ЗАВИСИМОСТЬ (в обществе) ─ общественное отношение, особенностью которого является существенное и притом внешнее для субъекта ограничение свободы, вынужденное принятие тех или иных условий жизнедеятельности, общественного или (для стран) геополитического поведения.

Несвобода, вынужденность проистекают либо из ситуации, либо из устойчивой системы общественных отношений, в основе которой лежит неравенство общественного положения (См. Положение социальное).

История породила и продолжает порождать многообразные типы и формы зависимости в обществе. Завершённые, воспроизводящиеся типы и формы общественной зависимости являются компонентой отношений господства и подчинения (См. Господство и подчинение). Некоторые из типов зависимости стали доминирующими в устойчивых общественных системах (общественно экономических формациях) или в кризисных общественных состояниях (деформациях), а также в полосах исторического развития или сферах отношений. По доминирующим типам зависимости даются наименования конкретно-историческим состояниям общества. ( См.: Рабовладение; Крепостничество; Феодализм; Колониализм; Империализм; Неоколониализм; Фашизм; Тоталитаризм; Казарменный “социализм” и др.).

На отношениях зависимости основываются любая система эксплуатации (См. Эксплуатация).

Любая гуманистическая идеология осуждает и отрицает историческую перспективу тех или иных отношений зависимости в обществе. Отрицание зависимости облекается при этом в формулу свободы от того или иного конкретного вида зависимости в обществе. При этом может звучать лозунг свободы вообще ( См. “Свобода! Равенство! Братство!”). Но так как общий лозунг свободы, призыв к свободе выдвигается и приобретает общественное звучание в конкретно-исторической обстановке борьбы с конкретным типом зависимости, этот лозунг свободы не остаётся абстрактным (отвлечённым от реальности), а наполнен конкретным содержанием ─ свободы от конкретной зависимости.

Только социалистическая (и коммунистическая) идеология отрицает все без исключения виды общественной зависимости как проявления социально-группового (и классового) неравенства. Социалистическая идеология выдвигает лозунг свободы от любых форм зависимости в обществе. Свобода всех строится, согласно социалистической идеологии, на основе свободы каждого и гарантируется свободой каждого.

ЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ В ТРУДЕ ─ позитивное со стороны работника отношение к труду (мотивация работника к труду), возникающее и воспроизводящееся при приемлемом для работника соотношении стимулов и интересов (См. Отношение к труду).

Проблематика отношения работника к труду ─ очень сложна и очень актуальна. Разные направления (дисциплины) научного знания пытаются по-своему поставить и по-своему объяснить проблемы отношения к труду. Получается множественность конкретных научных постановок и частичных (фрагментарных) решений, а кроме того ─ множественность терминов с разными смысловыми оттенками. Чаще всего понятие «заинтересованность в труде» подменяется (смешивается с) понятием «мотивация труда». Мотивации изучает психология. Мотивация — это психологическое состояние человека (работника). Мотивация может возникнуть по разным причинам. А вот как она возникает ─ это как раз проблематика заинтересованности как особенных общественных отношений.

Заинтересованность в труде возникает (или не возникает) в процессе формирования и воспроизведения ситуативного соотношения потребностей, интересов и стимулов (См. Потребности; Интересы; Стимулы). Имеющиеся у работников потребности осознаются ими как интересы в получении благ для удовлетворения этих потребностей. Стимулы к труду выступают как предлагаемые трудовые условия получения этих благ. Если соотношение личных потребностей и интересов и предлагаемых стимулов к труду воспринимается работником как подходящее (приемлемое, выгодное, нормальное), то возникает заинтересованность в труде.

Различают материальную заинтересованность, моральную заинтересованность и творческую заинтересованность в труде (См. Отношение к труду; Стимулирующая функция заработной платы; Заинтересованность в труде материальная; Заинтересованность в труде моральная; Заинтересованность в труде творческая).

ЗАКОН (законы) ─ государственный нормативный акт, конкретизирующий конституцию в целях её практического осуществления или (если государство не имеет конституции) волю высшего уровня государственной власти. В силу такого своего предназначения закон, во-первых, не может (не должен) противоречить конституции и, во-вторых, наделён свойством верховенства во всей системе властных государственных регуляторов. Закон сам может выступать источником права для конкретизирующих его и не противоречащих ему нормативных актов.

ЗАКОН СУБЪЕКТА ФЕДЕРАЦИИ ─ нормативный акт, принятый субъектом федерации и действующий на его территории на основаниях, определённых Конституцией федерации. В Российской Федерации такие основания определяются статьями 71, 72 и 73 её Конституции, устанавливающими пределы и предметы ведения федерации и субъектов федерации. Трудовое законодательство отнесено к предметам совместного ведения федерации и её субъектов.

ЗАКОН ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ─ закон, изданный (принятый) федеральным государством и действующий на всей территории федерального государства.

“ЗАКОННЫЕ ИНТЕРЕСЫ” ─ часто употребляемое стереотипное выражение, от которого лучше отказаться как от неблагоприятно расплывчатого.

Трудящиеся и организации, представляющие или отстаивающие их интересы (партии, профсоюзы, правоза-щитные организации и др.), употребляют выражение “законные интересы”, как правило, в одном из двух смыслов. Либо в более или менее юридическом смысле, давая понять, что законы содержат нормы, признающие интересы трудящихся и направленные на защиту этих интересов. Либо в более широком, нежели юридический, смысле: речь, дескать, идёт о неотъемлемых интересах, сомневаться в справедливости и правильности (“естественно-сти”) которых ─ не приходится, недопустимо.

Выражение “законные интересы” подспудно допускает некие незаконные интересы. Но это абсурдно, ибо интересы первичны в сравнении с их отражением в законах. Например, забастовку можно в законе определить как незаконную, но интересы, которые бастующие отстаивали в ходе незаконной забастовки, ─ это их реальные интересы, независимо от того, как к ним относится законодатель. А потому в законах и нет понятия “незаконные интересы”.

Целесообразно говорить не о “законных интересах”, а просто об интересах, не уступая права первородства (первичности) интересов в сравнении с законами.

В то же время нельзя не считаться с фактом, что в российском законодательстве стереотипное понятие “законные интересы” применяется, содержится в текстах законов, договоров и соглашений. Поэтому, когда тема интересов затрагивается в юридической плоскости, то при толковании правовых норм не следует соглашаться ни на какие иные смыслы, кроме как: “интересы, защищаемые законом” или “защищаемые законом интересы”. Смысловая неточность выражений, употребляемых в обстановке классовой борьбы, оказывается своего рода бумерангом. Она понижает сопротивляемость сознания трудящихся изворотам и “технологиям” буржуазной пропаганды и буржуазной юриспруденции.

ЗАКОНОМЕРНОСТЬ (ЗАКОНОМЕРНОСТИ) – сущностная связанность реалий

(процессов, явлений), связанность их сущностей. Применительно к бытию человечества закономерность есть возможность (способность) развёртывания и действительное развёртывание внутреннего его (бытия человечества) устройства в рамках связанности человечества с миром, в котором оно существует (См. Человечество; Общество; Человек).

Исторический материализм и исторический идеализм в равной мере могут принять предложенное определение (понимание) закономерности (См. Исторический идеализм и исторический материализм). Но каждая из этих идеологий вкладывает свою трактовку в ключевые понятия, используемые в приведённом определении закономерности. В итоге историко-материалистическая и историко-идеалистическая трактовки закономерности (закономерностей)

оказываются противоположными друг другу. Ключевыми понятиями, трактуемыми принципиально по-разному, являются «внутреннее устройство бытия человечества» и «мир, в котором человечество существует».

Для историко-идеалистических представлений и мир, и человечество, которое существует в мире, сотворены творцом, устроены творцом, предназначены для перспектив, предопределённых творцом, движутся путями и способами, обозначенными творцом. Более того, все действия человечества происходят под присмотром или под руководством творца (См. Провиденциализм; Провидение; Предопределение).

Деистическая разновидность исторического идеализма (См. Деизм) допускает автономность развития человечества. Однако сотворённое и устроенное творцом человечество развивается, по представлениям деистов, всё-таки на базе заложенных творцом закономерностей.

Историко-материалистический взгляд в корне расходится с историко-идеалистическим прежде всего по вопросу о природе и источниках закономерностей. Исторический материализм отрицает устроенность бытия человечества какой-либо внешней для человечества сознательно действующей силой, а тем самым отрицает какие-либо закономерности бытия и раз-

вития человечества, вменённые человечеству извне. Согласно историко-материалистическим представлениям, человечество выделилось в составе природы, сохраняет единство с природой и движется в соответствии с закономерностями, внутренне обретёнными в ходе своего становления (самостоятельно обретёнными в ходе саморазвития, то есть в ходе самопознания, самоорганизации и самостоятельной материальной практики). Способность человечества к самодвижению и суверенность в этом самодвижении, но в увязанности с миром, частью которого человечество является, – такова суть историко-материалистического миропонимания.

Закономерности, свойственные бытию (движению) человечества, – глубинное, сущностное устройство этого бытия (движения). Познать законы бытия человечества – значит познать его устройство в нескольких решающих отношениях. Среди них: – направленность (вектор) движения, начиная от формирования целей и кончая формированием реальных тенденций;

– движущие социальные силы развития (или деградации, стагнации);

– способы исторического выбора (формирования) будущего качественного состояния (типа) бытия человечества (народа);

– структура (содержательное устройство) необходимости движения и в связи с этим преемственность (неразрывность связи) вариантности будущего, настоящего и прошлых исторических состояний;

– диалектика причин (факторов) и доминант развития.

ЗАНЯТИЕ ─ общественно полезное дело, выделившееся в ходе общественного разделения труда и ставшее содержанием специального вида труда (профессии). Важный признак занятия ─ то, что в нём сформировалась и устойчиво воспроизводится общественная нужда. Занятие можно определить и как типичный относительно самостоятельный участок общей работы (род трудовой деятельности). Примеры занятий: обработка металлов резанием; научное исследование; обучение; врачевание; вождение транспортного средства; конструирование; руководство производственным процессом; охрана персоны или имущества и т.п.

Состав занятий в данное время в данном обществе ─ представительная характеристика степени развитости хозяйства и общества и даже тенденций их дальнейшего развития. Состав занятий при нормальном развитии усложняется и возвышается (облагораживается). В кризисных ситуациях состав занятий может быть временно деформирован (например, в период большой войны). В периоды застоя и регрессии состав занятий деградирует. Так, в 1990-е годы в России в обстановке шоковых глобализационных реформ происходила массовая деградация занятий, появились массовые криминальные, теневые занятия, стали массовыми относительно примитивные занятия, снизилась доля занятий, требующих высоких знаний и высокой культуры.

В России имеется государственная статистика численности занятых по полу и занятиям. Она ведётся в соответствии с Общероссийским классификатором занятий.

ЗАНЯТОСТЬ ─ благоприятное социально-экономическое состояние людей и граждан, связанное с их обеспеченностью реальной экономической активностью как фактором (основанием) благосостояния. (См. Состояния общественные). Принятое в Законе РФ “О занятости населения в Российской Федерации” понятие занятости ─ более узкое:

“Статья 1. Занятость граждан.

