ПАЙАР Дени (Denis PAILLARD) ─ активный деятель французского и междунароного левого демократического движения, член независимого общественного Комитета содействия рабочему движению и самоуправлению трудящихся (См. Комитет содействия рабочему движению и самоуправлению трудящихся.), член международной комиссии движения АТТАК, французский учёный-лингвист.

Родился 20 октября 1945 г. в г. Лозанне (Швейцария) в состоятельной семье промышленника. В 1953 г. с родителями переехал в г. Безансон (Франция). Закончил филологический факультет в Университете г. Лиона (специальность ─ русский язык). Занялся лингвистикой и переехал в Париж. В 1969-1970 гг. стажировался в Институте языкознания АН СССР в Москве. После стажировки преподавал в Университете Безансона, а с 1986 г. ─ в Академии наук в Париже.

Доктор наук (по специальности “общее языкознание”). Свободно говорит по-русски, по-французски, по-немецки, несколько хуже по-английски.

Ещё гимназистом (в 17 лет) включился в коммунистическое студенческое движение (стал членом Союза коммунистических студентов ─ UEC). В UEC сблизился с левым течением, критиковавшим руководство Компартии Франции за сталинистские позиции и за вялую критику колониальной войны в Алжире.

Активным членом левого течения UEC (в Лионе, а затем в Париже) Д.Пайар оставался до 1967, когда руководство Французской компартии установило контроль над UEC и исключило из союза всё его левое течение. Исключённые создали организацию “Революционная коммунистическая молодёжь” ─ JCR. Троцкисты в JCR оказались руководящим ядром.

Активность JCR была направлена не столько на внутренние проблемы Франции, сколько на борьбу против американской интервенции во Вьетнаме. Второе направление ─ непосредственная борьба с фашистами во Франции (фашистские движения ожили в связи с войной в Алжире). Метод борьбы ─ прямое притеснение фашистов, прямые драки с ними.

1968 г. ─ ключевой в истории послевоенной Западной Европы. События того года историки называют “новой левой” революцией. Д.Пайар ─ активный и непосредственный участник этих событий. Именно в них окончательно сложилось его мировоззрение революционера, пришло осмысление общественной взаимосвязи фактов, событий, позиций.

Недовольство в обществе накопилось огромное. Толчком к его открытому массовому проявлению стал арест 22 марта 1968 г. одного из членов JCR после минутной демонстрации-вспышки. Образовалось движение, пошли демонстрации.

Рабочие пошли в движение не сразу, а лишь понаблюдав за героическими действиями студентов, за их столкновениями с полицией. Уже год студенты выходили с листовками к рабочим промзоны Парижа. Но активисты Компартии Франции контролировали рабочее движение, рвали листовки. После первой баррикадной ночи рабочие пошли на контакт, но студенты оказались неготовыми к перелому настроения. Движение вышло за рамки студенческого. Профсоюзам, социалистической партии и компартии пришлось выйти на улицы. 1 мая 1968 г. на улицах Парижа был миллион демонстрантов. Потом грянула всеобщая забастовка, окончившаяся только к середине июня. Даже крестьяне включались в движение.

Бурные события продолжались, но движение топталось на месте, не находило путей прорыва к устойчивым изменениям ситуации. Пришло разочарование. Власти перешли в наступление, и, в частности, запретили молодёжные революционные организации.

Д.Пайар участвовал в событиях в Париже и был направлен в Лион для агитации.

Майская всеобщая забастовка 1968 г. была “рубежной” забастовкой, завершившей “благополучную” полосу послевоенного развития Западной Европы. Новый период начался и для революционных движений. Из чисто студенческих они выросли в общественные, обострился их конфликт с Компартией Франции и подконтрольным ей профобъединением CGT (Всеобщая конфедерация труда Франции). Создаётся Коммунистическая Лига, ведущая работу в профсоюзах, в армии, антифашистскую борьбу. Д.Пайяр активно участвует в этих процессах.

По отношению к фашистам ─ по-прежнему активная “борьба действием”, вторжение в помещения фашистских организаций и т.п. В 1973 г. власти спровоцировали Коммунистическую Лигу на уличные столкновения, в которых участвовал и Д.Пайар.

С конца 1970-х годов, социально-экономическая ситуация сильно меняется. Безработица быстро растёт. Приход к власти левых партий в 1981г. вызывает среди трудящихся большие иллюзии. За этот период Коммунистическая Лига сосредоточивает свою работу на заводах и укрепляет свои позиции в профсоюзном движении. Её активисты содействуют организациям безработных.

Ещё во время стажировки 1969-1970 г. в Москве Д.Пайар много и содержательно общается с Львом Копелевым. Переводит на русский и распространяет “Открытое письмо ПОРП” Яцека Куроня и Кароля Модзелевского. Издаёт во Франции “Мемуары старого большевика” (старого соратника Троцкого).

В конце 1970-х Д.Пайар подаёт знаменитому издателю левого толка Ф.Масперо идею создания журнала “Альтернативы: за свободы и права в Восточной Европе и в Советском Союзе”. Публиковали материалы “только с места борьбы”. В 1979-1984 гг. вышло 30 номеров большого журнального формата. Кроме сотрудничества в “Альтернативах” Д.Пайар в этот период участвует в издании во Франции советского самиздатского журнала “Поиски” (6 выпусков), в организации поддержки новым свободным профсоюзам в СССР и в Восточной Европе. К этому времени он сосредоточивается по преимуществу на проблематике СССР. До 1991 г. Д.Пайар ведёт публицистическую деятельность по советским проблемам, начинает внимательно следить за “патриотическими” силами в СССР.

Через Г.Пельмана Д.Пайар выходит на постдиссидентское движение (В. Абрамкин, “новые социалисты”, бывшие ссыльные и др.) и на неформальное движение в СССР. Участвует в первых демонстрациях конца 80-х годов в Москве.

В 1987 г. Д.Пайар знакомится с М.Я.Гефтером, общение и дружба с которым продолжалась до самой кончины Гефтера. М.Я.Гефтера Д.Пайар считает “ключевым человеком”, который дал ему понять, что такое Россия, сломав ряд шаблонов, очень распространённых среди западных левых.

В начале 1990-х годов Д.Пайар устанавливает контакт с Комитетом “Содействие” и становится членом этого Комитета. Активно участвует в работе Школы трудовой демократии, является членом редакционного совета периодического издания “Перспективы и проблемы России”.

Д.Пайар инициирует развитие движения АТТАК в России. С 2000 г. издаёт “Профсоюзный вестник. Информационный бюллетень о профсоюзном движении в России” (на конец 2004 г. ─ 30 номеров).

По взглядам и убеждениям Д.Пайар ─ революционный марксист, интернационалист. Он выступает за самоорганизацию и самоосвобождение рабочих, всех трудящихся. Критически относится к любому понятию авангарда, считает главным направлением революционной деятельности активизацию масс, содействие их самоорганизации. Сторонник создания общего пространства борьбы и реальной солидарности. Считает, что развитие альтермондиалистического  движения, несмотря на его разнообразие и разнонаправленность создаёт такое пространство, где “Бороться вместе!” уже не просто абстрактный лозунг, но приобретает конкретное содержание, поднимает новые вопросы и задачи.

(статья в редакции 2009 г.)

ПАРТИЯ ВЛАСТИ ─ реалия политической жизни в недемократических обществах, одна из форм фактической узурпации политической (и не только политической) власти устойчивой группировкой должностных лиц.

Партия власти не имеет ничего принципиально общего с партией, пришедшей к власти в результате демократических парламентских выборов и осуществляющей власть на основе демократической конституции. Партии парламентского типа (в том числе и правящие парламентские партии) имеют политические платформы, программы и идеологии, что позволяет им претендовать на представительство в парламенте интересов их избирателей (обычно определённых социально-групповых и социально-общностных интересов) (См. Группы социальные; Общности социальные). В отличие от этого, партия власти чаще всего уклоняется от чёткого обозначения своей идеологии (а то и тщательно маскирует свою идеологию), выдвигает расплывчатую программу и напирает (как, например, партия “Единая Россия”) на то, что занимается якобы не идеологией и программами, а конкретными делами. Такой подход выглядит как прагматический (сугубо практический), но за видимостью скрывается обычно стержневая идея: “мы властвовали и будем властвовать, не связывая себя какими-либо принципиальными обязательствами”.

В России после революции 1988-1991 сменилось несколько партий власти (а по сути несколько модификаций партии власти): “Демократический выбор России”, “Наш дом ─ Россия”, “Единство”, “Единая Россия”. Однако состав этих партий в основном один и тот же. Ради сохранения своих властных должностей и мест в иерархии назначений одни и те же люди переходят из предыдущей партии власти в последующую. Особенно это характерно для губернаторов, депутатов Государственной Думы РФ, членов Совета Федерации РФ, депутатов региональных законодательных органов, президентов республик в составе РФ.

Наличие в стране партии власти означает либо стагнацию общественного развития, неспособность народа освоить демократические порядки общественной жизни и выстроить гражданское (реально многосубъектное) общество, либо деградацию политической жизни, поворот вспять от процессов демократизации. Создание партий власти оказалось распространённым явлением в странах, образовавшихся после распада СССР. Тоталитарное прошлое, с одной стороны, и недостаточный опыт политической борьбы в период перестройки и четвёртой русской революции, с другой стороны, стали влиятельными обстоятельствами, которые не позволили предотвратить смещение форм политической жизни к авторитаризму и назначенчеству на должности (вместо демократических способов формирования законодательной, исполнительной и иных форм государственной власти). В итоге партии власти во многих странах СНГ и в России всё больше и больше приближаются по своему типу к кастам назначенцев (номенклатуре). Горькая шутка ─ “Какую бы партию мы ни создавали, ─ всё равно получается КПСС” ─ имеет львиную долю правды. Тем более, что партии власти создаются всегда сверху (в России ─ по инициативе, при административной и финансовой поддержке администрации Президента РФ).

Примечательная особенность типичной партии власти ─ инстинктивное и осознанное отрицание в партийном строительстве фракционности, разнообразия подходов к крупным общественным проблемам, тяга к сплочённости на принципах “вертикали власти” (строгой субординации, иерархичности).

С 2006 проводился эксперимент по созданию в России пары партий власти. Действующая партия власти ─ “Единая Россия” ─ существенно растратила свой авторитет и свою “загадочность” в 2000-2007, дружно голосуя за жёсткие либеральные законопроекты, претворившие в жизнь так называемую “Программу Г.Грефа” (2000) и тем существенно урезавшие права и ухудшившие социальное положение широких слоёв населения. Идея создания второй партии власти ─ “Справедливая Россия” ─ состояла в том, чтобы консолидировать на выборах в Государственную Думу РФ и в региональные думы 2007 избирателей, всё ещё верящих, что нынешнее российское государство готово и способно осуществлять улучшения социального положения трудящихся и эксплуатируемых и их семей. Как объяснил в начале 2007 Президент РФ В.В.Путин, распределение ролей планируется такое: партия “Единая Россия” продолжит отстаивание либерального курса, а партия “Справедливая Россия” специализируется на социал-демократическом курсе. Затеянный в 2006 эксперимент не дал ожидаемых результатов, партия «Справедливая Россия» не осилила социал-демократического курса и не получила достаточно широкой поддержки избирателей.

Любая партия власти норовит объявлять себя центристской партией (“не правой и не левой”) и претендовать на роль силы, консолидирующей общество. На самом деле в реальной политике партия власти держит не центр, а “верх”, фактически и идейно ставит свою деятельность выше демократии и буржуазного парламентаризма, выше механизмов формирования и функционирования гражданского демократического общества. В современной России и других странах СНГ, выходящих из тоталитаризма после революции 1988-1991, партии власти выполняют историческую задачу узурпации власти новыми господствующими группировками и целенаправленного урезания возможностей трудящихся и эксплуатируемых масс воспользоваться результатами антитоталитарной и антиимперской революции.

ПЕРВОБЫТНОСТЬ – начальный период в истории человечества. В рамках первобытности выделяют эпохи «первобытного стада» (или «первобытной орды»); общинно-родовую первобытность; позднюю первобытность. Признаком, объединяющим все три эпохи, является отсутствие ещё, во-первых, субъектности (самостоятельности действий) большинства человеческих особей или членов общины и рода, а во-вторых, развитых форм опосредованного взаимодействия субъектов (общественных отношений и институтов). Именно появление субъектности большинства людей и общественных отношений и институтов считается началом истории современного бытия человечества (См. Человечество; Человек; Общество). Первобытными формами исторической общности были сперва первобытная стадность, а затем первобытная община (См. Общность историческая; Община первобытная). Способы и формы бытия в период первобытности обеспечили человечеству реальную способность саморазвития, то есть способности самопознания, самоорганизации и освоение по преимуществу преобразовательного характера взаимоотношений с природой (материальной практики) (См. Практика человечества материальная). Признаками поздней первобытности считают процессы разложения общинно-родового строя. Плодотворнее несколько иначе смотреть на те же процессы и отмечать признаки становления новых жизнеспособных форм самопознания, самоорганизации и материальной практики человечества. Так, в эпоху поздней первобытности появилась такая форма самоорганизации, как вождество, развились такие формы материальной практики, как скотоводство, плужное земледелие, обработка металлов. Возникло социальное расслоение как воспроизводящийся фактор устройства жизни. Появились элементы эксплуатации и частной собственности. Всё это в конце концов исключило из числа реальных вариантов будущего общество без эксплуатации. Перед этими новыми факторами развития родовая и общинная формы жизни вынуждены были отступать, приспосабливаться к ним, меняться. Первые попытки научного осмысления первобытности в целом и её реалий делались уже в период развитого современного человечества. При этом первобытность была с самого начала воспринята как стадия развития человечества, как ранняя стадия этого развития. Это вполне правомерное восприятие. Правомерен и подход, согласно которому выявлять качественные особенности менее развитых форм того или иного процесса или явления правильнее и надёжнее, когда хорошо изучены и научно глубоко раскрыты качественные особенности их более развитых форм. Однако при описании первобытности и её реалий этот подход поначалу был применён излишне прямолинейно и своеобразно, что породило ряд трактовок, затушевавших качественные особенности первобытности и пустивших осмысление первобытности по ложному следу. Первые попытки осмысления первобытности и её реалий явно грешили злоупотреблением суждениями по аналогии. Так, Э.Г. Морелли в 1755 г. в своей книге впервые охарактеризовал первобытность как первобытный коммунизм. Поводом для такой аналогии послужили, скорее всего, формы организации жизни, свойственные первобытности (и среди них особенно общность имущества, распределение благ по потребностям в индивидуальном выживании) (См. Первобытный коммунизм). Понятие «первобытный коммунизм» не раз использовалось К. Марксом и Ф. Энгельсом. Подобным же образом, методом аналогии, порождены некоторые иные понятия, например «первобытный коллективизм». В научном отношении такие аналогии неправомерны, а полученные с их помощью понятия несостоятельны. Исследованием первобытности в ХХ и XXI веках активно занимается антропология, а осмыслением первобытности – философская антропология (См. Антропология социальная.  Современное осмысление ключевых проблем первобытности с позиций исторического материализма содержится в трудах Ю.Н. Давыдова.

Литература: Давыдов Ю.Н. Труд и свобода.  – М.: «Высшая школа». 1962; Попов В.А. Статьи «Первобытность»; «Община»; «Род»; «Родство (в антропологии)»; «Племя»; «Патриархат»; «Матриархат»; «Патриархальная семья»; «Патриархальное рабство»; «Родство искусственное»; «Бигмен»; «Вождество»; «Потестарная организация»; «Политогенез»; «Взаимопомощь»; «Потлач»; «Дарообмен»; «Престижная экономика»; «Реципрокация»; «Гостеприимство»; «Первобытный коммунизм»; – «Большая Российская энциклопедия» – М.: НИ БРЭ. Том 3 (2005); том 5 (2006); том 7 (2007); том 8 (2007); том 19 (2012); том 23 (2013); том 25 (2014); том 26 (2014); том 27 (2015); том 28 (2015); Семёнов Ю.И. Статьи «Первобытное человеческое стадо» и «Первобытнообщинная формация» – «Философская энциклопедия». Том 4. М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1967; Гаврилов К.Н. Первобытное искусство. – Статья в «Большой Российской энциклопедии» – М.: НИ БРЭ. Том 25 (2014).

«ПЕРВОБЫТНЫЙ КОММУНИЗМ», или «древний коммунизм» – весьма неудачное метафорическое наименование форм бытия человечества в периоды (стадии) общиннородовой первобытности и поздней первобытности (См. Первобытность). Формы организации жизни, свойственные первобытности (и среди них особенно общность имущества, распределение благ по потребностям в индивидуальном выживании), начиная с середины 18 века, но особенно в 19 веке стали называть первобытным коммунизмом. Это понятие впервые рассмотрено в книге Э.Г. Морелли «Кодекс природы, или Подлинный дух её законов» (1755). У Ф. Энгельса встречается понятие «первобытный коммунизм», а у В.И. Ленина – «первобытный родовой коммунизм». В марксистской концепции общественно-экономических формаций присутствует в качестве первой формации первобытно-общинный строй. Понятие «первобытный коммунизм» сыграло свою отрицательную роль в процессе вульгаризации марксизма и особенно при формировании тоталитарной идеологии, прикрываемой марксистской фразой. Тоталитаризм (в отличие от идеологии научного коммунизма) отстаивает идеи бессубъектности членов общества. И тот факт, что в первобытности (при «первобытном коммунизме») субъектность большинства людей отсутствует, был своего рода дополнительным аргументом в пользу правомерности узурпации субъектности в «казарменном коммунизме» и в коммунизме вообще (См. Сталинизм). Следует отметить, что понятие «первобытный коммунизм» не нашло широкого применения в обществознании. В научном отношении оно несостоятельно, поскольку основано на поверхностном суждении по аналогии. Сходства первобытного бытия и коммунизма состоят в отсутствии частной собственности и социального неравенства. Этого недостаточно, чтобы объединять столь разные общественные устройства в один тип. Для такого объединения требуются глубокие позитивные сходства. Например, сходство положения людей в обществе. Коммунизм есть ассоциация, в которой свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех (См. Коммунизм). В первобытной общине картина иная: здесь каждый член общины ещё не стал субъектом, личностью, самостоятельно действующим человеком. Если уж подыскивать в будущем (то есть в современном бытии человечества) аналог для первобытной общины, то это, скорее, тоталитаризм. Но в обществознании лучше всё-таки обходиться без аналогий

1 МАЯ (ПЕРВОМАЙ) ─ день международной солидарной классовой борьбы трудящихся, ставший всемирным праздником солидарности и неотъемлемой частью классовой политической культуры трудящихся и эксплуатируемых.

Возникновение Первомая исторически непосредственно связано с борьбой за установление 8-часового рабочего дня (См. 8-часовой рабочий день). В 1884 г. IV конгресс Федерации тред-юнионов и рабочих союзов США (проходил в Чикаго) выдвинул требование установить 8-часовой рабочий день и улучшить положение рабочих. Капитал не шёл навстречу этим требованиям. Готовилась всеобщая стачка.

В марте-апреле 1886 г. забастовали железнодорожники, к ним постепенно присоединились рабочие других отраслей. По состоянию на 1 мая 1886 в США бастовало 190 тысяч рабочих, в том числе в Чикаго ─ 80 тысяч, в Нью-Йорке ─ 45 тысяч и т.д. Решено было провести, в дополнение к забастовке, массовые рабочие митинги и демонстрации с главным требованием ─ установить 8-часовой рабочий день.

3 мая после полудня полиция напала на митинг рабочих у завода Мак-Кормика в Чикаго, открыла стрельбу, убила двоих и ранила ещё нескольких рабочих. Уже вечером 3 мая было распространено 2500 листовок по поводу этого события с призывами “Месть! Рабочие, к оружию!” Другая листовка призвала рабочих вооружаться и собраться на митинг вечером 4 мая. Тысячи чикагских рабочих собрались на площади Хэймаркет. Кто-то взорвал бомбу (кто именно, не выяснено, но не исключена и провокация). Полиция учинила расправу над демонстрантами, произвела аресты. 8 участников митинга были осуждены на смертную казнь.

Один из приговорённых к смерти повесился в камере, ещё четверо были казнены, а трое приговорённых через 7 лет освобождены. После дополнительного расследования суд в 1893 г. решил: “... Суд не обнаружил, кто бросил бомбу, произведшую разрушение, и судебное следствие не выявило никакой связи между осуждёнными и неизвестными лицами, бросившими бомбу...”.

В декабре 1888 на конгрессе в Сан-Луи было решено проводить 1 мая ежегодные манифестации в память о майских событиях 1886 г. в Чикаго. Чуть позже такое же решение принял III конгресс профсоюзов Франции.

Международный социалистический конгресс (I Конгресс II Интернационала), проходивший в Париже 14-21 июля 1889 г., по предложению Р.Лавиня принял постановление, в котором говорилось:

“...Назначается великая международная манифестация в раз навсегда установленное число, таким образом, чтобы разом во всех странах и во всех городах, в один условный день, трудящиеся предъявляли общественным властям требования ограничения законом рабочего дня до восьми часов, а также выполнения всех других постановлений международного конгресса в Париже.

Так как подобная манифестация уже назначена на 1-е мая (нового стиля) Американской Федерацией Труда (American Federation of Labour) на конгрессе этой федерации в Сан-Луи в декабре 1888 года, то это же число принято и для международной манифестации.

Трудящиеся различных наций организуют эту манифестацию так, как это им будет подсказано условиями их стран”.

Уже 1 мая 1890 был отмечен как международный день в Австро-Венгрии, Бельгии, Германии, Дании, Испании, Италии, США, Норвегии, Франции, Швеции, Польше, а в Великобритании ─ 4 мая (в ближайшее воскресенье). Главным требованием было установление 8-часового рабочего дня.

В царской России впервые 1 Мая было отмечено в 1890 10-тысячной стачкой рабочих Варшавы. В 1891-1894 в Петербурге и ряде других крупных городов империи происходили маёвки, собрания, сходки рабочих. С середины 1890-х годов в день 1 Мая чаще устраивались стачки, а с 1900 ─ ещё и демонстрации. В 1905 1 Мая отмечали в 177 городах и промышленных населённых пунктах. В годы столыпинской реакции выступления ограничивались собраниями и сходками.

В майские дни 1912 (после Ленского расстрела) бастовало 400 тысяч рабочих под лозунгами “8-часовой рабочий день!”, “Долой самодержавие!”, “Конфискация помещичьих земель!” В первомайских забастовках в 1913 участвовало 420 тысяч, в 1914 ─ 500 тысяч рабочих. Первое свободное празднование 1 Мая в России было в 1917. На улицы вышли миллионы.

Царский режим считал культивирование международного праздника трудящихся не просто нежелательным, а недопустимым. Представление о мерах преследования за пропаганду и празднование 1 Мая даёт следующий правительственный циркуляр:

=================

МИНИСТЕРСТВО                                            Секретно.

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ                                       Циркулярно.

     Департамент

         Полиции                           Г.г. губернаторам, градона-

По 3 Делопроизводству           чальникам, обер-полицей-

    “5” апреля 1897 г.                  мейстерам и начальникам

           № 3125                               жандармских управлений

За последнее время замечается усиленное брожение среди фабричных рабочих и попытки лиц неблагонамеренных возбудить в апреле месяце, под разными предлогами, стачки на возможно большем количестве фабрик и заводов.  Имеющиеся данные указывают, что стачки желают приурочить к 19 апреля, т.е. к 1-му мая н. ст., считающемуся за границей днём праздника рабочих.

Вследствие сего представляется необходимым ныне же, и притом безотлагательно, принять соответственные меры к усилению наблюдения за рабочими, прекращению на фабриках и заводах замечаемой агитации, а в случае возникновения стачек ─ к возможному подавлению их в самом начале.

В виду изложенного, согласно приказания господина министра внутренних дел, надлежит, независимо от временного усиления вообще полицейских средств надзора в местностях с фабричным населением, усугубить внимание за появлением на фабриках разных агитаторов, за распространением между рабочими воззваний и других запрещённых сочинений и вообще за проявлением так называемой рабочей пропаганды. Всех замеченных агитаторов, как интеллигентов, так и рабочих, немедленно обыскивать и арестовывать и, сообразно с результатами обысков и данными наблюдения, возбуждать дознание по 1035 ст. Уст. Угол. Суд., или входить с представлениями о высылке виновных в порядке положения охраны.

При возникновении стачки или забастовки следует немедленно же, по соглашению с фабричной инспекцией, объявлять рабочим, что до возобновления работ никакие с их стороны заявления принимаемы и рассматриваемы не будут, а затем указывать, по возможности в кратчайший срок, или стать вновь на работу, или же получить немедленно расчёт; получивших расчёт, а равно и отказавшихся от него, немедленно высылать затем по этапу на родину или в места приписки, куда и направлять, для лиц последней категории, заработанные деньги для выдачи чрез местные начальства.

Сообщая о сём для зависящих распоряжений, департамент полиции покорнейше просит о последующем своевременно уведомлять для доклада его высокопревосходительству.

И. д. директора                     Зволянский

За делопроизводителя        Ратаев”

=========================

День 1 Мая был принят всем рабочим движением. Но революционные и реформистские направления рабочего движения остро спорили  о формах проведения дня 1 Мая и о содержании первомайских лозунгов. Расхождения шли по линии приемлемости или неприемлемости относительно мирных (“спокойных”) форм проведения первомайских выступлений.

Например, западноевропейские социал-демократы призывали “сохранять порядок”, организовывать “мирные демонстрации”, учитывая готовность властей провоцировать рабочих на резкие действия и применять карательные меры. II Конгресс II Интернационала в 1891 принял резолюцию, в которой говорилось:

“Международное празднование 1 Мая посвящено одновременно принципу 8-часового рабочего дня, регламентации труда и всемирному укреплению пролетариата в его стремлении установить мир между народами. Конгресс, чтобы сохранить за 1 Мая его истинный экономический характер требований 8-часового рабочего дня и укрепления классовой борьбы, устанавливает единую демонстрацию для рабочих всех стран.

Демонстрация эта назначается на 1 мая.

Рекомендуется прекращение работы там, где это исполнимо”.

В ряде стран демонстрации и первомайские акции (маёвки и др.) проводились не в календарный день 1 Мая, а в ближайший за этой датой выходной день. Немецкие социал-демократы в 1892 решили проводить первомайские акции вечером после работы. Рабочим маёвкам (особенно загородным) старались придать мирный, семейный характер (кстати, такими были поначалу и многие маёвки в России).

Более боевито настроенные рабочие организации (считавшие себя единственно революционными) клеймили такой подход как реформистский и оппортунистический, стремились приурочить к 1 мая забастовки и активные действия, желательно с прямым столкновением с полицией.

В Советской России (с 1918), а затем и в СССР (с 1923) празднование 1 Мая стало проходить как государственный праздник. С празднованием 1 Мая в Советской России связана история возникновения и распространения коммунистических субботников (См. Субботники коммунистические).

При тоталитарных режимах (в гитлеровской Германии, в сталинистском СССР) задачей правящих партий власти является “освобождение трудящихся от классового и сословного членства”, культивируется идея “общена-родности”, на все лады декларируется ведущая роль рабочего класса в обществе. Вожди тоталитарных режимов на первомайских демонстрациях славят труд, а на практике огосударствляют профсоюзы, вводят корпоративизм на производстве, пропагандируют “сдачу в архив” забастовок и т.п. Именно в годы тоталитарных режимов из сознания трудящихся масс ушло отношение к 1 Мая как к празднику единых классовых выступлений и классовой солидарности. В СССР дни 1 и 2 мая были нерабочими праздничными днями, официальное название праздника было “День международной солидарности трудящихся”. Но уже и тогда он проводился властями и воспринимался большинством трудящихся не классово, проходил под размытыми лозунгами “Мир!”, “Труд!”, “Май!”. Участие в первомайских демонстрациях было одно время так называемой “общественной нагрузкой”, на некоторых предприятиях участникам демонстрации администрация кое-что приплачивала или давала “отгулы”. Общественное сознание было подготовлено тоталитарной жизнью к окончательному выхолащиванию классово-политического значения 1 Мая. В Трудовом кодексе Российской Федерации 1 Мая остался государственным праздником, но называется он теперь “День Весны и Труда”.

В странах с демократической политической культурой в день 1 Мая по-прежнему проходят массовые манифестации трудящихся под лозунгами улучшения социального положения трудящихся. Организуют манифестации профсоюзы и политические организации и партии, стоящие на идеологических позициях трудового народа.

В современной России 1 Мая проходят обычно несколько разнотипных акций. Корпоративистские профсоюзы ФНПР сами по себе или в одних рядах с партией власти под голубыми знамёнами демонстрируют готовность к социальному партнёрству. Классовые профсоюзы под своими профсоюзными знамёнами митингуют со злободневными требованиями к властям, некоторые из них (например, профсоюз трудящихся ОАО АвтоВАЗ “Единство” в Тольятти) проводят маёвки. КПРФ и иные осколки КПСС под красными знамёнами гневно и в основном справедливо обличают буржуазную власть нынешней России и демонстрируют свою готовность повернуть историю вспять ─ к такому “социализму”, какой был в СССР.

В дни самого первого празднования 1 мая, в 1890 году, Ф.Энгельс точно определил его место в рабочем движении. Во-первых, это было первое международное действие борющегося рабочего класса. Смысл и содержание этого действия рабочего класса – произвести смотр своим боевым силам, смотр готовности к борьбе. Сейчас, когда рабочее движение не на подъёме, смотр своим силам очень актуален для рабочего класса. Очень актуально сознательно вернуться от Дня Весны и Труда ко Дню международной солидарности трудящихся.

Литература: Энгельс Ф. 4 мая в Лондоне. - Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Том 22. Стр. 64-70. - М. Госполитиздат. 1962; Первое Мая. Книга для чтения. 2-е, дополненное издание. - Л.: Госиздат. 1925; 1 Мая. Историческая справка. - М.: Госполитиздат. 1938; Первое Мая. - Статья в “Большой Советской Энциклопедии” 3-е изд. Том 19. - М.: Изд. Советская энциклопедия” 1975; Первое Мая в царской России 1890-1916 гг. Сборник документов. - М.: 1939; Первое Мая в документах и свидетельствах современников, 1886-1918. (Сборник) - М.: Изд. “Наука”. 1989.

ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ КАПИТАЛА ─ стадия (фаза) исторического становления капиталистического общества и свойственного ему способа производства, для которой характерно насильственное насаждение и развитие капиталистических форм предпринимательства и насильственное же разрушение предшествующего общественного устройства и его хозяйственной системы. Первоначальное накопление капитала в этом его историческом смысле есть содержание революционных экономических преобразований буржуазных революций (См. Революция буржуазная).

Понятие «первоначальное накопление капитала», строго говоря, не соответствует кругу и содержанию процессов, которые призвано охватить и научно выразить. Исторически получилось так, что понятие «первоначальное накопление» (privious accumulation) имелось в труде А.Смита, оказавшем решающее влияние на формирование классической политической экономии. К.Маркс в «Капитале» воспользовался этим понятием для характеристики особенностей становления капитализма. Несоответствие понятия кругу и содержанию характеризуемых им процессов подчёркнуто К.Марксом в формуле «так называемое первоначальное накопление» (так называется глава 24 первого тома «Капитала»). По существу же К.Маркс рассмотрел обширный круг процессов переходного периода от феодализма к капитализму (См. Переходный период).

На примере Англии XV-XIX веков К.Маркс научно обоснованно показал, что в действительности так называемое первоначальное накопление представляет собою не сугубо экономический, а целообщественный процесс. Понять собственно экономические процессы в период утверждения капитализма можно только в контексте исторических перемен всего общественного устройства.

К.Маркс называет первоначальное накопление «революцией в производственных отношениях» (с. 730). Но описывает он при этом процесс замены эксплуататорами ресурсной базы эксплуатации и способов принуждения эксплуататорами населения (с помощью прямого насилия и самоуправства и с помощью механизмов государственной власти) к новой системе организации общественного воспроизводства. Да, несомненно, что это революционные (или социально-структурные) преобразования, но это революция не в одних только экономических отношениях. В этом суть правильного понимания того круга и содержания общественных процессов, которые в политической экономии и вообще в обществознании фигурируют как первоначальное накопление капитала.