1. 1. Занятость ─ это деятельность граждан, связанная с удовлетворением личных и общественных потребностей, не противоречащая законодательству Российской Федерации и приносящая, как правило, им заработок, трудовой доход (далее ─ заработок)”.

Понятие “занятость”, применённое в Законе РФ, не учитывает занятость неграждан, не исключает из занятости формально занятых и скрыто безработных, отсекает от занятости общественно не полезную деятельность, а также скрытые формы занятости (См. Занятые).

Формы занятости разнообразны. Основных причин разнообразия две:

1) множественность конкретных занятий, проистекающая из разделения труда и специализации конкретных трудовых действий;

2) множественность общественных типов занятости (См. Типы занятости).

В России в 2006 г. было 69,2  миллиона занятых (52,2% от численности населения). Уровень занятости (процент занятых) среди части населения в возрасте от 15 до 72 лет ─ 66,2%, а среди части населения в трудоспособном возрасте ─ 76,8% (среди мужчин 78,9%; среди женщин ─ 74,3%).

Из этих цифр видно, что занятость ─ такое общественное состояние, которое охватывает большинство населения от подросткового возраста до старости. Занятость ─ одна из характеристик общественного положения большинства народа. (См. также Экономически активное население).

ЗАНЯТЫЕ ─ обладающие состоянием занятости (См. Занятость). Статья 2. Закона РФ “О занятости в Российской Федерации” так определяет граждан, официально признаваемых занятыми:

“Занятыми считаются граждане:

работающие по трудовому договору (контракту), в том числе выполняющие работу за вознаграждение на условиях полного либо неполного рабочего времени, а также имеющие иную оплачиваемую работу (службу), включая сезонные, временные работы, за исключением общественных работ (кроме граждан, участвующих в общественных работах и указанных в пункте 3 статьи 4 настоящего Закона);

занимающиеся предпринимательской деятельностью;

занятые в подсобных промыслах и реализующие продукцию по договорам;

выполняющие работы по договорам гражданско-правового характера, предметами которых являются выполнение работ и оказание услуг, в том числе по договорам, заключённым с индивидуальными предпринимателями, авторским договорам, а также являющиеся членами производственных кооперативов (артелей);

избранные, назначенные или утвержденные на оплачиваемую должность;

проходящие военную службу, а также службу в органах внутренних дел, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы;

проходящие очный курс обучения в общеобразовательных учреждениях, учреждениях начального профессионального, среднего профессионального и высшего профессионального образования и других образовательных учреждениях, включая обучение по направлению федеральной государственной службы занятости населения (далее ─ органы службы занятости);

временно отсутствующие на рабочем месте в связи с нетрудоспособностью, отпуском, переподготовкой, повышением квалификации, приостановкой производства, вызванной забастовкой, призывом на военные сборы. привлечением к мероприятиям, связанным с подготовкой к военной службе. исполнением других государственных обязанностей или иными уважительными причинами;

являющиеся учредителями (участниками) организаций, за исключением учредителей (участников) общественных и религиозных организаций (объединений), благотворительных и иных фондов, объединений юридических лиц (ассоциаций и союзов), которые не имеют имущественных прав в отношении этих организаций”.

Помимо указанных в законе разновидностей (категорий, групп) занятых в обществе имеются занятые неграждане, скрыто занятые, криминально занятые и некоторые др.

Занятые в экономике учитываются в составе экономически активного населения и составляют большинство экономически активного населения (См. Экономически активное население).

ЗАПАД (страны Запада) ─ условное понятие, применяемое при рассмотрении и обсуждении геополитических и мирохозяйственных проблем и означающее группу стран, которые господствуют в современном мире и мировом капиталистическом хозяйстве (См. Глобализация капитализма; Силы геополитические). Понятие “Запад (страны Запада)” лишь исторически (до 19 ─ первой половины 20 века) связано с экономической и политической географией (Западная Европа, а ещё западнее США). С конца 20 века понятие “Запад (страны Запада)” утратило связь с географией, когда в состав господствующих в мировом хозяйстве стран вошла Япония, расположенная по сравнению с Западной Европой явно не на западе, а на востоке.

Применяя понятие “Запад (страны Запада)” не в географическом, а в геополитическом, мирохозяйственном, отчасти в социокультурном смысле, к “западным” странам относят более 20 промышленно развитых стран (государств) Европы, Северной Америки, Азии, а также Австралию и Новую Зеландию.

ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА НАТУРАЛЬНАЯ ─ См. НАТУРАЛЬНАЯ ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА.

ЗАЩИТА СОЦИАЛЬНАЯ ─ система субъектных действий (взаимодействий, отношений) по поводу обеспечения общественно нормальных уровней социальной защищённости (См. Защищённость социальная; Субъекты социальной политики).

Предметом (поводом, задачей, объектом) социальной защиты является нормальное социальное положение людей, социальных групп, общностей в данном конкретном обществе (См. Положение социальное; Человек; Семья; Общность социальная; Группы социальные (общественные); Классы; Касты; Нормальное). Субъектами социальной защиты (и самозащиты) выступают граждане, субъекты гражданского общества (в том числе государство и его органы) (См. Субъектный ряд; Субъекты социальной политики; Субъекты-представители в социальной политике; Субъекты социальной политики государственные; Субъекты социальной политики негосударственные; Гражданин).

Социальная защита как общественно организованная деятельность. Потребность в социальной защите коренится непосредственно в устройстве общества. Общество структурно и противоречиво, его движение осуществляется как воспроизводящееся единство устойчивости и нарушения устойчивости. Устойчивость социального положения людей, социальных групп и общностей также относительна, она может нарушаться и закономерно нарушается (несущественно и существенно) в процессе движения общества. Неслучайный характер нарушений устойчивого социального положения структурных частей общества определяет (конституирует) природу рисков социального происхождения (социальных рисков) (См. Риски социальные).

Именно то обстоятельство, что риски социального происхождения неотъемлемы от движения общества (внутренне присущи, имманентны обществу), обусловли-вает необходимость общественно организованной деятельности по защите от этих рисков, то есть социальной защиты. Следовательно, социальная защита есть присущий обществу способ противостояния социальным рискам. В этом своём качестве социальная защита является непременной (незаменимой) составной частью механизма обеспечения социальной устойчивости (социальной безопасности) общества (См. Устойчивость социальная; Безопасность социальная).

Международные документы признают социальную защиту основополагающим социальным правом и краеугольным камнем европейской социальной модели. И идеологии, и конституции, и право, и мораль, и система экономических отношений исходят из той или иной социализированности человека и его защищённости обществом. Общественная природа человека односторонне отражена известным (и правильным) наблюдением: "нельзя жить в обществе и быть свободным от общества". Не менее существенно отметить, что свободным можно быть только в обществе и при помощи общества, при защите со стороны общества.

Обязательность охвата социальной защитой всех граждан, общностей и социальных групп. Социальная защищённость как ценность, как форма причастности человека, общности, социальной группы к обществу (как форма социализированности) есть свойство, присущее общественной форме жизни как таковой, а не свойство только отдельных граждан, общностей, социальных групп. Отсюда обязательность для системы социальной защиты охватывать всех без исключения граждан, все общности, все социальные группы.

Попытки построить систему социальной защиты, охватывающую лишь некоторые группы населения (например, только занимающих лучшее положение или только занимающих худшее социальное положение), отражают либо неразвитость общества, либо начало разрушительных преобразований (шоковых реформ, например).

Всеобщность системы социальной защиты не исключает дифференциацию и даже резкую дифференциацию защищаемых от социальных рисков.

Обязательность дифференцирования социального положения как объекта социальной защиты. Нормальное социальное положение не существует в абстрактно-обобщённом виде. Оно имеет нормальную структуру, соответствующую нормальной (социально устойчивой) структуре общества при существующем типе общественного строя. Система социальной защиты была бы бессмысленной и беспомощной, если бы строилась в расчете на "нормальное социальное положение", абстрагированное (оторванное) от нормальной социальной структуры и следующей из неё нормальной дифференциации положения в обществе.

Нормальное социальное положение в эксплуататорских обществах существует не иначе как в виде неравного положения людей, социальных групп, общностей. Именно такой нормально дифференцированный объект и подлежит социальной защите. Это обстоятельство настолько существенно, что система социальной защиты должна соответствовать ему, начиная от самых принципов и основ своего устройства.

Ещё раз о том же, но с другого конца: в обществах, разделённых на классы, нельзя строить систему социальной защиты в расчёте на некое типичное среднее или некое общее социальное положение, а уж затем обустраивать эту "общую" систему учётом специфики защиты тех или иных объектов (семей, социальных групп и т.п.). Система социальной защиты с самого начала должна быть построена, исходя из дифференцированного (нормально неравного для данного общества) социального положения. Обращение к защите положения населения в целом или "подавляющего большинства населения" без учёта социальной дифференциации может иметь место лишь в условиях нарушения нормального хода развития общества, когда случается общенациональное потрясение, бедствие или шоковые реформы. То есть когда нация из режима нормальной (привычной для большинства) жизни перемещается в режим выживания.

Субъекты социальной защиты. Обеспечение социальной защищённости – функция общества. Однако общество структурно, и каждый из элементов общественной структуры выступает не только как объект, но и как субъект социальной защиты. Исключение составляют тоталитарные общества, в которых структурные части лишены активных общественных самостоятельных функций. Гражданское же общество непременно многосубъектно.

Двойственная роль элементов социальной структуры (быть и объектом, и субъектом социальной защиты) предполагает развитую сеть взаимных прав, свобод и обязанностей общества (во всей его структурной сложности) и каждого из элементов общественной структуры.

Социальная защита, таким образом, функция общественная, но многосубъектная. Ни в коем случае нельзя исходить из того, что в системе социальной защиты роль одних – быть всегда социальными защитниками (субъектами защиты), а роль других – всегда быть только защищаемыми (объектами социальной защиты). Такая конфигурация социально-защитительной деятельности характерна только для тоталитарных (и близких к ним диктаторских) обществ. В гражданском обществе социально-защитительная функция общества выполняется множеством субъектов, что придаёт этой функции свойства взаимозащиты (именно взаимной защиты, а не самозащиты субъектов и не конгломерата "защита государства плюс самозащита субъекта").

Государство в нормальном демократическом (гражданском) обществе является не единственным, а одним из субъектов социальной защиты. Конечно же, место государства в системе социальной защиты – не рядовое, а особенное. На государство возлагаются такие социально-защитительные функции общества, которые не могут быть выполнены иными субъектами социальной защиты.

Место государства в системе социальной защиты. В системе социальной защиты государство обязано решать политические вопросы, то есть принципиальные вопросы взаимоотношений классов. Центральным является вопрос взаимоотношений господствующих в обществе классов (социальных групп) и негосподствующих, подчинённых классов (социальных групп).

Если государство осуществляет функцию защиты социального положения и активной поддержки социальных притязаний только господствующих или по преимуществу господствующих классов (социальных групп), то такая односторонность действий государства чревата обострением социальных антагонизмов. Это ведёт либо к революции, либо к разрушению общества из-за деградации угнетённых классов. Нарушается социальная устойчивость данного общественного строя, ради которой и существует государство.