В круг процессов, обобщаемых понятием «первоначальное накопление капитала», входят:

─ сосредоточение решающей доли материальных хозяйственных ресурсов в хозяйственной власти (в собственности) нового класса эксплуататоров. Это воспроизводит на новой, углублённой и более устойчивой основе противоречие общественного характера воспроизводства жизни нации и частного характера управления этим воспроизводством (включая определение целей и направленности развития, способов развития, организацию общественного воспроизводства, собственно управление, контроль за ходом воспроизводства);

─ последовательное разрушение основ сложившегося («старого») господствующего социально-хозяйственного уклада (См. Уклад социально-хозяйственный). Разрушение это происходит путём лишения массы населения сложившихся прежде и привычных для неё условий хозяйственной деятельности как гарантий существования (способов противостояния социальным рискам);

─ принуждение массы трудоспособного населения к новым условиям (основаниям) социализации (то есть включения в новую нормальную общественную жизнь и новый нормальный режим участия в общественном воспроизводстве). Масса трудоспособного населения первоначально принуждается к новым, более жёстким условиям как к «переходным» или «временным трудностям». Однако эксплуататорский класс с самого начала проектирует и вводит эти более жёсткие условия труда и гарантий существования трудящегося населения как стартовые нормальные общественные условия, как новые социальные стандарты;

─  использование прямого насилия и самоуправства и государственного насилия в обращении с массами. Возведение социальной безответственности, безнаказанности («беспредела»), откровенно антинародного законодательства и масштабных карательных мер в норму поведения нового господствующего класса;

─ универсальное приспособление государства к нуждам обогащения нового капиталистического предпринимательства и обеспечения ему беспрепятственного господства в обществе и в хозяйстве. Помимо законодательства, односторонне учитывающего только интересы нового предпринимательского класса (крупного капитала), государство фактически обеспечивает мораторий на правоприменение, проводит выгодные крупному капиталу политику государственных заимствований и их расходования, налоговую политику, инфляционную политику (вплоть до развязывания государством гиперинфляции) и т.п.;

─ систематическое покушение нового господствующего класса на фонд жизненных средств (на необходимый продукт) и на имущество трудящихся с целью превратить его в источник накопления капитала. С этой целью происходят конфискации и экспроприации, урезания доходов трудящихся, включая суровые государственные меры по ограничению максимума заработной платы;

─ притворное сочувствие ограбленным и жестоко подавляемым массам при аморализме и цинизме новых эксплуататоров и обслуживающих их интересы государственных деятелей, государственных служащих и «учёных» апологетов первоначального накопления;

─ незаинтересованность нового предпринимательского класса в правопорядке, развитие по его инициативе коррупции, образование бюрократии как касты;

─ бдительное отношение новых эксплуататоров (буржуазии и бюрократии) к попыткам сопротивления со стороны эксплуатируемых трудящихся и парализующие антидемократические меры против организаций трудящихся;

─ влияние реального геополитического положения страны как фактора, ускоряющего или затрудняющего первоначальное накопление капитала, становление капитализма как общественной системы. Первоначальное накопление капитала протекает существенно по-разному в независимых и зависимых странах.

Первоначальное накопление в странах Западной Европы. В первом томе «Капитала» К.Маркс дал очерк истории первоначального накопления в Англии, в которой, по его мнению, стержневые процессы становления капитализма совершались в классической форме. Начало капиталистической эры в Европе К.Маркс относит к XVI веку. Переходные процессы длились там в течение, как минимум, трёх веков. В своём очерке так называемого первоначального накопления К.Маркс выделяет такие аспекты (приводим названия параграфов главы 24 первого тома «Капитала»):

1. 1. Тайна первоначального накопления.
2. 2. Экспроприация земли у сельского населения.
3. 3. Кровавое законодательство с конца XV века против экспроприированных.
4. 4. Генезис капиталистических фермеров.
5. 5. Обратное влияние земледельческой революции на промышленность. Создание внутреннего рынка для промышленного капитала.
6. 6. Генезис промышленного капиталиста.
7. 7. Историческая тенденция капиталистического накопления.

Очерченный нами выше круг процессов, характерных для переходных к капитализму состояний общества, раскрыт К.Марксом.

Центральное место отведено экспроприации земли у сельского населения. «Разграбление церковных имуществ, мошенническое отчуждение государственных земель, расхищение общинной собственности, осуществляемое по-узурпаторски и с беспощадным терроризмом, превращение феодальной собственности и собственности кланов в современную частную собственность ─ таковы разнообразные идиллические методы первоначального накопления, — саркастически резюмирует К.Маркс. — Таким путём удалось завоевать поле для капиталистического земледелия, отдать землю во власть капитала и создать для городской промышленности необходимый приток поставленного вне закона пролетариата» (с. 743-744).  «Деревенское население, насильственно лишённое земли, изгнанное и превращённое в бродяг, старались приучить, опираясь на эти чудовищные террористические законы, к дисциплине наёмного труда поркой, клеймами, пытками» (с. 747).

«Нарождающейся буржуазии нужна государственная власть, и она действительно применяет государственную власть, чтобы «регулировать» заработную плату, т.е. принудительно удерживать её в границах, благоприятствующих выколачиванию прибавочной стоимости, чтобы удлинять рабочий день и самого рабочего держать в нормальной зависимости от капитала. В этом существенный момент так называемого первоначального накопления» (с. 748).

«Законодательство относительно наёмного труда, с самого начала имевшее в виду эксплуатацию рабочего и в своём дальнейшем развитии неизменно враждебное рабочему, начинается в Англии при Эдуарде III рабочим статутом 1349 года» (с. 748).

«Законом устанавливается тариф заработной платы для города и деревни, для сдельной и подённой работы. Сельские рабочие должны наниматься на год, городские же — «на вольном рынке». Под страхом тюремного наказания воспрещается выдавать плату более высокую, чем указанная в статуте, причём лица, получившие такую незаконную плату, наказываются строже, чем уплатившие её» (с. 749)

«В XVI столетии положение рабочих, как известно, очень ухудшилось. Денежная плата повысилась, но далеко не в той степени, в какой обесценились деньги и повысились цены товаров. Следовательно, фактически заработная плата упала. Тем не менее законы, направленные к понижению заработной платы, продолжали действовать, вместе с тем отрезывались уши и налагались клейма на тех, «кого никто не соглашался взять в услужение»» (с. 749).

«Мы рассмотрели те насилия, при помощи которых были созданы поставленные вне закона пролетарии, тот кровавый режим, который превратил их в наёмных рабочих, те грязные высокогосударственные меры, которые, усиливая степень эксплуатации труда, повышали полицейскими способами накопление капитала. Спрашивается теперь, откуда же возникли первоначально капиталисты?» (с. 752).

«Колониальная система, государственные долги, гнёт налогов, протекционизм, торговые войны и т.д. ─ все эти отпрыски собственно мануфактурного периода гигантски разрастаются в младенческий период крупной промышленности. Зарождение этой последней ознаменовано колоссальным иродовым похищением детей» (с. 767). Имело место не просто массовое применение детского труда, а фактически рабского детского труда (с. 767-768).

«С развитием капиталистического производства в течение мануфактурного периода общественное мнение Европы освободилось от последних остатков стыда и совести. Нации цинично хвастались всякой гнусностью, раз она являлась средством для накопления капитала» (с.769)

«Ливерпуль вырос на торговле рабами. Последняя является его методом первоначального накопления. … В 1730 г. Ливерпуль использовал для торговли рабами 15 кораблей, в 1751 г. — 53 корабля, в 1760 г. — 74, в 1770 г. — 96 и в 1792 г. — 132 корабля» (с. 769).

«…Новорождённый капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят» (с.770).

Первоначальное накопление капитала в России после четвёртой русской революции. Процессы формирования капиталистического устройства общества и хозяйства могут происходить не как переход от феодализма к капитализму, а как выход из исторического тупика тоталитарной деформации общества и его хозяйства. Так произошло в России в конце ХХ века. Четвёртая русская революция (См. Революция четвёртая русская 1989-1991 гг.) была по своему характеру антитоталитарной и буржуазной. Её преобразовательная программа (См. Реформы социально-структурные) состояла в переходе от тоталитарного общества и тоталитарного хозяйствования к капиталистическому обществу и капиталистическому хозяйствованию. Тем самым на исторической повестке дня стоял и в жизни осуществлялся именно тот круг проблем, который обществознанием (и политической экономией) отображается как процесс (эпоха) первоначального накопления капитала.

В российском первоначальном накоплении капитала после четвёртой (антитоталитарной буржуазной) революции было, несомненно, немало своеобразного, особенного. Оно обусловливалось и вызывалось как страновыми российскими обстоятельствами, так и современными геополитическими обстоятельствами. Тем поразительнее принципиальная схожесть и однотипность подходов, способов действия социальных субъектов, методов, содержания разрушительных и созидательных процессов российского конца ХХ ─ начала XXI веков и западно-европей-ского (английского XV-XVIII веков) первоначальных накоплений капитала. Новорождённый капитал в России XXI века столь же кровав, грязен, подл, пошл и смраден, сколь и его западно-европейские старшие братья. Тем более, что эти старшие братья и были акушерами при его рождении.

Общая панорама первоначального накопления капитала в России после четвёртой русской революции даётся в специальной статье – См. Реформы радикальные рыночные 1990-х годов в России.

Литература: К.Маркс Капитал. Том 1. Глава 24 «Так называемое первоначальное накопление» ─ М.: Политиздат. 1988; Р.М.Энтов. Первоначальное накопление капитала. ─ Статья в «Экономической энциклопедии. Политическая экономия». Том 3. М.: 1979;  Ракитский Б.В., Ракитская Г.Я. Влияние глобализационных реформ 1990-2000-х годов на положение трудящихся России. – Периодическое издание «Трудовая демократия» Выпуск 55. М.: ШТД. 2007. 59 с.

ПЕРЕСТРОЙКА – короткая (1985-1989 или 1990), но судьбоносная полоса в истории тоталитарного СССР, характерная немощными попытками тоталитарного режима вывести страну из исторического тупика и придать общественной и хозяйственной жизни положительные импульсы развития.

Глубокий системный кризис общественной системы СССР коренился в её тоталитарном характере, в монополизации власти правящей кастой (номенклатурой) и её партией власти (КПСС), в имперском характере взаимоотношений всевластного союзного центра и входящих в СССР республик и их народов. (См. СССР; Тоталитаризм; Номенклатура; Империя; Имперство).

Поражение СССР в гонке вооружений (в «холодной войне») выявилось уже к началу 1980-х годов и поставило перед властями СССР задачу кардинальных перемен прежде всего внешнеполитического курса. Стране объективно предстояло найти своё новое место в мировой политике и в мировом хозяйстве. Перспектива оставаться мировой военной «сверхдержавой» и силой «делить мир», соперничая с США и Западом, была закрыта.

Во внутренней политике требовались перемены, демонстрирующие победителям в «холодной войне» готовность в чём-то отойти от тоталитарных порядков и перестать быть «империей зла» (См. «Империя зла»).

При тоталитарной узурпации власти единственным субъектом общественных преобразований, начиная от выработки их стратегии, может быть только и исключительно правящая каста, её партия власти. Советская номенклатура и её КПСС не справились с задачей. Они взяли на себя руководство преобразованиями и контроль за преобразованиями, но не сумели выработать их реалистической эффективной стратегии, не сумели организовать общественные преобразовательные действия. В считанные годы и даже месяцы тоталитарная власть СССР утратила инициативу и вынужденно перешла от лидерства в преобразованиях к обороне от общественной активности, а позднее – к попытке силового подавления демократических и народно-освободительных общественных движений.

В силу такого развития событий перестройка закономерно стала кануном четвёртой русской революции.

Решающим фактором исторической неудачи КПСС и СССРовской номенклатуры стало неадекватное представление тоталитарных властей о характере советского общества, о его движущих и консервирующих силах, об исторических координатах и исторических перспективах СССР. Вскормленная номенклатурой и тоталитарной партией официальная апологетическая общественная наука сформировала сперва сталинистскую, а затем модернизированную сталинистскую идеологию. Эта идеология была государственной, обязательной для всех в обществе. В ней фашистское по своей сути содержание усиленно прикрывалось демагогической марксистско-ленинской фразеологией. Считалось, что в СССР построено развитое социалистическое общество, что в стране нет антагонистических классов и социальных групп, что государственная собственность есть общенародная собственность, а государство в СССР является общенародным государством, притом в столь высокой мере демократическим, что буржуазная демократия не может идти с СССРовским уровнем демократии ни в какое сравнение.

Высшее советское руководство раскололось в процессе перестройки по вопросам, что делать и как делать. Но по вопросу о характере советского общества раскола не произошло. И наиболее консервативные номенклатурные круги, и так называемое «здоровое ядро в ЦК КПСС» считали основы советского общества доброкачественными и социалистическими.

Эффективное стратегическое решение состояло в осознании тоталитарного (в принципе антисоциалистического) характера общественного строя в СССР, в осуждении идеологии и практики сталинизма и модернизированного сталинизма, в переходе от тоталитаризма к демократии. В этом бы и заключался выход из исторического тупика (См. Тупик исторический). Но такая стратегия была исключена для КПСС и номенклатуры. Они мыслили категориями «дальнейшего совершенствования» любимой ими общественной системы.

Занимавший высший пост в системе тоталитарной власти СССР Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв с апреля 1985 много, но весьма расплывчато говорил о назревших предстоящих переменах. Эти речи привлекли к нему поначалу симпатии широких кругов населения. Среди множества мыслей и установок сформировалось несколько ключевых лозунгов, притом каждый последующий не вытеснял, а дополнял предыдущий. Три ключевых лозунга, выдвинутые властями, обозначают контуры подходов, игравшие роль стратегии перестройки. Это «ускорение», «перестройка» и «демократизация».

Лозунг «ускорение» стал формулой политики КПСС с апреля 1985. При этом первоначально он трактовался сугубо экономически – как наращивание, ускорение темпов хозяйственного развития. Постепенно задача ускорения распространяется на решение всего комплекса социально-экономических задач и трактуется уже (в 1986) как более быстрое продвижение к новому качественному состоянию общества, как задача достижения нового качества роста. В целом лозунг «ускорение» выразил непонимание руководством страны коренных причин «застоя» в экономике и в обществе, полное непонимание кризисного состояния всей общественной системы СССР.

С середины 1986 роль доминирующего перешла в лозунгу «перестройка» (этот же термин стал потом обозначать всю историческую полосу; которую называют также «горбачёвской перестройкой»). Первоначальная смысловая нагрузка нового лозунга – отрицательная оценка сложившихся в застойные годы (1970-1980-е) методов и подходов к работе. Сама по себе критика «старой колеи» имела огромное значение. Но такое отрицание старого закономерно ставило вопрос о типе, облике подходящих для ситуации методов и подходов. Требовалось созидание нового, жизнеспособного, эффективного.

Здесь вышла закономерная заминка. КПСС, начиная с 1950-х годов, предприняла несколько безуспешных попыток хозяйственных и управленческих реформ. Причиной провала попыток всегда была установка на реформирование хозяйства при абсолютной неприкосновенности политической системы. М.С.Горбачёв продолжил эту косную традицию, объясняя, что каждому надо начинать перестройку с себя. Стратегическая цель перестройки не была отчётливо обозначена, политическая составляющая перемен традиционно игнорировалась, а потому мобилизующий потенциал лозунга поначалу отсутствовал.

Лишь с осени 1986 началось постепенное содержательное раскрытие лозунга перестройки. Как реальные свидетельства перестройки появляются признаки гласности, допускаются новые экономические методы хозяйствования, ведётся разработка нового закона о предприятиях, начинаются выборы некоторых руководителей на вакантные места. В качестве перспективы фигурируют будущее изменение избирательной системы, будущий Закон о государственном предприятии.

Большинство мер – на самом деле полумеры, даже четвертьмеры. К примеру, гласность вводится при одновременном ужесточении цензуры. Ожидания людей не оправдываются, возникают разочарование, откровенное недовольство. Они становятся настолько заметными, что интеллигенты либерального толка беспокоятся, как бы власть не обиделась и не прекратила малые, но всё же послабления. В образованной части общества намечается раскол: одна часть всё решительнее противопоставляется режиму или готовится противопоставиться, другая истерично обвиняет первую в призывах к революции, к морям крови, к гражданской войне.

Осенью 1986 перестройка была, наконец, определена властями как революция, а в январе 1987 был выдвинут лозунг демократизации. Политический уровень этих характеристик перестройки дал ответ на вопрос о глубине и направленности преобразований, намеченных под именем «перестройка». Правда, ответ этот оставался очень общим, недостаточно конкретизированным, наподобие миража. Повторилось и отставание практических действий от провозглашённых лозунгов. К примеру, прошли съезды таких массовых организаций, как профсоюзы и комсомол. Прошли выборы 1987 года. Всё прошло по обычным советским тоталитарным сценариям, под мелочной опекой партаппарата. Деятельность КПСС оказывалась не на уровне решений её руководства.

Логика перестройки подвела руководство страны к пониманию необходимости революционных перемен, то есть перемен и политического режима, типа власти (См. Революция социальная). Руководство страны вознамерилось отруководить революцией, сделать перестройку «революцией сверху». Эти намерения были благими, но нереалистическими. Подтвердился научный вывод о том, что тоталитарный режим и тоталитарная партия власти неспособны к самореформированию.

С 1988 наступает период всё более энергичных демократических действий снизу. Это первые акции четвертой русской революции. Среди них образование партии «Демократический союз» (май 1988); широкое забастовочное шахтёрское движение (с июля 1989); образование народного фронта в Армении; образование движения «Саюдис» в Литве; широкие народно-освободительные движения в Прибалтике, массовые протестные акции в столичных городах. Ответом тоталитарных властей становятся репрессии (в Армении, в Москве, в Минске, Тбилиси, Баку и др.), 47-дневная блокада Литвы, объявившей 11 марта 1990 о выходе из СССР. Перестройка для властей переросла в самозащиту от революции. (См. Четвёртая русская революция).

Литература: Горбачёв М.С. Избранные речи и статьи.  Т.2,3.  М.: 1987; Материалы Пленума ЦК КПСС 27-28 января 1987.- М. 1987; Горбачёв М.С. Революционной перестройке – идеологию обновления. Речь на Пленуме ЦК КПСС 18 февраля 1988. Постановление Пленума ЦК КПСС. – М.1988;.Ракитский Б.В, Ракитская Г.Я. Стратегия и тактика перестройки. М.: «Наука». 1990, 128 с.

ПЕТИЦИЯ РАБОЧИХ И ЖИТЕЛЕЙ ПЕТЕРБУРГА ДЛЯ ПОДАЧИ НИКОЛАЮ II  9 января 1905 года ─ исторический документ, связанный с “Кровавым воскресением” 9 января 1905 г. и первой русской революцией 1905-1907 гг. (См. 9 января 1905 г.; Революция 1905-1907 г.г. в России)

Идея составить на Высочайшее имя петицию о своих нуждах, пойти к Зимнему дворцу мирным шествием и торжественно подать петицию Императору на Дворцовой площади Санкт-Петербурга принадлежит Г.А.Гапону (См. Гапон Г.А.). Он предложил это участникам стачки, которая стала в Петербурге всеобщей к 7 января 1905 г. Первые варианты петиции составлялись утром 6 января 1905 Гапоном с участием интеллигентов-радикалов, в том числе В.Я.Богучарского и В.Г.Богораза. Текст подвергся многочисленным поправкам, отражающим настроения рабочих Окончательный вариант петиции отредактирован Г.А. Гапоном. 7 января 1905 после обсуждения он принят “Собра-нием русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петер-бурга”. (См. “Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга”)

События в Петербурге 9 января 1905 (Кровавое воскресенье) зачастую оставляют в тени содержание петиции. Между тем этот документ зафиксировал состояние классового сознания столичных рабочих и в известной мере ─ классовое сознание рабочих всей России перед началом первой русской революции.

Ниже приводится текст петиции. Он печатается по изданию “Государство российское: власть и общество. С древнейших времён до наших дней. Сборник документов” ─ М.: Издательство Московского университета, 1996. Стр. 251-254.

================================================================

ПЕТИЦИЯ РАБОЧИХ И ЖИТЕЛЕЙ ПЕТЕРБУРГА

ДЛЯ ПОДАЧИ НИКОЛАЮ II

9 января 1905 года

Государь!

Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга разных сословий, наши жены, и дети, и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты. Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать. Мы и терпели, но нас толкают всё дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь. Настал предел терпению. Для нас пришёл тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.

И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнём работать, пока они не исполнят наших требований. Мы не многого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука. Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали, ─ нам отказали в праве говорить о наших нуждах, что такого права за нами не признаёт закон. Незаконны также оказались наши просьбы: уменьшить число рабочих часов до 8 в день; устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия; рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов; увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до 1 руб. в день; отменить сверхурочные работы; лечить нас внимательно и без оскорблений; устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега.

Всё оказалось, по мнению наших хозяев и фабрично-заводской администрации, противозаконно, всякая наша просьба ─ преступление, а наше желание улучшить наше положение ─ дерзость, оскорбительная для них.

Государь, нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, ─ в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения. Нас поработили, и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии.

Всякого из нас, кто осмелится поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, за доброе сердце, за отзывчивую душу. Пожалеть забитого, бесправного, измученного человека ─ значит совершить тяжкое преступление. Весь народ рабочий и крестьяне отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающего эти интересы. Чиновничье правительство довело страну до полного разорения, навлекло на неё позорную войну и всё дальше и дальше ведёт Россию к гибели. Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишён возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их. Рабочие лишены возможности организовываться в союзы для защиты своих интересов.

Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь? И разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть, ─ умереть всем нам, трудящимся людям всей России? Пусть живут и наслаждаются капиталисты ─ эксплуататоры рабочего класса и чиновники ─ казнокрады и грабители русского народа. Вот что стоит перед нами, государь, и это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнёт чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение. Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы: они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь! Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды её слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо народное представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собой. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай его помощь, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, ─ пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, ─ и для этого повели, чтобы выборы в Учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется всё, это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.

Но одна мера всё же не может залечить наших ран. Необходимы ещё и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.

Необходимы:

1. 1. Меры против невежества и бесправия русского народа.

1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

3) Общее и обязательное народное образование на государственный счёт.

4) Ответственность министров перед народом и гарантии законности правления.

5) Равенство перед законом всех без исключения.

6) Отделение церкви от государства.

1. II. Меры против нищеты народной.

1) Отмена косвенных налогов и замена их прямым прогрессивным подоходным налогом.

2) Отмена выкупных платежей, дешёвый кредит и постепенная передача земли народу.

3) Исполнение заказов военного морского ведомства должно быть в России, а не за границей.

4) Прекращение войны по воле народа.

III. Меры против гнета капитала над трудом.

1) Отмена института фабричных инспекторов.

2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных от рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

3) Свобода потребительно-производственных и профессиональных рабочих союзов ─ немедленно.

4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

5) Свобода борьбы труда с капиталом ─ немедленно.

6) Нормальная заработная плата ─ немедленно.

7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих ─ немедленно.

Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе; лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей Родины от рабства и нищеты, возможно её процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства. Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твоё запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена, а не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу, ─ мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше идти и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу...

==============================================

ПИРАМИДЫ ФИНАНСОВЫЕ – финансовые предприятия, заведомо рассчитанные на более или менее скорый крах, но при этом и на стремительное обогащение предпринимателей, и на создание временных возможностей быстрого (и «чудесного») обогащения для вкладчиков (инвесторов), готовых подвергнуть свои деньги вложениям с очень высоким уровнем риска (с высокой вероятностью потери). Другие названия финансовых пирамид – инвестиционные пирамиды, игра Понци (по имени создателя первой финансовой пирамиды в США в 1919-1920 гг.). Принципы устройства финансовых пирамид: 1. Принимаются деньги (вклады, пожертвования и т. п.) от всех желающих. 2. Всем «инвесторам» обещается непривычно высокий процент (очень высокая доходность вложений). 3. Конечный источник доходности либо не называется, либо называется вымышленный источник. При этом большинство вкладчиков догадывается или точно знает о реальном источнике. 4. Никаких гарантий возвратности вкладов нет. 5. Доход по вкладам выплачивается за счёт притока новых вкладов. 6. Приток новых вкладов обеспечивается в значительной степени при помощи проплаченной дезинформации населения (рекламы) в средствах массовой информации. 7. Выплаты по вкладам и свободный (на условиях договора) возврат вкладов производятся до тех пор, пока у предприятия (пирамиды) хватает на это средств. 8. При ограниченности притока новых вкладов выплаты процентов и возврат вкладов сперва затрудняются, а в конце концов (обычно вскоре) прекращаются. 9. Вкладчики пытаются вернуть вклады, возмущаются и требуют наказания виновных. На этих принципах действуют и финансовые пирамиды, обслуживающие движение так называемого фиктивного капитала (См. Фиктивный капитал), и финансовые пирамиды, обслуживающие жадного обывателя. Участники (жертвы) финансовых пирамид без каких-либо оснований любят именоваться «обманутыми вкладчиками». На самом деле участие в финансовых пирамидах совершенно добровольное (за исключением государственных финансовых пирамид). Вкладчиков «подводит» в подавляющем большинстве случаев вовсе не доверчивость и неосведомлённость, а то, что ими движет по преимуществу стяжательство, азарт и жадность, неуёмная жажда быстрого (и притом «чудесного») обогащения (См. Стяжательство; Жадность; Азарт). Тяга к лёгкой наживе и к чудесному избавлению от крайней нужды способны приобретать массовый (если не всенародный) характер. К примеру, в России финансовые пирамиды насчитывали миллионы и десятки миллионов вкладчиков: «МММ» – 10-15 млн; «Русский дом Селенга» – 2,5 млн. Популярны были «Хопёр-Инвест», «Властилина», банк «Чара» и многие другие. Предпринимательство в форме финансовых пирамид запрещено и уголовно наказуется в очень многих странах. В новой России такая деятельность не была запрещена по крайней мере четверть века (до 2016). Отчасти это, может быть, связано с тем, что правительство России само не гнушалось такой деятельности и в 1993-1998 эксплуатировало финансовую пирамиду ГКО (государственных краткосрочных обязательств), лопнувшую в августе 1998 г. При этом надо отметить, что правительство использовало свою власть для принуждения к вложениям денег в ГКО. Средства, вложенные населением в финансовые пирамиды, бессовестно разворовывались, выводились за границу, шли на взятки чиновникам и «силовикам», взимались в качестве налогов, жертвовались религиозным организациям, спонсировали спортивный бизнес и т. п. Россия пока что не приобрела иммунитета против финансовых пирамид. Осознания низменности и постыдности погони за чудесным обогащением, пошлого стяжательства – тоже не произошло.

ПОБЕДА ПРИНЦИПА ─ одна из форм успеха классовой борьбы трудящихся и эксплуатируемых. Суть успеха ─ фиксация в общественном сознании, в законодательстве или в международных документах в качестве нормы (или в качестве представления как о нормальном) того, что требовали или добивались трудящиеся и эксплуатируемые и в чём отказывали им эксплуататоры, эксплуататорское государство и институты господства эксплуататоров в обществе. Фактически речь идёт при этом, как минимум, о создании прецедента уступки со стороны классового противника, в лучшем случае ─ о закреплении новой нормы в законодательстве (См. Прецедент; Уступка; Нормы трудового права).

Хотя о победе принципа принято и уместно говорить, как правило, применительно к классовым взаимоотношениям в масштабах страны, но в основе своей понятие “победа принципа” применимо и в рамках корпорации (предприятия, организации), города, региона, отрасли.

О победе принципа говорят, в отличие от полноценной победы в конкретном классовом столкновении, в тех случаях, когда реальное достигнутое улучшение условий труда, оплаты, социальной защиты совершенно недостаточно или даже вовсе символическое.

Трудящиеся, активно участвовавшие в классовом столкновении (конфликте, споре, забастовке и т.п.), в таких случаях склонны к разочарованию и даже унынию. Они недооценивают важность победы принципа, поскольку достигнутая уступка слишком мала (по их мнению, ничтожна) в сравнении с выдвигавшимися требованиями, ожиданиями и завышенно оптимистическими прогнозами лидеров, желавших поднять активность. Тем не менее, победа принципа имеет реальное и притом долговременно влиятельное значение.

Победа принципа расширяет в пользу трудящихся и эксплуатируемых пространство социального компромисса, контурно обозначает новый рубеж признанных социальных обязательств и социальной ответственности эксплуататорского общества и эксплуататорского государства. Победа принципа укрепляет чувство правоты и человеческого достоинства трудящихся. Она также создаёт для них более благоприятные исходные условия для продолжения борьбы за экономические, социально-трудовые и иные права и интересы.

Победа принципа (или, напротив, уступка принципа (См. Уступка принципа)) наблюдается как форма успеха (или поражения) чаще всего на первых этапах борьбы за тот или иной серьёзный новый рубеж в улучшении социального положения трудящихся. Победа принципа предполагает продолжение борьбы с целью наполнения необходимым и достаточным реальным содержанием принципиальной (контурной, рамочной, по преимуществу “на словах”) уступки со стороны работодателя или эксплуататорского государства.

Приведём несколько исторических примеров, когда успех в классовой борьбе трудящихся и эксплуатируемых сводился к победе принципа или включал в себя победу принципа как осознаваемую важную часть успеха.

Рабочий класс Англии с конца 18 века вёл борьбу за законодательное ограничение рабочего дня десятью часами. С конца 1830-х годов эта борьба охватила широкие массы наёмных рабочих. Закон о десятичасовом рабочем дне был принят английским парламентом 8 июня 1847 г. Закон распространялся только на подростков и женщин, то есть не защищал многих рабочих. К тому же многие предприниматели безнаказанно его игнорировали. Но это была победа рабочих, в первую очередь победа принципа.

Вот как оценивал эту победу К.Маркс (октябрь 1864):

“После тридцатилетней борьбы, которую английский рабочий класс вёл с изумительным упорством, он использовал временный раскол между землевладельческой и денежной аристократией, чтобы добиться билля о десятичасовом рабочем дне. Чрезвычайно благотворные последствия этого билля для фабричных рабочих в физическом, нравственном и умственном отношении, отмечаемые каждые полгода в отчетах фабричных инспекторов, стали теперь общепризнанными. Большинство европейских правительств должны были принять, с более или менее значительными изменениями, английский фабричный закон, и сам английский парламент вынужден ежегодно расширять сферу действия этого закона. Но в этом мероприятии для рабочих, помимо его практического значения, было еще нечто другое, что содействовало его удивительному успеху. Устами своих известнейших учёных, вроде д-ра Юра, профессора Сениора и других мудрецов того же сорта, буржуазия предсказывала и без конца твердила, что всякое законодательное ограничение рабочего времени должно прозвучать похоронным звоном для британской промышленности, которая, подобно вампиру, может существовать лишь питаясь кровью, да притом ещё детской кровью. ... Эта борьба вокруг законодательного ограничения рабочего времени велась с тем большим ожесточением, что, независимо от испуга жаждущих прибыли, здесь дело шло о великом споре между слепым господством закона спроса и предложения, в котором заключается политическая экономия буржуазии, и общественным производством, управляемым общественным предвидением, в чём заключается политическая экономия рабочего класса. Поэтому билль о десятичасовом рабочем дне был не только важным практическим успехом, но и победой принципа; впервые политическая экономия буржуазии открыто капитулировала перед политической экономией рабочего класса” (К Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Том 16, с. 8-9. ─ М.: Госполитиздат. 1960).

Сходная ситуация складывалась во многих других случаях. В частности, в случае принятия первого Фабричного закона в Канаде (в промышленной провинции Онтарио) в 1886 г. Этот закон был совершенно недостаточен, его надлежащее исполнение практически не обеспечивалось ни финансово, ни организационно, предприниматели долгое время фактически игнорировали этот закон. И всё же это была немалая победа. Канадский профессор М.Д.Мандель пишет об этом так:

“Главная победа трудящихся была на самом деле в области идеологии. Они заставили государство хотя бы на символическом уровне отойти от либеральной идеологии и в принципе признать необходимость общественного регулирования условий труда. Это перевело борьбу трудящихся на политическую почву, где соотношение сил было для них более выгодным. Фабричные законы, если и не практикой своего действия, то хотя бы самим фактом своего существования отрицали либеральную идеологию буржуазии и были первым шагом к признанию государством легитимности социальных прав трудящихся.

... Практическое влияние фабричных законов было скорее косвенным: они создали в юриспруденции основу для успешного взыскания с работодателей возмещения за ущерб от аварий. Иными словами, аварии стали стоить работодателям денег... Поэтому работодатели начали более положительно относиться к идее обязательного страхования от аварий за их счёт” (Мандель Д. Социально-трудовые отношения по поводу охраны труда: канадский опыт. ─ Период.изд. “Обществознание большинства” №2, 2005).