Во избежание социальной неустойчивости государство обязано сдерживать безрассудную алчность господствующих классов, удерживать в норме социальное положение негосподствующих (подчинённых) классов (социальных групп), защищать их нормальное социальное положение от разрушительных опасностей, исходящих от господствующих классов ─ хозяев государства. Если угодно, государство обязано удерживать в русле социального перемирия (мира) классовую борьбу по поводу социального положения, защитить нормальное социальное положение от риска посягательств класса-антагониста. В деятельности так называемых социальных государств при капиталистическом общественном строе (в социальном рыночном хозяйстве) функция защиты от притязаний класса-антагониста демонстрируется и практически, и на уровне идеологических принципов (социальное партнёрство) (См. Государство социальное; Партнёрство социальное; Социальное рыночное хозяйство).

Случается, что подчинённые классы (социальные группы) ослаблены до такой степени, что вынуждены идти на социальное партнёрство, а то и капитулировать под давлением господствующих классов без всяких признаков организованного сопротивления. В этих случаях государство, выражая стратегические интересы господствующего класса, а не отдельных его представителей, окорачивает социально опасные для класса в целом действия и налаживает необходимую "социальную осторожность". Государство берёт на себя защиту того предела в социальном положении, нарушение которого обрушивает социальную устойчивость общества, но защитить который подчинённые классы не в силах.

Такова политическая функция государства в системе социальной защиты. Помимо неё есть и неполитические, организационные. К ним относится в первую очередь координация социально-защитительных функций многообразных субъектов гражданского общества, установление и контроль за проведением в жизнь процедур (правил) социально-защитительной деятельности, ряд других функций организатора взаимодействий в гражданском обществе. В классовом обществе эти неполитические организационные функции присоединяются к главным, политическим функциям государства и выполняются слитно.

При построении и функционировании системы социальной защиты различение политических и неполитических функций государства обязательно.

Неполитические функции государства в области социальной защиты могут быть в значительной мере децентрализованы и даже делегированы негосударственным органам и институтам при общем достаточном контроле со стороны государства за принципиальным единством подходов и направленностью выполнения этих функций. Политические же функции государства в сфере социальной защиты не подлежат разгосударствлению.

Лозунг разгосударствления социальной защиты ─ принципиально ложный лозунг. Он возникает из праведной борьбы с тоталитарным государством. Но будучи принят как стратегия, курс на разгосударствление социальной защиты ведёт к разрушению социально-защитительной функции общества, которая при его классовой структуре немыслима без государственного компонента (наряду с негосударственными формами защиты). В основе стратегии разгосударствления – игнорирование классовой струк-туры общества и антагонизма классовых интересов. Такое игнорирование может в определённых обстоятельствах (при шоковых реформах, например) быть формой одностороннего обеспечения интересов господствующих классов.

Способы (направления) социальной защиты. Необходимое и достаточное разнообразие способов социальной защиты диктуется разнообразием тех социальных рисков, которым должна эффективно противостоять социальная защита. Развитая система социальной защиты предусматривает способы противостояния не только следствиям, но и  причинам социальных рисков. Относительно примитивные системы ограничиваются по преимуществу подготовкой к реагированию на вероятные следствия социальных опасностей (то есть сводятся в основном к компенсированию и в меньшей степени – к помощи).

Классификация социальных рисков по степени опасности для нации, для устойчивости общественного строя, для нормального положения социальных групп, а также учёт реальных возможностей общества противостоять этим опасностям позволяют выйти на определение необходимого и достаточного разнообразия способов социальной защиты, а именно:

─ недопущение социальных рисков (методами запрета, нормативного регулирования или иными методами);

─ сдерживание социальных рисков (методами блокирования, временного ограничения и др.);

─ предупреждение (упреждающие меры смягчения) социальных рисков на основе негосударственных защитительных действий субъектов гражданского общества (разнообразные меры давления на источники потенциальной опасности, протесты, демонстрации способности к сопротивлению, методы нравственного воздействия, самоуправленческие меры и т.п.);

─ компенсирование (материальное и моральное) социальных рисков;

─ социальное вспомоществование (милосердие, благотворительность).

Уровни надёжности защитительных мер. Многообразные защитительные меры существенно различаются по уровню своей надёжности для защищаемых. Различия в надёжности защитительных мер отражают реальную неодинаковость общественного положения (влиятельности) защищающих субъектов.

Меры государственной социальной защиты по значимости и надёжности, как правило, превосходят защиту, обеспечиваемую иными субъектами (защитниками). Это обстоятельство в классификации социально-защитительных средств отражается в виде выделения класса социальных гарантий, или государственных социальных гарантий (См. Гарантии социальные).

Степень надёжности социальных защитительных средств (мер) иных субъектов может быть очень велика, но объективно она уступает государственным гарантиям. В условиях тоталитаризма, когда не существовало реальной многосубъектности в достижении социальной защищённости, практика не выработала развитой классификации средств социальной защиты, соединяющей в себе признаки разнообразия субъектов и степеней надёжности. После тоталитаризма такая классификация становится актуальной в той мере, в какой развивается гражданское, реально многосубъектное общество.

В переходные периоды (См. Переходный период) быстро и существенно меняются и соотносительная сила, и круг и состав субъектов социальной защиты. И только один субъект – государство – хотя и меняется в ходе структурных (революционных) реформ, но от начала до конца занимает своё место стратегически сильнейшего и надёжнейшего субъекта социальной защиты. Отсюда особая роль государственных гарантий в переходных условиях. Они ─ стержень и каркас всей системы социальной защиты в переходном обществе. Все остальные меры не столь надёжны, не столь устойчивы и не столь постоянны по своему составу (набору) и по составу проводящих их субъектов. Они могут быть рассмотрены и применены не иначе, как дополнительные к государственным социальным гарантиям.

Социально-экономическая природа средств для социальной защиты. Средства для социальной защиты являются частью необходимого продукта (См. Необходимый продукт). В этом качестве необходимые и достаточные средства для социальной защиты должны обеспечиваться в ходе общественного воспроизводства, составляя часть стоимости и цены рабочей силы, издержек производства, фонда потребления, стоимости жизни и т. п.

За пределы необходимого продукта выходит лишь та часть средств для социальной защиты, которая образуется на началах благотворительности (даже если благотворительные средства покрывают необходимые потребности). Государство и государственные органы не в праве заниматься благотворительностью. Она противоречит природе государства, его функции аккумулятора и распорядителя общественных средств в соответствии с необходимыми общественными потребностями.

Общественные требования к образованию средств для социальной защиты. В гражданском обществе налаживаются механизм многосубъектного образования средств, предназначенных для социальной защиты, и механизм многосубъектного же использования этих средств. Отсюда неприемлемость обезличенного "котлового" метода. Отсюда необходимость увязать тип (способ, принципиальное устройство) образования средств для социальной защиты с некими объективными и долгодействующими основаниями (мотивами) защитительных действий субъектов.

Процесс образования в обществе необходимых и достаточных средств для социальной защиты (далее для краткости – формирование ресурсов) имеет не только свою функциональную цель, но и структуру известной сложности. В модельно упрощённом виде сия структура включает, как минимум, три аспекта (разреза), образующих целостность:

1) как в формировании ресурсов отражается разнотипность их реальных потребителей (структура потребностей в защите со стороны разных типов нуждающихся в защите),

2) как в структуре формирования ресурсов отражается разнотипность источников (плательщиков), проистекающая из типов их ответственности за риски и общественных функций (ролей) в социальной защите,

3) как в формировании ресурсов отражается необходимость эффективного распоряжения ресурсами в процессе их использования.

В виду сложности процесса целесообразно рассмотреть эти аспекты, выделяя каждый из них, но ни на минуту не забывая, что в реальной жизни они слиты воедино и эта слитность обеспечивает жизненность и эффективность всего процесса формирования ресурсов для социальной защиты.

Разнотипность защищаемых. Сходство доминирующих параметров социального положения и социальных рисков формирует (объективно) тип защищаемого как социально-групповую характеристику. В типе защищаемого (защищающегося) реализуется потребность в защите со стороны общества и с помощью общества, то есть одна из социальных потребностей. Будучи осознанной защищаемыми (защищающимися) и обществом, она существует как интересы, обязанности и обязательства (материальные и моральные) (См. Интересы; Обязанности социальные; Обязательства социальные).

По вероятности возникновения социальные риски (в том числе и доминирующие в сфере деятельности человека, общности или группы) можно разделить на случайные и неизбежные. Например, для человека неизбежными можно считать те опасности, которые связаны с жизненным циклом. Остальные более или менее случайны для отдельного человека. Могут быть найдены критерии разделения рисков на неизбежные и случайные и для общностей, и для социальных групп.

Неизбежные риски (для человека и семьи это недостаточность средств в пору выращивания и воспитания детей, понижение доходов в старости и др.) легко предвидеть, к их наступлению можно загодя подготовиться. Подготовка состоит в резервировании части доходов. За счёт этого резерва и происходит (или поддерживается) в определённые периоды необходимое потребление. Широко распространена практика, когда общество берёт на себя резервирование части доходов и обеспечивает их расходование по назначению при наступлении неизбежных для человека рисков. Эта практика называется общественным иждивением (часть её ─ социальное обеспечение). Источником ресурсов для общественного иждивения выступает социальное резервирование. (См. Социальное обеспечение; Социальное резервирование).

Другой вид защиты возникает, когда риски случайны для отдельного человека, но закономерны для массы (сообщества). В этих случаях также может возникать объединение усилий в ожидании опасностей. Это солидарная самозащита, страхование (См. Социальное страхование).

Социальное резервирование и социальное страхование ─ основные типы формирования ресурсов для социальной защиты человека и семьи. Но эти же типы вполне подходят для нужд социальной защиты более крупных общностей и социальных групп. Другое дело, что они реже для этого применяются. Однако примеры из практики указать можно. К их числу относится стипендиальная система в образовании (и в подготовке кадров).

Третий тип формирования ресурсов – бюджетные ассигнования и благотворительность. Разница между бюджетными ассигнованиями властей и благотворительностью, конечно, очень существенная, но их природа схожая. Это ассигнования на социальную помощь (См. Социальная помощь; Благотворительность).

Потребность в социальной помощи (вспомошествовании) существует оттого, что в обществе возникают ситуации, когда риску подвергнуты люди, не участвовавшие и не участвующие даже в минимально необходимой общественной мере в системе резервирования средств для иждивения и в системе солидарной самозащиты (страховании). Речь идёт не о детях или инвалидах, а о некоторой части людей, чьё участие в социальном резервировании и социальном страховании почему-либо отклонилось от общественной нормы. Общество (власти или благотворители) помогает им из источников, в формировании которых защищаемый не принимал эквивалентного (полноценного) или даже минимально достаточного участия. Ассигнования на социальную помощь не содержат в себе ни отношений возвратности, ни отношений солидарной самозащиты. Здесь имеет место иждивение за счёт общества без резервирования, то есть попросту говоря нахлебничество. Без него цивилизованное общество не обходится.