Победой принципа заканчивались многие успешные классовые выступления трудящихся в период перестройки в СССР и затем в годы четвёртой русской революции (См. Перестройка; Революция четвёртая русская 1989-1991 г.г.). Принципы демократии побеждали при этом принципы тоталитаризма (фашизма).

Литература: К.Маркс. Учредительный манифест Международного товарищества рабочих... (К Маркс, Ф.Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Том 16, с. 3-11. ─ М.: Госполитиздат. 1960; Мандель Д. Социально-трудовые отношения по поводу охраны труда: канадский опыт. ─ Период.изд. “Обществознание большинства” №2, 2005.

ПОЛИТИКА (от древнегреческого «полис» – город-государство) – тип субъектных взаимодействий и общественных отношений, о сущности и круге (границах) которых всегда следует договориться прежде, чем применять понятие «политика». Древнегреческие города-государства – полисы – были историческими общностями типа территориальных общин (См. Общность историческая; Община соседская). Здесь субъектами были ещё далеко не все жители. Но те, кто имел субъектность, взаимодействовали самостоятельно. Настоятельной потребностью становилась организованность, сплочённость всех субъектов полиса. Политика означала участие в жизни полиса с соблюдением определённых условий. Политикой было такое взаимодействие субъектов, когда самостоятельность действий, порождая тенденции к разобщённости, протекает тем не менее в обстановке необходимой и достаточной сплочённости (См. Разобщённость; Сплочённость). Каждый из субъектов преследует свои интересы и цели; цели и интересы субъектов не совпадают, они противоречат друг другу, а действия субъектов разнонаправлены; однако добиваться своих целей и интересов реально возможно для каждого не иначе, как при условии необходимой и достаточной сплочённости. Преодоление гибельной разобщённости и достижение необходимой и достаточной сплочённости достигается посредством власти (См. Власть (властные отношения)). Современные народы как исторические общности значительно превосходят античные полисы и по масштабам дел, и по численности субъектов, участвующих во взаимоотношениях. В субъектных рядах современных народов имеются субъекты существенно разной влиятельности (силы). Политика постепенно превратилась из поприща всех субъектов в поприще взаимодействия по преимуществу крупных, наиболее влиятельных субъектов – социальных сил (См. Силы социальные), хотя формально все субъекты участвуют во взаимодействиях и в этом смысле участвуют в политике. Второй момент, на который требуется обратить внимание, – выделение крупных сфер практики в повод специализированных взаимоотношений субъектов. Например, проблемы народного хозяйства стали поводом для экономической политики (См. Экономическая политика), проблемы миграции – поводом для миграционной политики (См. Политика миграционная) и т. п. Понятие «политика» без добавления какого-либо прилагательного применяется теперь обычно для обозначения субъектных взаимодействий и взаимоотношений по поводу системы власти (властных отношений). В относительно редких случаях, когда требуется обобщённое понятие для всех видов политики, тоже употребляется термин «политика» без обозначение поводов взаимодействий и взаимоотношений. С учётом сказанного, можно дать следующее описание политики. Политика – общественные взаимодействия субъектов, прежде всего таких крупных и устойчивых, как социальные группы, слои, классы, национальные и территориальные общности (См. Силы социальные (социально-политические, политические)). Содержание политических отношений  – формирование, предъявление и отстаивание интересов классов и других социальных групп, национальных и территориальных общностей. При демократическом устройстве бытия народа его (народа) структурные части являются реальными субъектами политики. При диктатуре правомочия субъектов, реальные возможности их участия в политике существенно ограничиваются, ущемляются, деформируются. При тоталитарном (фашистском) режиме политически господствующий субъект узурпирует практически всю полноту управляющих функций, превращая остальные субъекты политики в объекты своего командно-карательного управления. При этом формально может сохраняться декоративная видимость многосубъектности. Реальная многосубъектность политической жизни – отличительный признак гражданского общества и правового государства (См. Гражданское общество; Государство правовое ).  

Субъекты политики действуют через свои представительные институты (организации, органы, государственные должности, общественные объединения и т. п.) (См. Институты социальные; Институты общественные). Интересы субъектов политической жизни охватывают различные общественные сферы (экономику, социальное положение, культуру, экологию и т. п.). В зависимости от сферы интересов политика конкретизируется на экономическую, социальную, культурную, демографическую и др. (См. Политика социальная; Политика молодёжная; Политика занятости; Политика миграционная; Политика северная государственная; Экономическая политика и др. ).

 Власть (властные отношения) является центральным и специальным поводом политических отношений социальных сил (классов, каст, социальных групп и общностей) (См. Власть (властные отношения); Борьба классовая; Борьба революционная).

Литература: Бовин А. Политика.  – Статья в «Философской энциклопедии». Том 4. – М. Изд. «Советская энциклопедия». 1967; Огурцов А.П., Семигин Г.Ю., Алексеева Т.А. Политика – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 3. – М.: МЫСЛЬ. 2010; Панарин А.С. Философия политики. Человек политический. – Статьи в «Новой философской энциклопедии». Том 4. – М.: МЫСЛЬ. 2010; Туманов В. Политические науки. Политическая организация общества. – Статьи в «Философской энциклопедии». Том 4. – М. Изд. «Советская энциклопедия». 1967.

Содержание:

1. 1. Определение социальной политики.
2. 2. Абрис содержания социальной политики.
3. 3. Субъекты социальной политики.
4. 4. Особенности государства как субъекта социальной политики.
5. 5. Соотношение социальной политики и государственной социальной политики
6. 6. Социальное целеполагание и целенаправленность социальной политики.
7. 7. Типы и тенденции социального развития.
8. 8. Функции (основные задачи и дела) социальной политики.
9. 9. Основные сферы осуществления социальной политики.

Литература

Определение социальной политики

Политика социальная ─ универсальная, внутренне присущая обществу форма самовоспроизведения (развития) общественной структуры; субъектные взаимодействия (взаимоотношения) классов, социальных групп, общностей, других устойчивых элементов общественной структуры по поводу сохранения и изменения их социального положения. (см. Политика; Структура социальная; Положение социальное; Классы, Касты; Общность социальная).

Наряду с научно строгим определением социальной политики, подчёркивающим её сущность, широко распространены поверхностные представления о социальной политике, ограничивающиеся её отдельными содержательными характеристиками, а зачастую и поверхностными формами. Например, часто социальную политику сводят к совокупности мер или мероприятий, направленных на обеспечение тех или иных параметров социального положения. Нередко социальную политику ограничивают деятельностью государства (а то и аппарата органов государственной власти), забывая о деятельности иных субъектов общества. Или выпячивают лишь некоторые параметры социального положения (например, уровень жизни или занятость). Все подобные недостаточно глубокие и не целостные представления о социальной политике. затрудняют восприятие её существа и проблематики во всей полноте и на уровне закономерностей, а не только на уровне поверхностных проявлений или выхватывания из целостного контекста отдельных свойств и сфер.

Заблуждением или сознательной демагогией являются утверждения, будто общество или государство на том или ином этапе вообще не имеют и не проводят социальной политики. Исчезновение или изъятие социальной политики из жизни общества и деятельности государства невозможно в принципе, по самому определению социальной политики как взаимодействия элементов социальной структуры (общество не бывает бесструктурным и не может прервать взаимодействия внутри собственной структуры). За утверждением об отсутствии социальной политики стоит обычно её антинародный характер, её проведение не в интересах большинства населения.

Абрис содержания социальной политики

Для содержательного раскрытия социальной политики необходимо охарактеризовать процесс взаимодействия социальных групп в нескольких важнейших аспектах:

─ круг реальных участников социальной политики, то есть определить круг реально действующих и социально пассивных субъектов;

─ состав наиболее влиятельных субъектов (классов, социальных групп); решающие параметры их социального положения; их самые важные современные социальные проблемы;

─ место государства в социальной политике;

─ цели наиболее влиятельных субъектов социальной политики, их стратегии и программные приоритеты;

─ конкретно-историческое соотношение социальных сил;

─ сложившиеся устойчивые тенденции и векторы социального развития;

─ степень социальной устойчивости общества, важнейшие факторы его стабильности и нестабильности (это проблемы социальной безопасности, устойчивости, стабильности).

Субъекты социальной политики

Социальные группы и социальные общности как структурные части общества (народа) ─ несомненная реальность (см. Группы социальные; Общности социальные). Но они могут действовать или бездействовать, осознавать свои интересы и не осознавать, организовываться для действий в обществе или быть политически не организованными. Словом, они могут быть активными участниками, активно действующими социальными силами (см. Силы социальные) и в этом смысле ─ реальными субъектами политики вообще и социальной политики в частности. А могут быть и пассивными неорганизованными участниками социальных процессов и в этом смысле ─ потенциальными, формальными субъектами социальной политики.

Существенно и то, что социальные группы, классы, общности редко действуют непосредственно. Обычно в интересах практического социально-политического действия они создают представляющие их интересы партии, организации, движения, органы и т.п. Субъекты социальной политики общественно организуются, то есть как бы раздваиваются (удваиваются). "Первородные" (первич-ные) субъекты ─ это сами группы и общности. Они являются носителями своих интересов (См. Интересы; Интересы социально-групповые (классовые)). А вторичные ─ субъекты-представители первичных субъектов. По форме вторичные субъекты ─ социальные институты, представляющие интересы социальных групп и социальных общностей (см. Институты социальные).

Субъекты социальной политики ─ это реально самостоятельные (свободные) и притом фактически действующие граждане, социальные группы и социальные общности, а также представляющие их институты, организации и органы власти, реально активно взаимодействующие в социальной сфере, то есть формулирующие, предъявляющие и отстаивающие интересы граждан, социальных групп и социальных общностей в этой сфере (См. Субъекты социальной политики; Субъекты социальной политики первичные; Субъекты-представители в социальной политике; Институты социальные).

Особенностью тоталитарного общества времён СССР была монополия на власть номенклатуры (правя-щей касты). При такой монополии многие субъекты приобретают декоративный (бессодержательный) вид, фактически не являются субъектами, им свойственны пассивность, формальность. Профсоюзы, комсомол, женские советы, местные советы, первичные организации партии власти (КПСС) ─ много было разных структур. Но действовали они несамостоятельно, исполняли предписанное сверху. И только наверху (на уровне номенклатуры КПСС) реально рассматривались конкретные вопросы и принимались решения.

После революции 1988-1991 гг. Россия пыталась уйти от тоталитаризма к демократии. Если бы это удалось, возникло бы гражданское общество (см. Гражданское общество).

Гражданское общество ─ тип общественного устройства, отличительный признак которого ─ реальная многосубъектность общественной, экономической, социальной, культурной, политической жизни. В гражданском обществе реально действует множество независимых друг от друга субъектов (центров) подготовки, принятия и осуществления решений. Их взаимодействие регулируется законами страны и международными актами.

В наиболее развитом виде гражданское общество существует в форме демократии. Диктаторская форма правления существенно деформирует гражданское общество, порождает тенденции и опасность его фашизации. В фашистском (тоталитарном) обществе многосубъектность носит декоративный вид или отсутствует даже формально.

Особенности государства

как субъекта социальной политики

В период перехода от тоталитаризма к демократии происходит постепенный отказ от стереотипного (то есть окостеневшего, шаблонного) представления, будто социальная политика ─ это дело исключительно государства и его органов. Постепенно складывается многосубъектность жизни общества, в том числе и в конкретных её сферах ─ экономической, социальной, политической и др. Реальных субъектов социальной жизни становится всё больше, происходит их новая группировка, объединение в соответствии с формирующейся новой социальной структурой.

Такова общая логика, магистральная линия развития. А в реальной жизни многосубъектность гражданского общества складывается через борьбу, через эпизоды схваток за власть, за сознание людей, через хитрости и промахи, через крайности. Чем меньше политической культуры, политического опыта взаимоотношений между классами, тем больше крайностей, промахов и оплошностей.

Появление многих реальных субъектов социальной политики не отрицает субъектность государства и не означает умаление роли государственности (такое отрицание и умаление свойственны доктринам либерального фундаментализма). Становление демократии отрицает тоталитарный и диктаторский типы государства, объективно требует укрепления государственности демократического типа. В гражданском обществе многосубъектность социальной политики включает в себя правовое демократическое государство как ключевой компонент,

В отличие от невластных субъектов-представителей (субъектов-институтов), выражающих и обеспечивающих интересы отдельных элементов социальной структуры, властные (государственные и муниципальные) субъекты-институты социальной политики призваны выражать и обеспечивать интересы сохранения и воспроизведения целостности общества, устойчивости (жизнеспособности) его социальной структуры, относительно мирного взаимодействия в обществе социальных сил, нацеленных на противоречащие друг другу интересы.

Государство как субъект социальной политики несколько по-разному устроено и по-разному действует в обществах с унитарным и федеративным или конфедеративным или союзным государственным устройством. Различия проистекают из того, что государство может (при федерациях) как бы разделяться внутри себя на разные государственные субъекты (не следует путать субъекты федерации с государственными федеральными органами - министерствами, ведомствами, округами функционального назначения), а может и складываться на основе совместных действий разных государственных субъектов (при союзах и конфедерациях). А унитарные государства не содержат внутри себя государственных субъектов. Понятно, что множественность государственных субъектов порождает целый круг их особых отношений социально-политического характера (см. Политика социальная государственная).

Соотношение социальной политики

и государственной социальной политики

Государственная социальная политика ─ действия государства в социальной сфере, преследующие определённые цели, соотнесённые с конкретно-историческими обстоятельствами, подкреплённые необходимыми организационными и пропагандистскими усилиями, финансовыми ресурсами и рассчитанные на определённые этапные социальные результаты.

В тоталитарном обществе социальная политика сводится практически к монопольным действиям тоталитарного режима в социальной сфере. В демократическом обществе социальная политика представляет собой совместную функцию демократического государства и других субъектов гражданского общества. Период перехода от тоталитарного общества к демократическому формирует своеобразную социальную политику переходного периода.

Тоталитарное прошлое укоренило абсолютизм государственной власти в проведении социальной политики при полной пассивности населения в предъявлении прав, осознании интересов, формулировании претензий и требований, в защите своего социального положения. Продвижение к демократии обеспечивается одновременным и согласованным отходом от абсолютизма государственного управления и от пассивности населения. В переходный период постоянно остаётся соблазн и опасность диктаторских методов "наведения демократии", соразмерные гражданскому бездействию населения. Пассивность, неорганизованность, социальная бесструктурность послетоталитарного общества ─ постоянная питательная основа перекосов социальной политики в сторону политически бесконтрольных и социально безответственных действий государственных властей. Облик и содержание социальной политики в этот период могут определяться властями практически целиком и практически произвольно.

Всё зависит, следовательно, от характера государства в переходный период, степени его приверженности интересам страны, народа, от уважения им традиций, достижений, культуры страны, уходящей от тоталитаризма. Реальная возможность проводить практически любую социальную политику делает остро актуальным вопрос об исторической ответственности государственных властей за перемены в социальном положении населения страны в целом и всех составляющих его групп и общностей.

Сведение всего содержания социальной политики к государственной социальной политике имеет, стало быть, историческую причину ─ привычку мыслить понятиями тоталитарного общества. Такое сведение ─ распространённый в современной России стереотип мысли (шаблон, грубая прямолинейность, заскорузлость). Он не безобиден.

Социальное целеполагание

и целенаправленность социальной политики

Важная содержательная характеристика социальной политики – система целей, которые ставят перед собою активные участники социальной политики (её субъекты). Применительно к социальным взаимодействиям цели суть желательные результаты общественных перемен. Каждая из общностей и социальных групп (классов) представляет себе не только своё сложившееся положение в обществе, но и своё реально возможное изменившееся к лучшему положение. Если социальная группа или общность активно общественно действует (является субъектом социальной политики), она осознаёт улучшения своего положения в обществе как цель своих действий. Если социальная группа (или общность) пассивна, то вместо цели у неё мечта, чаяние, надежда на чудо или на доброго субъекта социальной политики (на государство, например, или на влиятельного деятеля).

В тоталитарном обществе большинство субъектов являются не настоящими, не самостоятельно действующими, декоративными. Реальным субъектом социальной политики является лишь правящая социальная группа (каста), все остальные ─ разве что объекты социальной политики. И цели, по сути дела, может иметь и ставить только правящая каста.