Социальное страхование, социальное обеспечение и социальная помощь ─ три разновидности социальной защиты, в которых защищаемые занимают разное положение. Все три типа защиты и три типа формирования ресурсов для них имеют место лишь в достаточно развитом (цивилизованном) обществе. Наличие всех трёх типов формирования ресурсов для социальной защиты, а также необходимая и достаточная полнота каждого из трёх потоков (в сравнении с объективными потребностями) ─ надёжный признак развитости и благополучия (некризисности) общества.

Тоталитарный режим стёр различия типов формирования ресурсов для социальной защиты, превратив и страхование, и обеспечение (иждивение), и помощь в мало различающиеся формы «заботы государства о благе народа». В связи с демократизацией общества и становлением многосубъектности социальной защиты отмеченные различия вновь становятся актуальными. Понимание существа этих различий крайне важно для построения функционально разных подсистем (блоков) социальной защиты ─ социального страхования, социального обеспечения и социальной помощи.

Состав и ответственность защищающих (плательщиков). Состав субъектов, чьи платежи образуют средства для социальной защиты, в основном соответствует составу реальных субъектов общественной и экономической жизни. Все экономически активные субъекты обязаны в демократическом гражданском обществе участвовать в формировании ресурсов для социальной защиты, хотя мера и основания этого участия могут различаться и различаются.

1. 1. Средства, резервируемые для социального обеспечения (общественного иждивения) как закономерного состояния, связанного с неизбежными фазами нормальной (благополучной, не нарушенной неблагоприятными неожиданными обстоятельствами) жизни, вносятся (уплачиваются) плательщиками, не повинными в возникновении данной потребности в защите. Здесь имеет место образование запаса средств (резерва). Защищаемые создают этот запас своим трудом. Это так называемый необходимый труд, включаемый в издержки производства на тех же принципиальных основаниях, что и оплата труда.
2. 2. Страховые средства (средства солидарной самозащиты). Процесс и система социального страхования противопоставляются совокупности рисков, имеющих вероятностный характер для отдельного человека (общности, группы), но закономерно угрожающих всем и затрагивающих ту или иную часть субъектов общества. Среди рисков есть такие, которые актуализируются (осуществляются) как бы по вине общества (государства), и такие, которые вызваны действиями работодателей либо работников. Каждый из типов рисков, которому противостоит страхование, может и должен быть изучен на предмет установления действительного источника (причины) социальных опасностей и подлежащих компенсации последствий. В зависимости от степени "вины" устанавливается и плательщик средств на социальную защиту. Построение механизмов и ставок страховых платежей должно по возможности точно отражать вклад "виновных" в существование социальных рисков и в наступление случаев и результатов, подлежащих компенсированию (См. Социальное страхование).

В рамках первичного распределения страховые платежи являются формой движения необходимого продукта. Их общественно нормальный уровень объективно складывается как повторяющаяся более или менее устойчивая (привычная) частота страховых случаев в соединении с нормальной (более или менее установившейся как взаимоприемлемая для сторон) мерой компенсирования. Определение общественно нормального уровня страховых платежей ─ реальное поле экономической борьбы социальных групп, в ходе которой устанавливаются общенациональные и отраслевые договорённости о тарифах взносов на социальное страхование и размерах компенсаций.

3. 3. Бюджетные (сметные) или внебюджетные ассигнования на социальную помощь делаются властями разных уровней и охватывают нужды социальной защиты, не обеспеченные резервированием и страхованием. Реальное состояние общества объективно предопределяет уровень подобных нужд. В своём более или менее повторяющемся объёме ассигнования на социальную помощь должны признаваться необходимым продуктом и образовываться в порядке первичного распределения (следовательно, должны признаваться и частью необходимых издержек).

Два представления о собственниках средств для социальной защиты и две модели социальной зашиты. Средства на социальную защиту по своему социально-экономическому предназначению являются необходимым продуктом. Это несомненный аргумент в пользу вывода: собственниками этих средств должны быть их получатели. Однако такой вывод не предопределяет однозначно, кто и как должен устраивать систему социальной защиты и осуществлять её практическое функционирование. По этому поводу имеется два существенно разных представления.

Одно представление исходит из того, что государство и работодатель не должны быть субъектами социальной защиты. Выстраиваемая на основе такого представления модель социальной защиты сводится, по сути дела, к отделению социальной защиты трудящихся от государства, к противопоставлению функций социальной самозащиты функциям государства. Понятно, что в основе этой модели ─ преувеличение реальной меры отчуждённости большинства населения от государства, доведённое до ослабления общественных связей, до отказа от требований к обществу и особенно к государству иметь и выполнять определённый круг обязанностей в сфере социальной защиты.

Другая модель социальной защиты, напротив, учитывает немалые возможности демократического правового государства и гражданского общества в налаживании социальной защиты не только всего населения, но и наёмных работников и их семей. Предельно благоприятный для трудящихся вариант осуществления такой модели в рамках капиталистического общества ─ так называемое социальное рыночное хозяйство с так называемым социальным государством (См. Социальное государство; Государство социальное и государство субсидиарное; Социальное рыночное хозяйство). Термины "шведский социализм", "скандинавский социализм" и т.п. ─ это, конечно же, завлекательные названия. Социализм тут ни при чём (См. Соци-ализм). В подобных моделях социальной защиты просто реализуются в предельно развитом виде возможности буржуазной демократии, являющиеся совместным плодом сильного рабочего движения и большой социально-политической осторожности буржуазии. Это социальное партнёрство, реально возможное только при равновесии сил (См. Партнёрство социальное).

При первой модели социальной защиты (по возможности полное отделение её от государства) необходимый продукт рассматривается как собственность его конечных получателей. Вся система (механизм) социальной защиты выстраивается как негосударственная система защиты (автономной солидарной самозащиты). Роль государства сводится к поддержанию гарантий непосягательства на средства для социальной защиты со стороны государства и работодателей. Сюда включается установление минимальных обязательных тарифов взносов, правил формирования минимально необходимых средств, защита от нарушения обязательств (по закону и по договору) плательщиками и т.п. Все вопросы расходования средств должны решаться автономно организациями получателей средств.

Вторая модель не отрицает, а также признаёт получателей необходимого продукта его собственниками. Но она исходит из того, что эти собственники могут не строить систему своей социальной защиты с нуля и только своими силами, а могут привлечь (на основе социальных обязанностей и социальных обязательств) к исполнению функций социальной защиты и государство, и многочисленных субъектов гражданского общества, в том числе и работодателей. (См. Обязанности социальные Обязательства социальные). Другими словами, эта модель видит собственников средств для социальной защиты определённым образом уже организованными в обществе (социализированными) (См. Социализированность). Уже сложившиеся общественные связи и институты (включая государство и его органы) признаются не просто подходящими к использованию в деле социальной защиты, но и обязанными участвовать в выполнении социально-защитительных функций.

Такой подход реально корректирует представления о собственности и собственнике необходимого продукта. Здесь налицо представления о так называемом "расслоении" отношений собственности (власти в хозяйстве). Суть этих представлений ─ в признании реальной обобществлённости важнейших социально-экономических процессов, объективной скооперированности разных субъектов общества в реализации отношений собственности. Главный (титульный) собственник как бы разделяет функции владения, пользования и распоряжения средствами для социальной защиты. Но это разделение функций происходит не в порядке разового или чётко по времени ограниченного делегирования функций, а в порядке слитной общественно устойчивой кооперации, ставшей не только привычной, но и реально необходимой по причине сложившейся практически более высокой социальной и экономической эффективности.

Такая корректировка относительно собственности конечных пользователей на часть необходимого продукта, предназначенную для социальной защиты, открывает иные подходы к представлениям о субъектах социальной защиты, об обязанностях общества, государства и работодателей в выполнении общественно необходимых социально-защитительных функций.

В основе первой (обособленческой) модели социальной защиты лежит доктрина "буржуазная демократия и буржуазное государство ─ только для буржуазии, а социальная защита населения ─ дело исключительно самого населения". В основе второй модели ─ иная доктрина: "буржуазное государство и буржуазная демократия ─ не только для буржуазии, трудовое население вправе требовать от буржуазного государства и от класса буржуазии выполнения ряда общественных обязанностей по социальной защите населения в целом, трудящихся и их семей". Такой подход не умаляет значения солидарной самозащиты, но меняет её характер и строение, делает более перспективной, увязывает с политическими отношениями и широкими общественными движениями как факторами, благоприятствующими усилению социальной защищённости.

В плане практического построения системы социальной защиты модель её отделённости от государства и остальных общественных функций и институтов приводит к необходимости решать многие вопросы искусственно, непоследовательно, как бы компенсируя игнорирование реальной меры социализированности (объективной социальной связанности) собственников и потребителей средств социальной защиты.

Вторая модель избавляет от этих сложностей, но при ней увеличивается опасность не заметить вовремя посягательства государства и работодателей на ту часть необходимого продукта, которая предназначается для социальной защиты.

Формы финансирования социальной защиты. Формой собирания (аккумулирования) средств на социальную защиту выступают, как правило, целевые фонды, а на социальную помощь ─ бюджетные (сметные) ассигнования

Целевой характер социально-защитительных фондов должен гарантироваться государством и охраняться законом и всеми возможными способами общественного воздействия, влияния и давления. Такие фонды никогда не должны консолидироваться в государственные, региональные и местные бюджеты.

Случаи консолидирования социально-защитительных средств в бюджет в форме объединения резервных и страховых платежей с налогами недопустимы для демократического гражданского общества. Они должны рассматриваться без всяких исключений как покушение государственных и местных властей на неприкосновенность негосударственной (совместной и личной) формы собственности на необходимый продукт.

Собирание средств на социальную защиту в бюджет (или через бюджет) с последующим выделением (перечислением) через бюджет (из бюджета) средств в фонды для социальной защиты не может быть оправдано никакими экономическими или организационными соображениями и является опаснейшей деформацией демократической финансовой системы, игнорирующей принципы гражданского общества.

Потоки социально-защитительных средств должны существовать не иначе, как отдельно от потоков налоговых и бюджетных средств.

Целевые социально-защитительные фонды в демократическом гражданском обществе всегда должны быть внебюджетными, самостоятельными, не сообщающимися с государственными и правительственными (бюджетными) средствами.

Во всех случаях расходования средств из таких фондов на какие-либо социальные программы, в том числе государственные, риск расходования социально-защитительных средств не по их прямому назначению должен компенсироваться реальными возможностями контроля за целями и ходом выполнения программы.

Управление социально-защитительными фондами может быть успешным, если соответствует, во-первых, целям социальной защиты, а во-вторых, ─ характеру общественного строя, адекватно отражённому в модели социальной защиты.

Социально-защитительные фонды вырождаются (и перерождаются), если управление ими отступает от целей социальной защиты. Предотвратить это можно методами достаточно эффективного общественного и государственного контроля и регулирующего воздействия. Инициативы отступления от целей социальной защиты могут исходить и от негосударственных субъектов гражданского общества, и от государственных органов. Поэтому демократические гарантии от вырождения (перерождения) фондов складываются при условии, что возможности контроля и регулирующего воздействия примерно равновелики и достаточны как у государства, так и у негосударственных субъектов.

Выбор модели социальной защиты (модель отделённости от государства и модель активного использования государства и гражданского общества) является фактором предотвращения опасностей вырождения (перерождения) фондов только в рамках демократического общества (демократия бывает разной ─ от полноценной до формальной). Но в этих рамках выбор решает ряд вопросов эффективного управления фондами, в том числе и ряд важных вопросов. Для мелких и специализированных фондов этот выбор модели социальной защиты имеет более существенное значение, нежели для крупных фондов, обеспечивающих финансирование защиты по общенациональным нормам.

Коренная проблема финансирования социальной защиты по общенациональным нормам (финансирование государственных гарантий) состоит в увязке текущих и перспективных нужд (задач) социальной защиты. В решении этих вопросов невозможно обойтись без участия государства и ряда других субъектов, определяющих хозяйственное развитие и осуществляющих социальную политику в целом.

Так, государство, обязанное обеспечивать социальные гарантии, включая гарантии социальной защиты, устанавливает минимальные размеры пенсий, стипендий, страховых платежей застрахованным. При этом оно не может снять с себя обязанностей обеспечивать соответствующие гарантии в перспективе. Не являясь собственником социально-защитительных фондов, государство неизбежно участвует в реализации прав собственности, регулируя минимальные нормы распоряжения и пользования средствами фондов. Модель социального государства в связи с этим наиболее благоприятна для дела социальной защиты. Но и социальное государство не гарантировано от риска бюрократизма. Отсюда потребность и при социальном государстве поддерживать высокую меру независимости внебюджетных социальных фондов от государства и демократические методы управления фондами.

В мелких и узко специализированных фондах проблемы целесоответствия и справедливости финансирования более наглядны: обозримы и поддаются контролю со стороны непосредственных конечных пользователей (защищаемых). В крупных фондах, обеспечивающих финансирование государственных гарантий, контроль со стороны пользователей неизбежно приобретает опосредованный характер и требует привлечения и вмешательства сил (субъектов гражданского общества), способных влиять на социальную и экономическую политику в стране.

Самозащита как составная часть системы социальной защиты. В любом обществе самостоятельные усилия и действия граждан, социальных групп и общностей составляют неотъемлемую часть социальной защиты как общественной системы. В тоталитарном обществе субъектность фактически узурпирована правящей кастой, но и здесь бессубъектность не является абсолютной (См. Бессубъектность). Самозащита своего социального положения имеет место и при тоталитаризме, хотя её реальные возможности так малы, что могут быть приравнены к беззащитности.

В нетоталитарных обществах социальная самозащита значима, необходима и реальна. В самом общем и прямом смысле социальная самозащита ─ это социальная защита собственными силами. Социальная самозащита ─ это такие действия и такая деятельность. которые противостоят опасностям нарушения нормального социального положения того (или тех), кто предпринимает защитительные действия или ведёт защитительную деятельность. Субъектами самозащиты являются прежде всего граждане. Они ведут её самостоятельно в одиночку или совместно с другими гражданами в форме самозащиты общности или социальной группы. Различают простейшие способы самозащиты, общностно организованные способы самозащиты и классово организованные способы самозащиты (См. Самозащиты простейшие способы; Самозащиты общностно организованные способы; Самозащиты классово организованные способы).

Система социальной защиты в России после 1991 г. Советское общество было тоталитарным, но закамуфлированным под социализм. Социальная структура СССР была кастовой. Правящей и эксплуататорской кастой в тоталитарном СССР была номенклатура. Система социальной защиты складывалась и функционировала в тоталитарном обществе как защита кастового социального положения разных каст (категорий населения).

Положение эксплуататорских групп в тоталитарном обществе зиждилось на мере причастности к власти, фиксировалось в месте в иерархии, в должности. Собственность, обеспечивающая такое положение, была совместной (корпоративной) частной собственностью номенклатуры. Каждому же состоящему в номенклатуре были "положены" и обеспечивались общественной системой определённые параметры социального положения (в том числе уровень жизни, условия труда, быта и отдыха, условия обслуживания его и его семьи, особый режим доступности ряда благ, в том числе образования, лечения, курортного обслуживания и т.п.).

Положение трудящихся в тоталитарном обществе по существу можно охарактеризовать следующим образом:

─ трудящиеся подвергались эксплуатации, и мера эксплуатации была выше, чем в капиталистических странах со сходным уровнем развития экономики;

─ методы эксплуатации строились на государственном принуждении и на манипулировании массовым сознанием;

─ трудящиеся были отстранены от власти в обществе и от власти в хозяйстве. Реальным монополистом политической власти и реальным собственником была правящая каста тоталитарного общества ─ номенклатура;

─ уровень жизни формировался по законам "казарменного социализма", то есть на принципах минимизации необходимого продукта, тяготеющего к уравнительности распределения, всеохватывающей системе кастовых льгот и привилегий, стандартизации потребления;

─ социальная защита строилась, во-первых, на исключении рисков безработицы, бездомности и безземельности на основах командно-карательной организации производства и казарменной организации быта. Во-вторых, тоталитарное государство гарантировало определённый уровень социального обслуживания (просвещения, здравоохранения, культурного обслуживания, образования и т.п.). В-третьих, государство (вплоть до конца 1960-х годов) не использовало инфляцию как средство урезания доходов населения, а с конца 1960-х годов использовало для этого подавленную инфляцию с одновременным применением адресного натурального распределения для ряда категорий населения. В целом достигнутый уровень жизни казался защищённым от рисков понижения;

— гражданские права и свободы были декларированы, но могли быть нарушены даже в массовых масштабах по усмотрению правящей касты. Человек не чувствовал своего бесправия и несвободы до тех пор, пока не собирался активно воспользоваться правами и свободами. Но подавляющее большинство населения жило по установленному сверху регламенту и в общественно организованных формах, то есть было социально пассивным, не предъявляло, не востребовало своих конституционно и законодательно обозначенных гражданских прав и свобод;

— экологическая безопасность не выдерживалась, на низком уровне находилась и охрана труда.

В ходе и после «шоковых реформ» (См Шоковые реформы; Реформы радикальные рыночные 1990-х годов в России) трудящееся население дружно вспоминало о своей жизни в СССР как о достатке с элементами роскоши. Но это обстоятельство вовсе не доказывает высокого уровня жизни в прошлом. В 1991 г., то есть перед реформами, 55% семей находились под чертой бедности. Резкое падение благосостояния с 1992 г. возвело дореформенную черту бедности чуть ли не в идиллический образ материального достатка. Это дало толчок пропаганде "возврата назад, восстановления социализма". Однако позади не социализм, а его антипод ─ "казарменный социализм", то есть тоталитаризм.

Радикальные реформы 1990-х годов оказали существенное воздействие на социальное положение населения. Номенклатура утратила своё привилегированное положение. Бывшие члены номенклатуры влились в другие социальные группы, у которых была историческая перспектива.

В России происходило форсированное первоначальное накопление капитала. Форсированно сформировался новый господствующий класс ─ класс крупных частных собственников. В 2000-е годы вследствие бесплодности послереволюционных преобразований образовалось чиновничество как господствующая каста.

Реформы подорвали основы и разрушили казарменно-"социалистические" (тоталитарные) социально-трудовые отношения. Порядки, сложившиеся и существовавшие в социально-трудовой сфере десятилетиями, перестали поддерживаться государственными властями и стали существовать как бы по инерции, по привычке, всё более разрушаясь. Положение усугублялось тем, что государство уже с 1991-1992 гг. сделало стремительные шаги к снятию с себя и формальных обязательств гарантировать записанные в Конституции социально-трудовые права.

Скачкообразно, без преувеличения обвально выросли социальные риски. Революционные перемены "отключили" тоталитарный механизм социальной защиты, и все те риски, которые запрещались, блокировались или компенсировались непосредственно тоталитарным государством, разом стали непосредственной и ощутимой для трудящегося угрозой.

В России социальный шок усугубился тем, что новое государство не только не взяло на себя ответственность за плавный переход от тоталитарного механизма социальной защиты к новому, буржуазно-демократическому, но и выступило фактором наступления на социальное положение трудящихся. Новое государство повело себя как преднамеренно классовое, односторонне отстаивающее интересы эксплуататорских групп и всемерно урезающее права и интересы трудящихся и их семей. Это делалось в 1990-е и в 2000-е годы в открытой и даже в вызывающей форме. Новое государство выступило активным фактором порождения социальных рисков для трудящихся. Это стало возможным потому, что трудящиеся были фактически исключены из процессов реформирования, оттеснены на роль пассивного объекта реформ, а в результате ─ исключены из процессов становления гражданского (многосубъектного) общества.

Шоковый тип преобразований, применённый в 1990-е годы в России, застал трудящихся врасплох, не дал подготовиться, осмотреться, освоиться с внезапно начатыми и ускоренно проводимыми переменами. Тоталитарные времена лишили не только трудящихся, но и всё население в целом политической культуры, навыков и осознанных потребностей объединения в общественные организации, партии, профсоюзы и т.п. У трудящихся не оказалось ни механизмов самозащиты, ни даже механизмов формулирования и представления своих интересов. Единственная реальная общность социального типа ─ трудовые коллективы ─ были реформаторами блокированы и обезглавлены (распущены Советы трудовых коллективов). Создавшиеся было в 1989-1991 гг. забастовочные комитеты, стачкомы, рабочкомы получили с начала 1992 г. подачку от правительства, а руководители этих структур были прикормлены американскими организациями, категорически требовавшими безоглядной и безоговорочной поддержки ельцинских реформ.

За годы реформ демократическое рабочее и профсоюзное движение России не только не продвинулось вперёд к формированию трудящихся и эксплуатируемых в класс, но отчасти сделало шаг назад. Провозглашение курса на демократию и декларирование в законах и Конституции прав человека остались в связи с отмеченными обстоятельствами абстрактной возможностью, которой трудящиеся не умели и не смогли воспользоваться. Они быстро и неуклонно теряли все формально записанные за ними в законах права и свободы, были беззащитны.

За 1990-2000-е годы произошли абсолютное обнищание трудящихся (и большинства населения) и на этой основе заметная деградация населения (утрата достигнутого уровня цивилизованности). Сказалось разрушение многих отраслей общественного производства ─ базы достойного существования и развития трудящихся в обществе.

Таков был общественный фон (обстановка) назревших перемен в системе социальной защиты послетоталитарной России.

Возможности существенного повышение социальной защищённости большинства населения, объективно открываемые выходом из тоталитаризма, не были реализованы в новой России. Толковое и эффективное создание в переходный период новой системы социальной защиты и социальной защищённости предполагает, что центр внимания и главное направление практических усилий ─ не разрушение старой тоталитарной системы социальной защищённости, а создание новой жизнеспособной системы, под напором которой отступает и становится ненужной старая, тоталитарная система. Корень жизнеспособности новой системы, дающий ей в перспективе полную победу над старой, ─ многосубъектность и правовая государственная форма защиты социального положения.

Период 1990-х годов принёс немало полезного в развитии новых форм, но и немало вреда из-за разрушения и подрыва ранее созданного, годного для трансформации в новые формы. В 2000-е годы разрушениям подверглось уже то полезное в социальной защите, что было создано в 1990-е.