В демократическом обществе, в отличие от тоталитарного, не может быть ситуации фактической односубъектности. А потому не может быть и ситуации, когда в социальной политике на всех её субъектов одна цель. Каждый из реальных субъектов социальной политики имеет свои цели. Множественность социальных целей ─ это нормальное и единственно плодотворное состояние для многосубъектного гражданского (демократического) общества.

В демократическом обществе разнообразие целей является первичным свойством, образующим качественную особенность общества. Это вовсе не игнорирует важную для любого общества проблему единства целей, проблему общественной консолидации, проблему так называемой национальной идеи, проблему единой системы ценностей в обществе. Однако в демократическом обществе все эти задачи стоят и решаются иначе, чем в тоталитарном. В демократическом обществе единство достигается не путём насильственного уничтожения и подавления разнообразия, а путём культивирования общественного взаимодействия, компромисса, объединения социальных сил со сходными целями, демократического противостояния, демократической борьбы. Цели меньшинства так же присутствуют в общественной жизни и в социальной политике, как и цели большинства. И из этого проистекает очень и очень многое и в содержании, и в общественных механизмах осуществления как социальной политики в целом, так и государственной социальной политики.

Социальная политика всегда отчётливо целенаправлена. Целенаправленность выражается в форме стратегии и приоритетов социальной политики (см Стратегия социальной политики; Приоритеты социальной политики). Не следует забывать, что стратегия и приоритеты социальной политики не являются монополией государства как субъекта социальной политики. Каждый из активных субъектов социальной политики выстраивает, отстаивает и в меру своего социального влияния проводит свои стратегию и приоритеты социальной политики.

Типы и тенденции социального развития

Конкретно-исторический подход к социальному развитию. Типы состояний общества и типы социальной политики. Социальная политика является сугубо структурным общественным отношением. Поэтому для практически плодотворного (конкретно-исторического) её раскрытия исключительно, определяюще важен учёт её связи с характером общества как целого (во-первых, с характером общественного устройства, с типом общественного строя, во-вторых, ─ со спецификой фазы, периода, этапа развития общества).

Типы состояний общества как целостной системы лежат в основе типизации социальной политики в крупном плане и позволяют выделить следующие её типы:

─ социальная политика в социально устойчивых обществах (общественных формациях);

─ социальная политика в обществах, находящихся в системных кризисах (в революционных ситуациях);

─ социальная политика в обществах, находящихся в состоянии деформаций (перманентных кризисах общественной системы);

─ социальная политика в обществах, успешно выходящих из системного кризиса путём коренных (революционных) реформ, то есть социальная политика переходного периода.

─ социальная политика в обществах, не сумевших успешно решить исторические задачи переходного периода и обрести качественно новое жизнеспособное общественное устройство.

Социальная политика в социально устойчивых обществах (общественных формациях). Общественными формациями называются такие состояния (полосы) общественного развития, когда социальная и хозяйственная структуры воспроизводятся на своей собственной, социально устойчивой основе и сохраняют свою качественную определённость. Это периоды относительно “плавного” развития (См. Формация общественно-экономическая).

Особенностями социальной политики в социально устойчивых обществах являются:

стабильный (установившийся, ставший привычным для большинства населения и в основном устойчивый) порядок взаимоотношений важнейших социальных групп (и классов);

образование значительных слоёв более или менее удовлетворённых своим общественным положением (в буржуазном обществоведении их часто называют “сред-ним классом”);

сбалансированность общеклассовых интересов господствующего класса и интересов его отдельных частей (подчинение интересов частей общеклассовым интересам). В завершённом виде такое подчинение можно наблюдать в форме правового государства в демократическом обществе и особенно в форме социального государства;

налаживание и поддержание системы мирного социального сосуществования господствующих и подчинённых классов;

ослабление чувства социальной несправедливости, снижение уровня массовой распространённости этого чувства в обществе, снижение влияния протестных, реформистских и особенно революционных идеологий, ослабление и упадок рабочего движения, социальных движений, протестных и освободительных движений. Одновременно распространяются идеологии социал-реформистского и социал-партнёрского толка.

В периоды “плавного” социально-экономического развития взаимоотношения господствующих и подчинённых социальных групп и классов, властей и “низов” протекают в относительно мирных и отрегулированных законами формах.

Социальная политика в обществах, находящихся в системных кризисах (в революционных ситуациях). Кризис общественной системы (системный кризис) ─ это такое состояние общества, когда становится необходимым исторический выбор нового варианта будущего и, как правило, нового общественного устройства (нового типа власти). Развиваться по-старому, по-привычному далее невозможно, потому что имеющиеся власти неспособны поставить новые реалистические цели и наладить эффективные общественные действия для их достижения, а “низы” не желают далее мириться со сложившимися формами жизни. Несоответствие социальных форм жизни новому уровню потребностей и возможностей не просто ощущается, но требует своего преодоления (См. Революционная ситуация).

Особенностями социальной политики в обстановке системного кризиса являются:

активизация общественного сознания во многих социальных группах, обозначение реального многообразия мнений и социально-психологических типов, идеологического многообразия;

нарастание критического отношения к сложившимся социальным порядкам, отчуждённости по отношению к ним;

выявление коренных противоречий существующего общественного устройства, осознание, с одной стороны, необходимости их преодоления, а, с другой, ─ неспособности существующего государства справиться с этой исторической задачей;

формулирование социально-групповых интересов и требований, формирование (или обновление, привязка к злободневным историческим задачам) социально-группо-вых идеологий, формирование социально-групповых субъ-ектов-представителей (организаций, движений, партий, политических союзов и коалиций и т.п.);

выдвижение политических и социальных программ, конкретных требований по поводу коренного улучшения социально-экономического положения классов, общностей и многочисленных социальных слоёв, то есть по существу требования значительных политических и социальных реформ.

В периоды системных кризисов социально-политические взаимоотношения обостряются. Возникают протестные движения, обозначается противостояние властей и “низов”. “Низы” организуются до такой степени, что готовы на историческое выступление, то есть на демонстрацию своего недовольства властями (не путать с историческим наступлением, суть которого ─ борьба не только с существующей системой власти, но и за установление новой системы власти).

В периоды системного кризиса власти охотно дают обещания социальных улучшений, которые не в состоянии выполнить. “Низы” некоторое время верят властям. Если власти проводят-таки некоторые социальные улучшения (пусть даже недостаточные и половинчатые), острота кризиса ослабевает и дело не доходит до социальной революции. Основные резервы ослабления системного кризиса для властей ─ уступки как социального, так и политического характера, идеологические усилия в области массовой пропаганды и – это особенно – слабая организованность “низов” прежде всего из-за отсутствия собственной идеологии, что ведёт к идеологической пассивности и идеологической зависимости “низов” от хорошо отмобилизаванной господствующей идеологии.

Социальная политика в обществах, находящихся в состоянии деформаций (в перманентных кризисах общественной системы). Системный кризис в деформированных обществах протекает существенно иначе, нежели в общественных формациях. Деформирующий фактор – жёсткое давление политической власти на все общественные процессы, “подминание” властями всего общества, устранение реальной многосубъектности, самостоятельности не только социальных действий, но и самостоятельных общественных мнений, фактическое установление насилия как системы власти ─ “режима”. Насилие может осуществляться в открытую, а может маскироваться популярной фразеологией (например, в СССР тоталитарный режим маскировался социалистической фразеологией) (См. Деформация общественной системы).

Придание политическому режиму функций насильственного обеспечения социальной устойчивости общества означает не разрешение системного кризиса, а его “замораживание”, консервирование, изъятие из нормального исторического процесса и прогрессивного развития. Деформация делает кризис общественной системы “отложенным”, постоянно готовым возобновиться.

Социальная политика в деформированных обществах тоталитарного типа также приобретает деформированный характер. Самостоятельность субъектов (и социальных групп, и субъектов-представителей этих групп) фактически упраздняется, приобретая разве что декоративный характер. Государственная социальная политика остаётся единственным реальным видом социальной политики.

Формой осуществления социальной политики в деформированном обществе является система социальных мер правящего режима. Эти меры проходят обычно несколько стадий созревания и осуществления:

просьбы и жалобы населения;

“несвоевременные” предложения в виде секретных или полусекретных постановок вопросов о мерах;

принятие вопроса к рассмотрению (по формуле: “Вопрос тут есть”);

предварительное изучение проблемы и определение “цены вопроса”, то есть суммы необходимых государственных затрат;

включение той или иной меры в перечень предназначенных для проведения государством;

объявление о предстоящей мере (“объявленные мероприятия”);

постепенное осуществление мероприятия (очерёдность, то есть поэтапность определяется при этом по принципу “сначала то, на что надо меньше затрат”, гораздо реже ─ по принципу остроты нуждаемости).

Социальная политика в обществах, успешно выходящих из системного кризиса путём коренных (революционных) реформ, то есть социальная политика переходного периода. Преодоление системного кризиса всегда происходит в форме революции, суть которой – смена типа власти и коренная перемена общественного устройства. Революция по-разному вызревает в деформированных обществах и в общественных формациях, но если она началась и состоялась, то её принципиальные задачи более или менее сходны. Эти задачи сводятся к необходимости проведения системы революционных реформ, охватывающих все важнейшие сферы жизни общества и налаживающих качественно новое жизнеспособное общественное устройство в каждой их этих сфер. Переходным периодом называется исторический период, в течение которого происходит переход от прежней устойчивой социальной системы к качественно новой устойчивой социальной системе (См. Переходный период).

Система революционных реформ в социальной сфере, в обеспечении основных условий жизнедеятельности населения в целом и его важнейших социальных групп является сутью социальной политики переходного периода.

Социальная политика переходного периода ─ социальная политика, соответствующая переходным состояниям общества. Главная особенность состоит в том, что она формируется в условиях исторической совмещенности процессов коренного обновления как общества, так и государства.

Социальная политика переходного периода отражает обострение борьбы за перемены во всех ключевых условиях формирования социального положения. Обострена борьба за степень эксплуатации, за доступ к политической власти, за передел собственности, за сохранение или понижение уровня жизни и уровня социальной защищённости, за условия труда. Исход этой борьбы определяется соотношением политической силы и политической организованности разных общественных групп (классов). Тип и направления действий государства настолько существенны при решении основных социальных вопросов, что борьба за государственную власть становится центральным пунктом влияния на социальную политику.

Социальная политика в обществах, не сумевших успешно решить исторические задачи переходного периода и обрести качественно новое жизнеспособное общественное устройство. Переходные состояния знаменательны тем, что вариантность развития (реальная возможность разных вариантов будущего для страны) остаётся реальной и актуальной для всего переходного периода. Революционное начало переходного периода ещё не гарантирует успешного его завершения. Переходный период можно считать успешно завершённым тогда, когда создано новое жизнеспособное общественное состояние, включающее и устойчивый жизнеспособный доминирующий хозяйственный уклад, и другие важнейшие составные части (порядки, институты, структуры) качественно нового общественного устройства.

Именно этот критерий успешности переходного периода ─ формирование качественно нового и притом жизнеспособного общественного строя ─ выдвигает в центр внимания созидательные задачи послереволюционных реформ, включая и социальные реформы. Соразмерение разрушительных и созидательных задач революции ─ ключевой вопрос её исторической роли и исторической успешности. Государство, являющееся самым действенным субъектом революционных преобразований, просто обязано обеспечивать плодотворный баланс разрушительной и созидательной работы революции.

Не всегда это удаётся. Бывает, что разрушения превышают исторически плодотворную меру, а созидательная работа ─ недостаточна для возникновения и укрепления качественно нового общественного устройства. Так случилось в России в 1990-е годы.

В подобных случаях переходный период как бы иссякает, не завершившись созданием качественно нового жизнеспособного общественного строя. Импульсы революции (ресурс доверия большинства народа власти) ослабевают, затухают. Строительство нового порядка приходится вести не на основаниях послереволюционных реформ, а, как правило, методом государственных программ, включающих и государственную социальную политику.

Может быть научно строго указана коренная причина неудач революционных реформ, незавершённости переходного периода и, вследствие этого, невыхода общества в тот вариант общественного развития, ради которого совершалась революция. Эта коренная причина ─ неудачная социальная политика, а ещё конкретнее ─ недостаточная сила социального действия тех классов и социальных групп, которые особенно заинтересованы в этом варианте будущего и в невозврате дореволюционного состояния общества.

В обществе, не сумевшем успешно решить задачи переходного периода, социальная политика приобретает обычно черты дореволюционной или деформированной. (См. Революция; Контрреволюция; Реставрация; Деформации общественной системы).

Функции (основные задачи и дела)

социальной политики

В каких бы исторических условиях ни протекала социальная политика, какой бы её исторический тип ни складывался, всегда есть круг более или менее схожих, постоянных, типовых, возобновляющихся проблем, которые и составляют её реальное содержание. Все эти проблемы касаются состояния и потребностей улучшения общественного положения, общественных условий жизни различных социальных групп.

Основной круг функций (то есть главных общественных задач, направлений) социальной политики:

1. 1. Обеспечение социальной устойчивости общества, социальной безопасности общества. Социальная структура может быть разной в разных обществах, она может качественно меняться в истории одного и того же общества в результате революций и революционных реформ. Но она должна обладать свойствами устойчивости и самовозобновляемости (динамичности), иначе данное общество разрушается, приходит в упадок, перестаёт существовать. Социальная структура должна быть настолько устойчивой, чтобы выдержать как внутренние, так и внешние опасности её разрушения и вместе с тем выносить в себе перспективу и потенциал качественного обновления путём реформ и революций.

Все ныне существующие общества и современный мировой порядок основаны на принудительном социальном донорстве одних социальных групп и стран в пользу других социальных групп и стран (то есть на эксплуатации). Отношения принудительного социального донорства в корне своём антагонистичны. Проблемы социальной устойчивости в том и состоят, чтобы избежать открытых форм антагонизма, включая войны между странами и гражданские войны.

Господствующие классы накопили исторический опыт силовой консервации антагонизмов, подавления восстаний и революций, запрета и дискредитации освободительных идеологий, движений и партий. Но ими же, особенно в ХХ веке, накоплен и богатый опыт поддержания социальной безопасности путём компромисса интересов стран и классов, налаживания механизмов социальной направленности антагонистически противоречивых процессов. Примеры известны: социальное рыночное хозяйство, социальное государство, международная помощь слаборазвитым странам и др. Центральным пунктом в таких случаях всегда является крупномасштабное властное (государственное) перераспределение части эффекта в пользу социальных доноров, что и компенсирует (временно блокирует, ослабляет) их потенциальное массовое недовольство социальной несправедливостью эксплуататорской системы.

2. 2. Обеспечение политической устойчивости власти. Такая устойчивость по-разному достигается в обществах разного типа и в разных конкретных исторических условиях, но суть всегда сводится к такому распределению реального участия социальных групп (в том числе классов) и общностей в политических решениях, которое удерживало бы доминирующее влияние во власти того же самого господствующего класса. В противном случае меняется классовый тип власти и становятся неизбежными революционные преобразования. Среди этих преобразований опять-таки приоритетным становится обеспечение политической устойчивости, но уже новой власти.
3. 3. Обеспечение такого распределения власти в хозяйстве (собственности), которое признавалось бы большинством справедливым, не требующим борьбы за передел.
4. 4. Налаживание такой системы распределения экономических ресурсов и экономического эффекта, которая более или менее устраивает подавляющее большинство населения. От распределения экономических ресурсов в решающей мере зависят материальные условия жизни людей в обществе, возможности решения проблем разных социальных групп. Инвестиции и их структура, уровень и дифференциация доходов, совокупный размер и структура ежегодных социальных расходов, условия и размеры социальной помощи и поддержки – эти и иные экономические параметры имеют социальный смысл и социальное предназначение.
5. 5. Обеспечение обществом и государством необходимого и достаточного уровня экологической безопасности.
6. 6. Обеспечение обществом и государством необходимого и достаточного уровня социальной защищённости как населения в целом, так и каждой из его социальной групп и общностей.

Социальная защищённость ─ одна из общественных ценностей, объективная положительная социально-психологическая оценка социальными субъектами данного конкретно-исторического общества как жизненной среды. Чувство социальной защищённости возникает и бывает устойчивым, если социальная группа или население в целом осознают, что социальные риски целенаправленно понижаются обществом и государством до степени, когда они не могут существенно нарушить нормальное общественное положение. (См. Защищённость социальная; Риски социальные; Защита социальная).