С самого начала складывание новой системы резко осложнилось из-за того, что государство-реформатор взяло с 1992 года курс на понижение своей роли в социальной защите. Государство решило быстро уходить из экономики, снимая с себя обязательства по защите социального положения экономически активного населения. Более того, государство-реформатор восприняло скудные ресурсы, традиционно направлявшиеся на социальную защиту, как источник для решения задач первоначального накопления капитала. Существовавшая система государственных социальных гарантий оказалась подорванной. Возник неожиданный тип проблем и отношений ─ потребность социальной самозащиты и защиты населения и ряда социальных групп от действий государства, особенно от действий исполнительной власти.

Эйфория идеологии свободного рынка, который якобы всё и вся решает своими чудодейственными сугубо экономическими методами, способствовала существенному ослаблению деятельности государственных (особенно исполнительных) органов власти в части сдерживания и недопущения социальных рисков, контроля за уровнями рисков. Одновременно с этим правительство осаживало профсоюзы (в основном по политическим мотивам), что сказалось и на ослаблении профсоюзного контроля.

Зато всячески поднималось на щит благородное якобы по самой своей внутренней природе частное предпринимательство. Однако новое российское предпринимательство не оправдало такой авансированной ему репутации и повело себя даже более бессовестно, чем предпринимательство эпохи первоначального накопления прошлых веков.

В самом начале реформ была создана научно обоснованная система внебюджетных государственных социально-защитительных фондов. Государственные органы исполнительной власти настойчиво пытались передать эти фонды в управление органам исполнительной власти. Практика породила ряд форм покушений. Самые очевидные и характерные две: консолидирование внебюджетных фондов в бюджет и объединение обязательных страховых и резервных платежей с налогами. Обе формы покушений были реализованы в 2000-е годы. Надёжность социальной защиты от этого резко упала.

Антидемократичность проведённых мер состоит в отрицании по существу механизмов гражданского общества. Беспрерывные попытки исполнительной власти преобразовать внебюджетные фонды в бюджетные демонстрируют патологическое неприятие практики разделения властей и многосубъектности в исполнении функции социальной защиты (как, впрочем, и других функций). Разделение властей и многосубъектность представляются современной исполнительной власти полицентризмом власти, опасным многовластием.

Успешное действие внебюджетных фондов на фоне финансовой необязательности правительства в первые два года реформ были достигнуты именно благодаря их независимости от правительства (особенно впечатляюще действовал в интересах населения пенсионный фонд). С конца 1993 года (после государственного переворота) положение резко переменилось.

Принципиальное значение для постановки всего дела социальной защиты в переходных условиях имела постановка и решение вопроса о средствах на социальную защиту, накопленных до начала реформ.

Существовавшая в СССР система распределения не способствовала организации движения средств в соответствии с их конечным предназначением. Централизация ресурсов в "общий котел" ─ госбюджет, а затем выделение целевых ассигнований из бюджета ─ такой была принципиальная схема. Издержки производства содержали лишь символическую величину на месте той части необходимого продукта, которая дополняет заработную плату. То есть издержки советских предприятий были занижены за счёт того, что часть необходимого продукта, потребная для страхования и резервирования, изымалась в основном не в форме страховых платежей, а через налоги и отчисления от прибыли в бюджет.

Такой механизм движения значительной части необходимого продукта сосредоточивал средства на социальную защиту в руках (на счетах) государства. Эти средства и сейчас составляют часть государственной собственности. В силу своего предназначения эта часть госсобственности не должна была перейти в частные руки при приватизации.

С начала реформ были введены страховые и резервные платежи во внебюджетные государственные фонды. Размер платежей в момент введения был соразмерен задачам социальной защиты. Позже, при резком понижении реальных заработков размеры платежей стали совершенно не соразмерными задачам социальной защиты.

Если даже поднять обязательные платежи до объективно необходимых размеров, это решит задачи социальной защиты только тех, кто начинает трудиться. Средства для социальной защиты тех, кто ещё жив и трудился до начала радикальных реформ, частично (в немалых объёмах) находятся в составе государственной собственности. Стало быть, система социальной защиты обречена на хроническую дистрофию, на хронический недостаток средств, поскольку они сосредоточены у государства. Государство должно вернуть средства для социальной защиты за счёт передачи части своей собственности государственным внебюджетным фондам.

Расчёт государственного долга системе социальной защиты был осуществлён Б.В.Ракитским в 1996 г. Расчёт показал, что только в части средств на покрытие пенсионных прав граждан, накопленных до 1991 г., государство обязано было передать в Пенсионный фонд России средства, покупательная способность которых равна не менее 1200 млрд. долларов США (в ценах 1990 г.). Но оно не передало ни копейки. Отсюда хроническая дистрофия новой пенсионной системы, её неустойчивость и нежизнеспособность.

В 2005 была проведена крупномасштабная акция по сокращению государственных социальных обязательств (так называемая «монетизация льгот»). Узаконенные социальные обязательства были сокращены не менее чем на 60%. Эти обязательства и до того хронически не выполнялись. Но теперь они были вовсе упразднены.

Система социальной защиты России к середине 2010-х годов оказалась полностью нежизнеспособной, утратила даже признаки системы, превратилась в бессистемный набор мер и инструментов из арсенала «ручного управления» страной.

Литература: Б.В.Ракитский. Социальная защищённость и её типы. — В журнале «Вопросы экономики» 1992. № 7. Стр. 4-17; Б.В.Ракитский. Реформа и социальная защита. Доклад на семинаре. — В сборнике «Социальные проблемы и права человека. Сборник материалов семинара Московской Хельсинской группы «Права человека» (Москва, февраль 1992)». М.:1993. Стр. 12-22; Б.В.Ракитский. Концепция социальной защиты для современной России. — Периодическое издание “Перспективы и проблемы России. Выпуск 41». – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2010. 72 с.; Ракитский Б.В. Наука о социальной политике: методология, теория, проблемы российской практики. В двух томах. Том второй: Становление науки о социальной политике. – М.: Институт перспектив и проблем страны; ПРОБЕЛ-2000. 2017. 792 с.

ЗАЩИЩЁННОСТЬ СОЦИАЛЬНАЯ ─ одна из важнейших ценностей, форм причастности субъекта (гражданина, общности, социальной группы) к обществу как к среде, благоприятной для обеспечения его (субъекта) положения и достижения его (субъекта) интересов. Социальная защищённость есть необходимая и достаточная мера устойчивости общественного положения, обеспеченная общественным порядком, в котором субъекты могут реально опираться на общественный строй (власти, институты, взаимодействие субъектов гражданского общества) при выдвижении и отстаивании своих интересов, при формировании, отстаивании и улучшении своего положения в обществе (См. Положение социальное; Ценности).

Общество является средой жизни для человека, его семьи, для любой социальной группы и общности. Они непременно оценивают благоприятность или неблагоприятность условий своей жизни в данном конкретном обществе. То, чем люди дорожат в обществе как в среде своей жизни, называется ценностями. А то в обществе, что осознаётся людьми как неблагоприятное для жизни, образует причины (факторы) отчуждённости человека (семьи, социальной группы) от общества. Для ценностей (а социальная защищённость ─ одна из них) характерно непосредственное (прямое) оценочное отношение субъекта к обществу в целом. Социальная защищённость выступает поэтому как положительная социально-психологическая оценка социальными субъектами данного конкретно-исторического общества как жизненной среды.

Регулярная деятельность (функция) общества (включая государство и иные субъекты общества) по обеспечению необходимой и достаточной (общественно нормальной) социальной защищённости называется социальной защитой (см. Защита социальная). Поддержание социальной защищённости на необходимом и достаточном уровне является критерием эффективности социальной защиты.

Социальная защищённость ─ объективная социально-психологическая категория, поскольку, во-первых, представляет собою массово распространённую оценку общественных условий жизни и, во-вторых, формируется на базе конкретно-исторической социокультуры (то есть отражает тот уровень цивилизованности, развитости, который достигнут обществом и устойчиво им воспроизводится на собственной основе) (См. Социокультура). Понимаемая в этом смысле объективность социальной защищённости определяет, что именно необходимо и достаточно в данном обществе и для данной социальной группы, чтобы социальная защищённость была в пределах общественно нормальных характеристик (См. Нормальное). Она же позволяет определить и меру нарушения этих пределов, а тем самым ─ и меру разрушения социальной защищённости как ценности.

Учёт социокультурных факторов (и ценностей) является непременным условием программирования, планирования и осуществления социально эффективных преобразований в обществе и экономике. Любые преобразования, а особенно радикальные (коренные) изменяют состав и интенсивность социальных рисков (см. Риски социальные). Появляются новые социальные риски. Это требует своевременных и достаточных корректировок в системе социальной защиты, в противном случае нарушается социальная защищённость и новые обстоятельства жизни в обществе воспринимаются как неблагоприятные, порождают отчуждение от общества людей, их общностей и социальных групп.

Примером разрушения социальной защищённости многих социальных групп могут быть последствия шоковых реформ в России в 1990-е годы (см. Шоковые реформы; Реформы радикальные рыночные 1990-х годов в России; Непопулярные меры). Социальные риски обвально возросли, а социальная защита не только не укрепилась соответственно, но и в значительной мере была разрушена. В итоге произошла массовая деградация населения (оценённая Государственной Думой ФС РФ в мае 1999 как геноцид населения). Не случайно поэтому проблема ценностей была названа приоритетной и задающей для разработки стратегии социально-экономического развития на длительную перспективу, призванной нормализовать положение и возродить экономическое и социальное развитие страны.

Разрушительные последствия шоковых реформ заставляют извлечь ряд уроков относительно трансформации социальной защищённости:

1. 1. Неверно довольно распространённое представление, будто всякое крупное преобразование неизбежно понижает или разрушает (хотя бы временно) социальную защищённость большинства населения. Это неверное представление отливается в формулу “Социальный прогресс требует жертв”.

Разрушает не само по себе прогрессивное преобразование, а антигуманные способы его осуществления.

2. 2. При переходе от тоталитаризма к демократии (даже к наименее выгодной для большинства буржуазной демократии и капитализму) в принципе возможно немедленное повышение уровня социальной защищённости. Свойственный капитализму тип социальной защищённости имеет свои ограниченности, но обладает в сравнении с тоталитарным её типом несомненными преимуществами. Преимущества могут быть реализованы лишь при высокой социально-политической активизации народных масс в борьбе с тоталитаризмом, при совершении демократической революции и проведении переходных реформ. Шоковая модель реформ погасила в России активность масс.
3. 3. Опыт шоковых реформ в России продемонстрировал бесплодность (и даже вредность) того легковесного подхода к оценке тоталитарной модели социальной защищённости и к возможным способам её замены, который свойствен буржуазному радикализму (радикальному либерализму).

Тоталитарная модель очень привычна и очень удобна для широких слоёв населения, жестоко эксплуатировавшегося номенклатурой и её тоталитарным режимом. Это не парадокс, а закономерность, обнаруживаемая в переходных состояниях. Уходящий эксплуататорский строй за время своего существования так формирует эксплуатируемые классы (касты, социальные группы), что по крайней мере значительная часть эксплуатируемой массы усваивает и воспринимает своё социальное положение как естественное, справедливое, а отдельные привычные параметры своего угнетённого положения воспринимает как ценности. Сознание эксплуатируемых социальных групп обычно лишено собственной идеологии, оно кашеобразно и отрывочно, беззащитно перед демагогией эксплуататоров. Поэтому-то часть рабов сознательно защищала рабство, часть крепостных страшилась отмены крепостного права, а часть советских людей дорожила уходящей тоталитарной системой (если и не в целом, то многими её житейски привычными и житейски полезными элементами).

Толковое и эффективное создание новой системы социальной защищённости предполагает, что центр внимания и главное направление практических усилий – не разрушение старой тоталитарной системы социальной защищённости, а создание новой жизнеспособной системы, под напором которой отступала бы и становилась ненужной старая, тоталитарная система.

Корень жизнеспособности новой системы, дающий ей в перспективе полную победу над старой, ─ многосубъектность социальной защиты и правовая государственная форма защиты социального положения (см. Защита социальная).

ЗЕМСКОЕ ДВИЖЕНИЕ ─ составная часть либерализма в царской России, общественная и политическая деятельность либерально-оппозиционно настроенных земских гласных и земской интеллигенции в последней трети XIX в. ─ начале ХХ в. (См. Либерализм в царской России; Земство; «Третий элемент»).

Особенности формирования, программ и деятельности земского движения связаны с особенностями запоздалого и весьма консервативного «реформирования сверху» самодержавно-феодального общественно-политического строя России. В составе так называемых Великих реформ, главной из которых была отмена крепостного права (1861), была и земская реформа (1864). Были образованы губернские и уездные всесословные учреждения ─ земские собрания и земские управы. Земства с самого начала были «нелюбимым дитя» царской власти, особенно коронной бюрократии. Бюрократия крайне деформировала земские учреждения уже на стадии их проектирования. Тем не менее, земства стали всё-таки учреждениями местного самоуправления. Именно поэтому они воспринимались царской бюрократией как явление, чуждое последовательному осуществлению принципов самодержавия, абсолютизма (См. Абсолютизм, Самодержавие, Самоуправление).

С появлением земских учреждений на местах сложился новый социальный слой ─ выборные земские гласные (члены земских собраний) и наёмные земские служащие, исполнявшие полномочия земств (земская интеллигенция). В 1864-1867 гг. было выбрано 11915 уездных и 2055 губернских земских гласных. В 1897 г. земских гласных было: 10136 уездных и 1291 губернский. Все они не имели статуса профессиональных чиновников и не получали денег за свою работу. Не были чиновниками (государственными служащими) и наёмные служащие (аппарат) земств, хотя они и получали жалование от правительства. В 1912 г. было 85 тыс. земских служащих. Кроме них было ещё примерно 65 тыс. наёмных специалистов (врачи, учителя, агрономы, инженеры и техники, статистики, ветеринары, страховые агенты и т.п.), оплачиваемых земствами, По своему социальному положению они принадлежали к образовавшемуся в конце XIX в. 300-тысячному слою российской интеллигенции (См. Интеллигенция).

Земцы считали своим общественным противником не царя, а царскую бюрократию. Сопротивляясь этой бюрократии, земцы надеялись и пытались добиться осуществления «плодотворного служения Родине посредством открытого доступа к престолу голоса земства как выразителя местных и общественных нужд и общих интересов» (из адреса земства царю, 1894). Кадет (конституционный демократ) В.А.Маклаков писал в своих воспоминаниях: «При всех своих несовершенствах, местные учреждения были у нас зачатками народовластия, а потому шагом к будущему конституционному строю. Сама власть правильно их считала более опасными для самодержавия, чем революционные партии».

Программными задачами земского движения были: расширение прав земства и распространение принципов земского самоуправления на организацию высшей государственной власти. Практическая деятельность земств в семи её важнейших направлениях (агрономия, народное образование, медицина и др.) наглядно демонстрировала полезность земств и придавала земскому движению уверенность в прогрессивности его инициатив, ходатайств и требований.

Начальными формами земского движения были подача адресов и ходатайств на имя императора (См. Земские адреса и ходатайства), проведение собраний и съездов. Позднее, с конца XIX в., либерально-оппозиционно настроенные земцы стали активно участвовать в неземских общественных организациях и акциях. В силу этого произошла политизация земского движения, вплоть до форм нелегальной работы, выдвижения существенных политических требований (например, требование созыва Учредительного собрания, 1879), проведения съездов, выдвижения программ общедемократических реформ, кампаний поддержки требований проведения политических реформ (См. Банкетная кампания).

Мировоззренчески (идеологически) основная масса земцев была настроена оппозиционно к правительственной бюрократии и либерально (то есть были сторонниками общедемократических антифеодальных преобразований). Обстоятельства (особенно помыкательства со стороны имперских властей), казалось бы, подталкивали добросовестных земцев к незаконным формам организации и более активным оппозиционным действиям. Но земцы в основном безропотно терпели притеснения царизма, чурались народников и революционеров. Более того, многие земства направили царю адреса с выражением готовности «сражаться с общим врагом ─ революционерами». Позже, в обстановке революции 1905-1907 гг. земцы в большинстве были на стороне царской власти.

В начале ХХ в. в земском движении выделились два основных политических направления ─ умеренное большинство и левое меньшинство. В ходе революции 1905-1907 гг. умеренные земцы объединились в «Союзе 17 октября»; они были удовлетворены положениями царского Манифеста 17 октября 1905 г. (См. Манифест Николая II 17 октября 1905 года). Левые земцы вошли в Конституционно-демократическую партию.

Литература: Олейников Д.И., Пирумова Н.М. Земское движение. – Статья в энциклопедии «Отечественная история. История России с древнейших времён до 1917 года». Том 2. – М.: НИ «Большая российская энциклопедия. 1996; Земское самоуправление в России, 1864-1918. В 2-х книгах. – М.: «Наука». 2005; Герасименко Г.А. Земское самоуправление в России. – М.: «Наука». 1990.

ЗЛЕНКО Владимир Иванович — видный профсоюзный деятель Украины, основатель и директор Школы трудовой демократии Украины, с октября 2003  член независимого общественного Комитета “Содействие” (См. Комитет содействия рабочему движению и самоуправлению трудящихся).

Родился 3 января 1939 г. в г. Драбово (ныне Черкасской области Украины) в семье молодых учителей. Родной язык – русский. Владеет украинским языком.

Отец с января 1940 по 1947 служил в Красной (затем Советской) Армии. Воевал, был подпольщиком, партизаном.

В.И.Зленко с детства мечтатель и патриот. Мечтал стать капитаном дальнего плавания или быть биологом-охотоведом. В 1956 пытался поступить учиться на штурмана дальнего плавания, но не был принят по состоянию здоровья.

В городе Нижний Тагил Свердловской области полтора года учился в техническом училище и стал квалифицированным слесарем по ремонту оборудования. Работал слесарем-ремонтником на Уралвагонзаводе. Стал рационализатором.

В 1959-1968 учился на вечернем факультете Уральского политехнического института (с перерывом на службу в армии в 1962-1965). После окончания УПИ работал зам. начальника цеха по подготовке производства, а до того – мастером планово-предупредительного ремонта, технологом и старшим технологом.

С 1961 – кандидат в члены, с июня 1962 – член Коммунистической партии Советского Союза (КПСС). Вышел из КПСС после мятежа ГКЧП в августе 1991 г.

С июня 1969 – зам. главного технолога строящегося завода автозапчастей в г. Чернигове. По общественной работе – пропагандист экономического просвещения в технических отделах. В 1970-1972 учился в Университете марксизма-ленинизма при Черниговском горкоме КПУ на отделении хозяйственных руководителей факультета партийно-хозяйственного актива.

С января 1973 по рекомендации парткома стал председателем профкома Черниговского завода автозапчастей. В этой выборной должности испытывал большой неуют из-за грубого бюрократического вмешательства партии в деятельность профсоюзов и партийных установок слепо следовать заведённым порядкам профработы, тогда как здравому смыслу и живым людям эти порядки чужды. В трудовых конфликтах иной раз становился на сторону рабочих против администрации и парткома. В таком положении в советское время зачастую оказывались честные, убеждённые коммунисты, выдвинутые на общественную работу. Они оказывались вне административно-партийной команды и в то же время без поддержки большинства рядовых рабочих и служащих.

С сентября 1978 по январь 1991 В.И.Зленко – председатель Черниговского областного комитета профсоюза работников автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения СССР (АСМ). В январе 1991 на 1-ом Учредительном съезде профсоюза работников АСМ Украины на альтернативной основе избран председателем этого профсоюза. На центральном уровне отрыв профсоюзного руководства от профсоюзной массы в старых советских профсоюзах был вдвое заметнее, так как областные советы профсоюзов и профкомы предприятий не хотят финансировать из собранных профвзносов какие-либо серьёзные общепрофсоюзные мероприятия. Кроме того, Федерация профсоюзов Украины, куда входил профсоюз работников АСМ Украины, была давно и прочно забюрократизирована и не заинтересована в демократизации профсоюзов. При значительном сопротивлении низовых профсоюзных органов, В.И.Зленко в 1994 начал издавать первую в Украине профсоюзную отраслевую газету для связи профорганов с рядовыми членами профсоюза, а в 1998 добился решения о недопустимости вхождения работодателей в профсоюзные выборные органы и участия работодателей в переговорах на стороне (от имени) наёмных работников. Такие решения до сих пор непопулярны в старых (корпоративных) профсоюзах Украины. В ноябре 1999 В.И. Зленко не стал баллотироваться на должность председателя профсоюза на новый срок, вышел на пенсию.

В 2000 г. стал одним из учредителей и возглавил Школу трудовой демократии Украины. В октябре 2003 получил и принял приглашение Комитета “Содействие” войти в его состав.

Государственные награды СССР: орден “Знак Почёта”; медали “Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.”, “За трудовую доблесть”, “За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина”, “Ветеран труда”

Свои идейные взгляды и жизненную позицию В И. Зленко определяет так: “Политические взгляды – марксизм. Возможно, для отделения от лжемарксистов или догматических марксистов надо сказать – творческий марксизм. Главное направление деятельности – активизация и помощь в организации трудящимся. Не может быть демократии, гражданского общества, народного правительства, если трудящиеся будут вести себя пассивно, не организуются в действующие организации, если не будут действовать сами, то есть на основе классовой независимости и классового самосознания. Необходимо пробуждение классового массового самосознания”.

ЗОЛОТАРЁВ Пётр Анатольевич ─ видный деятель демократического рабочего и профсоюзного движения России 1990-х ─ 2010-х годов.

Родился 10 июня 1957 г. на хуторе Ляпино Новокубанского района Краснодарского края в семье рабочих зерносовхоза "Заречный". В семье было трое детей, и Пётр был последним ребёнком. Родители: Золотарёв Анатолий Макеевич, 1922 г. рождения, участник Великой Отечественной войны, работал в совхозе комбайнёром, а затем слесарем-ремонтником в тракторной бригаде. Мало занимался воспитанием детей. Золотарёва Мария Максимовна, 1926 г. рождения. Работала на разных работах в совхозе: и в поле, и в конторе, и на току, а впоследствии  на заправочной станции. Кроме основной работы, всех жителей обязывали пропалывать рядки свеклы, кукурузы или другой культуры на совхозных полях. Всех учащихся начальной школы также обязывали организованно и бесплатно полоть рядки сельскохозяйственной культуры в период летних каникул. С детства познавали тяжёлый труд хлеборобов.