Основные сферы осуществления

социальной политики

Социально-политические отношения существуют в обществе не обособленно, а как общественная форма всех без исключения хозяйственных, культурных, потребительских процессов. Социальная политика привносит в эти процессы их связанность с разнообразием интересов классов, социальных групп, общностей. К примеру, увязанность экономических процессов с интересами делает их политико-экономическими процессами. В некоторых отраслях хозяйства и сферах отношений влияние (роль, значение) социально-политических отношений особенно существенно и даже является фактором, задающим их качественную определённость. Таковы комплекс отраслей социального хозяйства и социально-трудовая сфера. (См. Социальное хозяйство; Социально-трудовые отношения).

Литература. Ракитский Б.В. Наука о социальной политике: методология, теория, проблемы российской практики. В двух томах. Том первый: Энциклопедические статьи по проблемам социальной политики. – М.: Институт перспектив и проблем страны; ПРОБЕЛ-2000. 2017. 412 с.;  Том второй: Становление науки о социальной политике. – М.: Институт перспектив и проблем страны; ПРОБЕЛ-2000. 2017. 792 с.; Б.В.Ракитский. Социальная политика, социальная защита, самозащита трудящихся в обществе. ─ М: ИППС, 1998; Б.В.Ракитский. Концепция социальной политики для современной России. М: 2000; Гонтмахер Е.Ш. Социальная политика в России: уроки 90-х. М: 2000; Социальная политика. Учебник (Под общей редакцией Н.А.Волгина). М: 2002; Международные акты о правах человека. Сб. документов. М: Изд. НОРМА, 2000; Ракитский Б.В., Ракитская Г,Я, Мандель М.Д. Социально-трудовые права и свободы: российские и международные принципы, нормы, проблемы. Учебник (по программам высшего классового образования) ─ М.: Институт перспектив и проблем страны. 2008

ПОЛИТИКА СОЦИАЛЬНАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ─ действия государства в социальной сфере, преследующие определённые цели, соотнесённые с конкретно-историческими обстоятельствами, подкреплённые необходимыми организационными и пропагандистскими усилиями, финансовыми ресурсами и рассчитанные на определённые этапные социальные результаты.

В гражданском обществе государственная социальная политика осуществляется в многосубъектной среде. Цели и содержание государственной социальной политики формируются как результат взаимодействий государства с субъектами гражданского общества и их представителями.

В тоталитарном обществе государство фактически сосредотачивает у себя всю полноту социальной политики, является её единственным субъектом. Все остальные структурные элементы общества оказываются объектами социальной политики,  то есть занимают в ней сугубо пассивное положение. При этом, как это ни парадоксально, их вынужденная пассивность расценивается правящим режимом как иждивенческие настроения, а деятельность государства, отстранившего граждан от реального участия в социальной политике, ─ как неустанная забота о благе народа.

В периоды революционного перехода от тоталитарного к демократическому гражданскому обществу сохраняется традиция сильной роли государства, а формирование субъектов гражданского общества происходит замедленно, отстаёт от потребностей общества. Социальная политика приобретает вынужденно государственный характер. Ресурс демократизации социальной политики используется слабо. Существует опасность губительной бюрократизации социальной политики.

Государственная социальная политика в федеративном государстве имеет свои особенности в силу того, что само государство является многосубъектным. Функции и конституционные обязанности государства в социальной сфере распределяются между федеральным уровнем и уровнем субъектов федерации. Способами распределения являются: конституционное распределение пределов (предметов) ведения Федерации, ведения субъектов федерации и их совместного ведения (статьи 71, 72 и 73 Конституции Российской Федерации); договорное распределение функций и фактически сложившееся, но до времени неурегулированное нормативными актами и законами выполнение функций и взаимодействие при их выполнении.

Применительно к государственной социальной политике иногда (в основном для подчёркивания её этапных задач или этапных особенностей) используется понятие “сильная социальная политика” (см. Политика социальная сильная).

ПОЛИТИКА СОЦИАЛЬНАЯ СИЛЬНАЯ ─ понятие, используемое применительно к государственной социальной политике.

Сильная социальная политика ─ активная, полноценная социальная политика, при которой в полном объёме, эффективно и последовательно реализуется классовая сущность и потенциал государства того или иного типа, а социальные результаты в полной мере соответствуют целям господствующих в обществе классов или каст.

Демократическое государство, если и когда оно осуществляет сильную социальную политику,  в полном объёме выполняет свои конституционные функции по обеспечению прав, свобод и обязанностей граждан в социальной сфере. Сильная социальная политика тоталитарного государства в полном объёме реализует его недемократическую, антигуманную социальную сущность. В обществах с авторитарным (самодержавным) политическим режимом сильной должна признаваться социальная политика, укрепляющая авторитарный режим и сохраняющая привилегированное социальное положение правящей касты (обычно чиновничества, «партии власти»).

В частности, при сильной социальной политике демократическое государство совместно с другими субъектами гражданского общества вырабатывает стратегию и приоритеты социальной политики, организует их практическое воплощение в жизнь.

Тоталитарное государство при сильной социальной политике проводит решительные меры по социальной сегрегации населения, по образованию каст (“категорий населения”) с разным социальным положением, разными реальными возможностями и функциями, проводит имперскую политику внутри страны, при необходимости ─ массовые репрессии, депортации, запреты и ограничения гражданских свобод при одновременной массированной демагогии и прославлении заботы государства о народе, о человеке, о его благе.

Авторитарные режимы по типу своей социальной политики занимают промежуточное положение между демократической и тоталитарной моделями её осущест-вления.

Антипод сильной социальной политики ─ пассивная социальная политика, при которой демократическое государство не справляется с выполнением своих конституционно обязательных функций, а тоталитарное ─ загнивает и разрушается.

Существует обыденное (обывательское) представление о сильной социальной политике государства. Оно обычно совпадает с образом государства, нарисованным официальной государственной пропагандой, и сводится к культивированию обывательских ожиданий забот и щедрот от государства (прибавки пенсий, раздачи льгот, пособий, послаблений, обещаний и т.п.). На деле в таких случаях речь должна бы идти не о сильной социальной политике, а об успешной демагогии и об удачной официальной пропаганде среди населения с низкой политической культурой.

В «лихие 1990-е» обывательские представления о сильной социальной политике подводили очень многих к выводу, что социальная политика правительств Президента Б.Н.Ельцина была крайне слабой, а, можно сказать, что её и вообще не было. На самом деле в «лихие 1990-е» эффективно проводилась исключительно сильная социальная политика. Это была антинародная социальная политика, использовавшая среди прочих и методы, преступные против человечности (экономический геноцид населения). Важнейшие меры государственной социальной политики в 1990-е годы ─ «шоковые рыночные реформы», форсированное первоначальное накопление капитала путём массовой приватизации государственной собственности и обвального урезания трудовых доходов населения; создание крупных частных состояний и массовидных нищих слоёв населения; разрушение системы социальной защищённости и отраслей социального хозяйства; допущение недобросовестной конкуренции (в том числе и на рынке труда) и обширного теневого (в том числе и криминального) сектора хозяйства и социально-трудовых отношений; и т.п.

После «лихих 1990-х» тип социальной политики российского авторитарного государства не изменился и она не перестала быть сильной с точки зрения интересов эксплуататорских классов. Важнейшие меры сильной государственной социальной политики после «лихих 1990-х»: государственная самоамнистия по невыполняемым социальным обязанностям и обязательствам в форме «монетизации льгот» (то есть упразднения социальных обязательств государства); стагнация уровня реальных трудовых доходов вместо их восстановительного роста после «шоковой терапии»; разрушительная «оптимизация» отраслей социального хозяйства (здравоохранение, просвещение, высшее образование, культурное обслуживание) путём чрезмерной интенсификации труда; жилищно-коммунальная реформа; формирование чиновничества как господствующего сословия; допущение коррупции в непривычно больших размерах; урезание социальной субъектности и препятствование формированию гражданского общества (модель так называемой «суверенной демократии», образование «партии власти» как фактически сословного института); и т.п.

ПОЛОЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЕ (социально-экономическое положение, общественное положение, положение в обществе) – устойчиво воспроизводимый в данном обществе тип жизнедеятельности людей (в том числе тип индивидуальной жизненной судьбы), который формируется совокупностью реально доступных им условий и способов жизнедеятельности и определяет фактические возможности, направленность развития личности и, в конечном счете, ─ социальный тип личности.

Социальное положение ─ перманентная (постоянная, непрерывная) проблема всех обществ, поскольку они социально-структурны (См. Структура социальная). Категория “социальное положение” выработана обществознанием не для того, чтобы просто отмечать и созерцать очевидные различия в жизнедеятельности людей. Эта категория выявляет и фиксирует тот тип и круг различий, которые существенны настолько, что делают разнотипной жизнедеятельность людей в обществе, социально сгруппировывают людей и формируют объективные предпосылки их солидарных интересов и действий.

Различия социального положения, закономерные для того или иного исторически устойчивого общественного устройства, проявляются в качественном типовом системном разнообразии социальных фигур. Так, для рабовладельческого общества характерны рабовладельцы, рабы, пролетарии; для феодализма ─ помещики, вассалы, бояре, дворяне, смерды, крепостные, холопы; для капитализма ─ капиталисты, наёмные работники, рабочие.

Cоциальное положение есть ансамблевое (социально-групповое, социально-классовое) место человека в обществе, принципиальные координаты его социализированности. Cоциальное положение ─ основная комплексная характеристика жизнедеятельности структурных частей общества (См. Группы социальные; Общность социальная) и населения в целом. В состоянии и динамике этой характеристики непосредственно выражаются, проявляются цели и результаты социальной политики (См. Политика социальная).

Каждому типу общества (феодальное, буржуазно-демократическое, тоталитарное, колониально зависимое и пр.) соответствует качественно определённое социальное положение населения в целом и определённый характер дифференциации населения по социальному положению – определённая социальная структура (см. Структура социальная).

Cоциальное положение как тип жизнедеятельности лучше всего мог бы быть описан понятиями, отражающими особенности данного типа жизнедеятельности в сравнении с иными типами. Классическое достижение в выработке научно точных и ёмких понятий ─ Марксовы характеристики социального положения фабричных рабочих, аналитически выработанные в его “Капитале”: частичный работник, придаток машины, формальное и реальное подчинение труда капиталу. При этом все эти характеристики принадлежат наёмному рабочему, эксплуатируемому при машинной организации производства. Благодаря такому анализу рабочий предстал как новый социальный тип, порождённый именно первой промышленной революцией.

Современная наука не демонстрирует Марксова уровня анализа социального положения. Её методологический “потолок” ─ описание социального положения через набор (совокупность) реально доступных общественных условий и способов жизнедеятельности. Отечественное обществоведение продолжает в этом отношении подход В.И.Ленина, применённый при определении классов в работе “Великий почин” (1919), а ранее обозначенный русскими последователями К.Маркса (например, М.И.Туган-Барановским).

Среди общественных условий, формирующих социальное положение всех членов общества и элементов его социальной структуры (социальных групп, социальных общностей), наиболее важными являются следующие:

1. 1. Общественное устройство (общественный строй), в котором закреплено генеральное распределение ролей в обществе, в первую очередь разделение на эксплуататоров и эксплуатируемых, господ и подчинённых (См. Эксплуатация; Классы; Касты).

Принципиально важно, осуществляется ли прогресс на основе эксплуатации или эксплуатация не допускается. В обществах, развивающихся на основе эксплуатации, значительная (обычно большая) часть общества оказывается эксплуатируемых и объективно (и субъективно) отчуждена от установившихся порядков, не воспринимает их как свои, считает их навязанными. Напротив, меньшая часть общества оказывается в положении эксплуатирующих и дорожит этим преимущественным (привилегиро-ванным) положением. Реальный внутренний раскол общества, основанного на эксплуатации, предопределяет главную проблему социальной политики в таком обществе ─ проблему обеспечения гражданского мира, социального компромисса, социального партнёрства, как минимум ─ социального перемирия.

2. 2. Власть в обществе как способ поддерживания социальной устойчивости (См. Власть). Существенно важен тип (модель) доминирования господствующих классов во власти, варьирующий от прямой диктатуры до социального партнёрства. В социальном положении той или иной социальной группы или общности фактор власти отражается как степень реальности (или нереальности) фактического участия в политике и как степень влиятельности этого участия.
3. 3. Власть в хозяйстве (собственность). Собственность ─ это прежде всего властно-хозяйственные отношения, то есть разделение на тех, кто принимает в хозяйстве самые важные, а то и все решения, и тех, кто обязан их только исполнять. В распределении имущества это разделение на господ и подчинённых отражается и закрепляется. Но основными, определяющими в собственности являются не имущественные, а именно властно-хозяйст-венные отношения.

Собственность ─ это проекция общественного устройства и распределения власти в обществе на экономическую сферу. В обществах, где доминирует частная капиталистическая собственность, социальное положение частных собственников воспроизводится и упрочивается за счёт сохранения социального неравенства и подчинённого положения социальных групп эксплуатируемых трудящихся (большая их часть ─ наёмные эксплуатируемые). Это абсолютный закон. Модели социального рыночного хозяйства и социального партнёрства позволяют смягчать жёсткость действия этого закона (См. Собственность; Собственность (как характеристика социального положения); Социальное рыночное хозяйство; Партнёрство социальное).

4. 4. Экономические условия ─ комплекс условий обеспечения средств существования и развития, необходимых и достаточных для воспроизведения и общественно нормальной эволюции социального положения социальных групп и общностей. Сюда относятся не только доходы, но и условия просвещения, образования, здравоохранения, обеспечение жилищами, коммунально-бытовыми услугами, уровень благоустройства населенных мест и т.п. (См. Доходы; Хозяйство социальное; Качество жизни; Уровень жизни; Социальная сфера; Сфера социально-трудовая).
5. 5. Экологическая безопасность (уровень экологических опасностей как в природной среде, так и в поселениях, и в сфере производства). (См. Защищённость экологическая; Безопасность экологическая; Условия труда; Безопасность труда).
6. 6. Защищённость от социальных опасностей (социальная защищённость) ─ мера пригодности (приемлемости) для населения в целом, для социальных групп и людей данного общества как социальной среды обитания. Защищённость от социальных опасностей ─ ценность, обеспечиваемая тем общественным порядком, в котором субъекты могут опираться на общественный строй как на гаранта сохранения (неухудшения) своего положения в обществе, а также при выдвижении требований по его улучшению или отстаиванию (см. Риски социаль-ные; Защищённость социальная).

Важнейшие факторы (общественные условия), объективно формирующие социальное положение, не едины для всех членов общества, а различны (дифференцированы), что создаёт объективные предпосылки дифференциации социального положения и социального группирования по признакам схожести социального положения (См. Социальная структура; Социальная группа; Классы).

Параметры социального положения ─ конкретные измерители социального положения, его качественно-количественные характеристики (показатели и оценки), система которых позволяет достоверно и с определённостью, необходимой и достаточной для практики, судить о реальном, прогнозируемом или программируемом социальном положении и комплексно оценивать его состояние (достигнутый рубеж).

Параметры социального положения применяются также при определении качественных соотносительных уровней (состояний) благосостояния (нищета, достаток, бедность, богатство и др.) (См. Состояния общественные (социальные)).