Большое влияние на воспитание Золотарева П.А. оказал дед (по материнской линии) Харьковский Максим Алексеевич. Родители большую часть времени находились на работе, особенно в посевной и уборочный период, поэтому определили сына в детский сад (в три года). Ему там не понравилось, и он сбежал домой. После этого случая мама больше никогда не водила сына в детский сад, а отдала бабушке и дедушке Харьковским для присмотра. Дед Максим брал внука с собой на конюшню, где он работал, и мальчик наблюдал, как дед ухаживал за лошадьми. Они ездили вдвоём ─ когда верхом на лошади, когда на бричке. Внук находился рядом с дедом Максимом, когда тот выполнял какую-либо работу по хозяйству. Иногда дед просил помочь ему и при этом  рассказывал, как что работает и как что устроено. Дед Максим был спокойным, вдумчивым и рассудительным человеком, и внук невольно перенял эту манеру поведения. Первые четыре класса школы Золотарев П.А. закончил с отличием, но появление новых и разных учителей в пятом классе отбило желание учиться. По окончании восьми классов в 1972 г. поступил в ГПТУ-19 г. Таганрога на профессию наладчик автоматических линий и полуавтоматов. Одновременно учился в школе рабочей молодежи, где получил полное среднее образование. В то время эта рабочая профессия наладчика считалась передовой и престижной. Учась в училище 2,5 года, Петр ощутил сильное желание учиться. У него проявились  способности с лёгкостью усваивать учебный материал. Считает это заслугой преподавателей ГПТУ-19 г. Таганрога: Певзнера Елизара Исааковича и Данюшина Николая Алексеевича – Героя Советского Союза. Именно Данюшин Н.А. как преподаватель эстетики познакомил его с основами марксизма. В классе эстетики был установлен прибор, состоящий из двух параллельных рядов лампочек, один ряд с надписью «Производительные силы», а другой ряд «Производственные отношения». Данюшин Н.А. пультом управлял поочерёдно зажиганием лампочек в каждом ряду. Когда лампочки зажигались параллельно, Данюшин объяснял, что в обществе существует стабильность и спокойствие, а когда в одном ряду лампочки зажигались позже другого, то Данюшин объяснял, что наступает дисбаланс этих двух показателей, и в обществе назревает революция.

В юности П.А.Золотарёв старался выработать у себя волевые качества и заставлял себя быть честным, избегать соблазнов. Используя силу воли, заставлял себя совершать поступки, руководствуясь разумом, а не сиюминутным порывом под воздействием эмоций. В последующем научился быстро оценивать свои действия перед их совершением с моральной (нравственной) точки зрения. Чтобы точно и правильно оценивать свои поступки и действия, у него появилась необходимость в познании неопровержимой истины. Размышляя о чём-либо, вступал в спор сам с собой, подвергая сомнению сформированные утверждения. Подвергал переосмыслению установленные и принятые в обществе постулаты. Очень нуждался в глубоко мыслящем собеседнике.

 Перед призывом в ряды Вооруженных Сил работал на Таганрогском комбайновой заводе (1975-1976 гг.).

1976-1978 гг. ─ служба  в погранвойсках на азербайджано-иранской границе в должности командира отделения.

В 1978 г. приехал в г.Тольятти. Работал на Волжском автомобильном заводе в механосборочном производстве наладчиком автоматических линий. Активно участвуя в общественной жизни коллектива завода, постоянно сталкивался с противоречиями между декларативными лозунгами и фактической жизнью. Пытаясь разобраться в истинном положении вещей, обращался к различным людям (партийным и общественным работникам) с вопросами, но ответов не получал. Тогда решил обратиться к первоисточникам марксизма-ленинизма, лозунгами которых прикрывалась власть. При глубоком и внимательном изучении постоянно обнаруживал несоответствие написанного и  принятого в обществе порядка. Иногда публично критиковал заводских общественных деятелей за формализм. Покупал брошюры со статьями Маркса, Ленина, Энгельса и приносил их в бригаду для коллективного чтения и обсуждения. Требовал от парторга цеха объяснений перед коллективом тех или иных решений КПСС.

В 1983 г. решил вступить в КПСС с целью её реформирования. В течение кандидатского периода (1 год) понял абсурдность своих надежд на реформирование партии и отказался вступать в КПСС. Сосредоточился на организации трудящихся, рабочих на борьбу за свои трудовые права и интересы. Начал эту работу в своём цехе "Мотор-4". Сначала предложил изменить коллективный договор в интересах рабочих. Затем начал организовывать рабочих цеха для реализации этих предложений. Удалось принять эти предложения на уровне коллектива цеха, но на уровне производства предложения отвергли.

В это же время, будучи членом комиссии рабочего контроля в цехкоме, проверял работу организаций общественного питания, магазинов, служб быта. Работая в этой системе, обнаружил её порочность и невозможность её реформирования в интересах рядовых рабочих.

Заметив активность П.А.Золотарёва, председатель профсоюзного комитета механосборочного производства предложил его кандидатуру в состав профкома производства. П.А.Золотарёв публично отказался, поняв, что его хотят втянуть в порочную систему.

В перестроечное время активно участвовал во всех событиях, митингах, собраниях, забастовке (1989 г.). В коллективе появился запрос на улучшение своего положения, появлялись неформальные лидеры (Андреанов В., Ершов С.). В это время был организован Совет трудового коллектива (СТК ВАЗа). Многие рабочие возлагали на него свои надежды. У П.А.Золотарёва таких надежд не было, так как создание СТК было идеей КПСС и насаждалось сверху.

В марте 1990 г. на ВАЗе самими рабочими был создан "Союз рабочих", в руководстве которого был и Иванов А.С. (См. Иванов А.С.). Золотарёв выступал против такой формы организации рабочих, предлагал организацию на профсоюзных принципах, так чтобы в организацию входили только рабочие и служащие, а участие в ней руководящих работников исключалось.

3 ноября 1990 г. был учреждён Независимый профсоюз рабочих ВАЗа (впоследствии  ему дали название "Единство") (см. «Единство» профсоюз работников ОАО АвтоВАЗ). П.А.Золотарёв с самого начала принимал активное участие в его работе: был председателем цехового комитета "Единство" "Мотор-4", председателем профкома Механосборочного производства "Единство", заместителем председателя  профкома ОАО "АВТОВАЗ" "Единство" (с 1998 г. ─ на освобожденной основе). В конце 1999 г. избран председателем профсоюзного комитета ОАО "АВТОВАЗ" "Единство". В этой должности находился до 13 декабря.2014 г.

В 1990-е годы с началом «шоковых» реформ появились длительные задержки выплаты начисленных заработков. В октябре 1994 г. Золотарёв П.А. принял активное участие в организации забастовки работников ОАО «АВТОВАЗ» из-за длительной задержки зарплаты работникам. В период  двухнедельной забастовочной акции от участников и тем более от организаторов требовалось проявление многих положительных нравственных качеств. Золотарёв выдержал все эти испытания и получил признание и уважение товарищей. Впоследствии был автором многочисленных информационных листков на разные темы, интересующие работников.

В 2005 г. помогал организоваться работникам завода Форд (г.Всеволожск). После этого профсоюзом Форда и профсоюзом "Единство" ВАЗа была учреждена межрегиональная профсоюзная организация работников автомобильной промышленности (МПРА). С 2005 по 2012 г. был её сопредседателем. Проводил семинары (в том числе организованные Школой трудовой демократии), делился опытом профсоюзной борьбы, писал статьи с целью объяснения существующего положения рабочих и необходимости их борьбы за свои права и интересы.

В 2004 г. и 2008 г. участвовал в выборах мэра г.Тольятти в качестве кандидата. В выборах 2004 года участвовал во втором туре.

В августе 2009 г. организовал митинг работников ОАО «АВТОВАЗ» против планов руководства провести массовые увольнения по сокращению штатов. Планировалось уволить 37000 человек. Все политические силы г.Тольятти согласились с неизбежностью этих мер, кроме профсоюза «Единство». На митинг собралось примерно 5000 человек и были созданы условия для проведения забастовки. Власти страны положительно отреагировали на требования митингующих, и руководство завода отказалось от своих планов  массовых сокращений штатов работников.

И до этого времени, и после Золотарев П.А. был организатором множества митингов и демонстраций трудящихся в защиту своих прав и интересов. Свою общественную и профсоюзную деятельность осуществлял совместно со своими близкими товарищами Ивановым А.С. и Ершовым С.К. Считает своими учителями Ракитских Бориса Васильевича и Галину Яковлевну.

Своей целью П.А.Золотарёв считает: «Организовать рабочих так, чтобы они  стали классом и  движущей силой в обществе». Справедливой формой организации общества считает социализм. По убеждениям ─ марксист, в своей деятельности использует марксистскую методологию.

Литература: Золотарёв П.А. История профсоюза «Единство» – В кн.: «Рабочее и профсоюзное движение в России. Из прошлого в будущее. – М.: ЛЕНАНД. 2016. Стр. 137-147.

ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО НРАВСТВЕННОСТИ – название (с конца 18 века) принципа (заповеди, морального предписания, требования), известного по крайней мере две – две с половиной тысячи лет. Имеются две равноценные формулировки золотого правила:

1) «Не поступай по отношению к другим так, как ты не хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе»;

2) «Поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе»

Эти мысли и заветы содержатся в разных мудрых древних книгах Индии, Китая, Греции, в Библии и Евангелии, а также как одно из изречений пророка Мухаммеда.

Золотое правило нравственности воспроизводили и толковали выдающиеся мыслители и философы последующих веков (Т. Гоббс, Д. Локк, Г.В. Лейбниц, И. Кант, Л.Н.Толстой и др.).

П.А. Кропоткин считал, что золотое правило выражает общеприродный закон взаимопомощи. Л.Н. Толстой рассматривал золотое правило как нравственный инвариант, присущий всем религиям.

А.А. Гусейнов полагает, что «золотое правило нравственности и генетически, и по существу представляет собою отрицание талиона» (принципа равного возмездия) (См. Талион).

Однако золотое правило и талион (принцип равного возмездия) сосуществовали в первобытности в течение многих веков. Сосуществовали они в разных статусах.

Талион был обычаем, институтом практического первобытного бытия (См. Обычаи). Он регулировал взаимоотношения по поводу реальных поступков, творящих зло. Золотое же правило есть своего рода концентрированное выражение гуманистической морали, морали делания добра, недопущения зла. Оно не могло стать обычаем в первобытности, поскольку члены первобытных общин в подавляющем своём большинстве ещё не были субъектами (См. Первобытность; Субъектность). Оно не могло стать обычаем и позже, в эксплуататорских обществах (См. Гуманизм и антигуманизм). Оно и по сю пору остаётся гуманистическим идеалом нравственности, хотя оно реально доступно как индивидуальная норма нравственного поведения. Вполне можно представить себе органическое сочетание золотого правила по отношению к добродетельному поведению с принципом равного возмездия по отношению к зловредным поступкам.

Литература: Гусейнов А.А. Золотое правило нравственности. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 2. – М.: МЫСЛЬ. 2010.