Литература: Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии. – К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, 2-е изд. Т.2. М. 1955; Маркс К. Капитал. Том 1, главы 11-13. – К.Маркс и Ф.Энгельс Сочинения, 2-е изд. Т.23. М. 1960; Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. Отдел IV. – М.: РОСПЭН. 1998; Ракитский Б.В. Социальная политика и интересы трудящихся. - М.: март 1995;  Ракитский Б.В. Социальная политика, социальная защита, самозащита трудящихся в обществе. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 1997 (часть первая), 1998 (часть вторая); Ракитская Г.Я. Социально-трудовые отношения (общая теория и проблемы становления их демократического регулирования в современной России). – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2003; Ракитский Б.В., Ракитская Г.Я., Мандель М.Д. Социально-трудовые права и свободы: российские и международные принципы, нормы, проблемы. Учебник (по программам высшего классового образования). – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2008;

ПОЛУПОБЕДА – понятие из числа (из круга) тех понятий, которые ухватывают существенные тонкости и оттенки конкретных ситуаций и состояний классовой борьбы и классовых взаимоотношений. Другие примеры понятий такого же типа – победа принципа, презумпция неблагоприятности (См. Победа принципа; Презумпция неблагоприятности). Полупобедой называется явный успех в классовой борьбе (будь то переговоры профсоюза с работодателем, стачечная борьба, забастовка или даже восстание), но успех не полный, ещё не закреплённый, при сохранении большой вероятности его утраты, попятного движения. Полупобедой может быть, например, принуждение работодателя к ведению коллективных переговоров, вынужденная (вырванная работниками) уступка работодателя на переговорах, выигранный суд по защите нарушенных прав и свобод, уступка правительства при политической борьбе трудящихся и граждан за свои интересы. Во время первой русской революции полупобедой для миллионов бастующих трудящихся и для всех поддерживающих революцию было издание царского манифеста 17 октября 1905 г. (См. Манифест императора Николая II «Об усовершенствовании государственного порядка» 17 октября 1905 года; Революция 1905-1907 гг. в России). Тогда рабочая стачка впервые поставила царизм на колени. Председатель Петербургского Совета Л.Д. Троцкий позже вспоминал: «18 октября, на другой день после опубликования манифеста, перед петербургским университетом стояли многие десятки тысяч, не остывшие от борьбы и опьянённые восторгом первой победы. Я кричал им с балкона, что полупобеда ненадёжна, что враг непримирим, что впереди западня, я рвал царский манифест и пускал его клочья по ветру. Но такого рода политические предупреждения оставляют только лёгкие царапины в сознании массы. Ей нужна школа больших событий» (Троцкий Л.Д. Моя жизнь. М.: ПРОЗАиК. 2014. Стр. 151). Полупобеда  – сложный и противоречивый феномен и эпизод классовой борьбы. Она несёт в себе духовный подъём и одновременно требует сосредоточенности и наращивания усилий в классовой борьбе. Эмоции и уроки полупобед – важный вклад в формирование культуры классовой борьбы (См. Культура класса; Культура классовой борьбы).

ПОРЯДОЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК ─ понятие, оценивающее (положительно) тип поведения в обществе, во взаимоотношениях с людьми (См. Порядочность). Содержание понятия “порядочный человек” полностью зависит от конкретно-исторического типа общества, от классовой или сословной среды, применительно к поведению в котором (в которых) формируется (складывается) и употребляется. Порядочный человек в светском аристократическом кругу Средневековья, в мире капиталистического предпринимательства, в среде интеллигенции, в среде так называемых интеллектуалов, в тоталитарном обществе, в демократическом обществе, в среде чиновничества, в среде военщины — это совершенно разные порядочные люди. Природа и мерила их порядочности существенно различны, как различны ценности и моральные установки среды каждого из таких типов порядочных людей. Общечеловеческое в их порядочности если и присутствует, то уступает по значимости (влиятельности) классово-сословному, социально-групповому, конкретно-историческому.

Понятие “порядочный человек” было довольно широко распространено в СССР во второй половине ХХ века. Это было время загнивания тоталитарного (фашистского) строя. Ценности и моральные установки фашизма (тоталитаризма) требуют от каждого специфического отношения к другим людям (не говоря уж о том, что, например, доносительство вменяется в гражданскую обязанность, а недоносительство уголовно наказуется). Каждый выступает как бы контролёром по отношению к другим. Он более, чем морально, обязан фиксировать соответствие или несоответствие их поведения официальным тоталитарным установкам и нормативам поведения. Стоящий выше в тоталитарной иерархии обязан учинять пресекающие и воспитательные санкции при несоответствующем поведении и поощрительные ─ при образцовом поведении. “Порядочный человек” было в это время понятием, обозначавшим того выше стоящего, который не проявлял фанатичного или излишне прямолинейного рвения в контроле над поведением ниже стоящих. Порядочным был тот, кто был способен на снисхождение, на принятие во внимание конкретных обстоятельств, мог “войти в положение”, “не рубить с плеча”, амортизировать удар тоталитарной системы по судьбе конкретного человека или коллектива.

Конечно же, игра в “порядочного человека” была и одной из технологий профессиональной партийной работы в тоталитарной партии власти (КПСС), а также в карательных органах (НКВД, КГБ и др.). Но тип порядочного человека стал всё же общественно распространённым явлением во второй половине ХХ века в СССР в силу ослабления и разложения тоталитарной системы.

По крупному, бескомпромиссному счёту судьба порядочных людей в тоталитарном СССР незавидна, их моральный облик ─ не без изъянов. Порядочные люди встроены в тоталитарную систему, являются её орудиями, хотя и не являются её ревностными лакеями. Но в актуальном, прагматическом плане порядочные люди были очень ценны, притягательны, как отдушина, как глоточек доброты, мягкости, сострадания. В 1960-1980-е годы, когда СССРовский фашизм вовсю разлагался, порядочных людей (в описанном смысле) было даже больше, чем фанатиков тоталитарной системы. Разлагающийся тоталитаризм чреват не свободой, а оттепелью, послаблениями произвола и насилия. Порядочные люди на партийной и государственной службе, в рядах номенклатуры в это время ─ явление оттепельное (См. Оттепель). Их общественная позиция облегчала появление и утверждение самостоятельной мысли, демократических настроений в 1960-1980-е годы в СССР.

В литературе (художественной, мемуарной, исторической) имеются описания поведения порядочных людей в советском обществе. Например, А.И.Солженицын в “Архипелаге ГУЛАГ” описывает (в главе “Арест”) порядочного человека комбрига З.Г.Травкина. Другой пример. В книге “Российская социология шестидесятых годов в воспоминаниях и документах” (Отв. редактор Г.С. Батыгин, редактор-составитель С.Ф.Ярмолюк. СПб. 1999. 683 с.) собраны документы о глумлении парторганов КПСС над общественными науками. Но есть в этой книге и документы, свидетельствующие о поведении порядочных людей в научной среде.

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОГО (РЕВОЛЮЦИОННОГО) ГУМАНИЗМА ИДЕОЛОГИЯ ─ потребная в современных условиях и уже формирующаяся новая ступень в развитии собственной идеологии эксплуатируемых трудящихся (См. Идеология; Идеология рабочего движения собственная).

Современная общественная наука, стоящая на позициях трудящихся классов, явно отстаёт в теоретическом исследовании путей перехода к обществу, свободному от эксплуатации труда и любых других форм господства человека над человеком. Революционные движения и общественные преобразования под знаменем социалистических (коммунистических) идей привели в 20 веке к ряду неудачных и даже трагических практических результатов. Среди них – утверждение тоталитарного строя в России вскоре после Октябрьской (1917 года) революции, тоталитарные режимы в ряде других стран, называвших себя народными и социалистическими. Это заставляет заново осмысливать вопросы о том, каковы движущие социальные силы и сама вероятность перехода человечества в русло гуманистического общественного прогресса, какими могут (должны) быть гарантии от тоталитарного перерождения послереволюционного общества по советскому или иным вариантам.

Неудачные до сих пор попытки построения социализма и современные тенденции в развитии социально-групповой структуры капиталистического общества делают все более  настоятельными реалистические размышления и глубокие исследования в двух главных аспектах ─ содержательном и субъектном.

Содержательный аспект ─ это модернизация, развитие, обогащение самой социалистической идеологии в направлении, обеспечивающем её последовательно гуманистический характер. (См. Гуманизм)

Субъектный аспект ─ это перспективы формирования социальных групп (классов), способных быть не только субъектом революции под социалистическими лозунгами, но и субъектом последовательно гуманистического исторического творчества (См. Субъекты социальные).

Основная проблематика и современные подходы к исследованию содержательных и субъектных предпосылок «прорыва» человечества в русло последовательного гуманизма могут быть очерчены четырьмя взаимосвязанными гипотезами (аспектами). Эти гипотезы, будучи развиты до состояния научных теорий, поднимут на новую ступень идеологию и теорию социализма.

Первая гипотеза (аспект). К началу ХХI века обозначился новый этап в развитии социалистической идеологии. Он обещает (может) стать этапом перехода от пролетарского революционного гуманизма к последовательному революционному гуманизму – идейно-теоретической основе освободительных движений тех сло-ёв трудящегося и эксплуатируемого народа, которые становятся (могут стать) в XXI веке движущей социальной силой гуманистически ориентированного общественного раз-вития. Переосмысление, обогащение социалистической идеологии, её наполнение последовательно гуманистическим содержанием ─ одна из необходимых предпосылок практической реализации социалистических идей.

В эпоху индустриального капитализма социалистическая идея предстаёт в форме пролетарского гуманизма, как собственная идеология рабочего класса и рабочего движения (См. Пролетарского социализма идеология).

Ограниченность (можно сказать, ущербность) пролетарского гуманизма связана с тем, что рабочий класс ─ это класс придатков машин, класс-придаток машинной цивилизации (См. Индустриальный работник; Рабочий; Рабочий класс). Машинному производству не нужен работник с гармонично развитыми физическими, интеллектуально-творческими и социально-нравственными потребностями и способностями. Поэтому индустриальный капитализм предельно сужает возможности выявления, реализации и развития индивидуальных свойств личности рабочего.

Индустриальный капитализм лишает рабочего индивидуальности, навязывает ему стандартизированные потребности и унифицированные формы жизнедеятельности как в рабочее, так и в свободное время, превращает ─ в конечном счёте ─ рабочего (по выражению К.Маркса) в неполного человека. Представляется поэтому, что рабочий класс эпохи индустриального капитализма в принципе не способен ни самостоятельно выработать, ни воспринять и освоить в полной мере (без вульгаризаций, без недопустимых упрощений и извращений) идеологию последовательного гуманизма. Идеологию, в которой ключевая роль принадлежит категориям «народная демократия», «социальная свобода» (свободное развитие каждого и всех), «человеческое и гражданское достоинство личности», «права человека и права народов» и пр.

Формы и способы жизнедеятельности, специфика массового сознания, уровень культуры рабочего класса формируются не только эксплуатируемым положением, но и организационно-технологическим деспотизмом, порождающим тоталитарный тип сознания (См. Деспотизм организационно-технологический). Предстоит тщательно изучить, случайно или закономерно тоталитарное перерождение общества при исторических попытках построить социализм посредством авангардной роли класса придатков машин. Надо предельно критически отнестись к установке на возможность «внесения» последовательно гуманистической революционной идеологии в современное рабочее движение. Не обречена ли она заведомо на неудачу?

Предметом постоянных дискуссий является вопрос о том, какой социализм истинный, подлинный, правильный, а какой ─ нет. Каждая из дискутирующих сторон выдвигает свои взгляды и представления на роль правильных, которыми следует руководствоваться, и критикует иные взгляды и представления как неверные, ошибочные. По-видимому, надо иначе смотреть на проблему выбора «правильной» теории социализма.

Эпоха перехода капитализма от индустриальной к новой фазе ─ это и новый этап в развитии собственной идеологии трудящихся классов. Необходимо в полной мере осознать, что идеология последовательного революционного гуманизма, которая могла бы ─ при прочих необходимых условиях ─ стать в XXI веке идейно-теоретиче-ской основой социалистического движения, формируется на наших глазах и при непосредственном участии или противодействии многих из нас.

Исторические истоки последовательного революционного гуманизма ─ все прежние достижения гуманистически ориентированной общественной мысли, в том числе, конечно же, общественной мысли, направленной на радикальное переустройство общества в интересах трудящегося большинства. К таким истокам относятся: революционно-гуманистические представления первоначального марксизма и развитая им целостная методология научных исследований; гуманистические составляющие социал-реформистских, анархистcких, либерально-демокра-тических концепций; достижения творческих продолжений первоначального марксизма, противопоставившихся левацкому экстремизму идеологов третьей русской революции, сталинизму и другим вариантам казарменного «социализма». И не только они. Но все прежние достижения гуманистической мысли ─ это именно истоки, а не составные части формирующейся современной идеологии и теории социализма и социалистического движения. Целостную идеологию и теорию освобождения трудящихся, адекватную новым реалиям и тенденциям, придётся вырабатывать и постоянно развивать, а не искать её в готовом, законченном виде у кого-то из наших предшественников или наших современников.

Важнейшая роль в становлении последовательного революционного гуманизма принадлежит анализу опыта и итогов антикапиталистических, антиколониальных (национально-освободительных), антитоталитарных (антифашистских) движений эпохи индустриального капитализма. Предстоит в первую очередь научно поставить и исследовать вопрос о соотношении принуждения и свободы в революционно-демократических, особенно в социалистических преобразованиях. В частности, предстоит в связи с этим окончательно «разобраться» с концепциями, выдвигающими диктатуру пролетариата на роль якобы необходимого механизма утверждения социалистических форм общественной жизни.

Результаты начавшегося критического осмысления исторического опыта неплохо фиксирует такое, например, самоопределение новой идейной позиции, как «антитоталитарные левые». Но термин «последовательный революционный гуманизм» гораздо точнее (адекватно) выражает суть современного этапа в развитии обществоведческой мысли трудящихся и эксплуатируемых.

Вторая гипотеза (аспект) ─ об историческом субъекте последовательного революционного гуманизма. Требуются специальные исследования для ответа на вопрос о том, может ли стать и при каких условиях может стать класс трудящихся нового типа носителем (субъектом) последовательного революционного гуманизма.

Носитель, субъект идеологии ─ это не только профессиональные идеологи и не только устойчиво активные немассовые политические организации (партии и пр.), но и широкие общественные движения. Известно, что критерием научности идеологии является обоснованное (а не декларативное) указание на массовую социальную силу как на исторический субъект, заинтересованный в практическом осуществлении данной идеологии и способный её практически осуществить. Дело науки ─ доказательство наличия или тенденций формирования такого исторического субъекта.

Сегодня мы фиксируем не только процесс уменьшения численности и доли индустриальных рабочих в общественной структуре, но фиксируем также и процесс увеличения «лишнего» (лишнего для капитала) населения ─ оттеснение всё большей части людей от участия в созидательной общественной практике, реальном историческом творчестве. Оттеснение происходит в двух формах. Во-первых, в форме развития потребительства, стандартизирующего личность, зомбирования людей, использования разнообразных способов имитации интеллектуально-творческой и социально-политической активности (См. Потребительство). Во-вторых, в форме возникновения широкого слоя населения с вынужденно-нетрудовым типом жизнедеятельности. Это не временно безработные (резервная армия труда), а в лучшем случае ─ временно занятые, труд в жизни которых носит эпизодический характер (См. Жизнедеятельность вынужденно-нетрудо-вая)

.«Лишняя» часть населения образует ущербную, социально нездоровую часть общества ─ социальную резервацию (в том числе социальное дно) (См. Социальной резервации теория; «Социальное дно»). При этом обозначилась новая тенденция в развитии капиталистической системы эксплуатации: утрачивается прежнее, преимущественно географическое распределение резервной и излишней части населения планеты (резервная ─ в метрополиях, лишняя ─ в колониях); вынужденно-нетрудо-вой, а затем и принудительно-нетрудовой тип жизнедеятельности становится наиболее вероятным обликом будущего для большинства населения и в бывших колониях, и в бывших метрополиях.

Капиталу ─ в целях относительно мирного сохранения господствующего положения руководящей «элиты» ─ приходится «лишнее» население содержать, подкармливать, развлекать, удовлетворять потребности оттеснённых в социальную резервацию на беспротестно приемлемом уровне, дабы они не взбунтовались.

Социальная резервация ─ не ресурс демократии, гуманизма, социализма. Устойчивая и всё более масштабная социальная резервация противодействует гуманизации производства и общества. Социальная резервация ─ ресурс консерватизма и реакции вплоть до ресурса фашизма. Людей, оттеснённых в резервацию, отлучённых от исторического творчества, можно жалеть, но на них нельзя рассчитывать в борьбе за демократию, тем более в борьбе за коренное, революционное переустройство общества на последовательно гуманистических началах.

Сегрегация трудящегося населения на нужное мировому капиталистическому рынку и ненужное ему создаёт почву для закрепления и распространения в массовом масштабе приспособленческого типа общественного сознания и социального поведения, порождает и укрепляет чувство социальной неполноценности вместо чувства человеческого и гражданского достоинства. Набирает темп маргинализация массового сознания. А в России (и не только в России) ─ маргинализация массового сознания (особенно в молодежной среде) по имперско-фашист-скому типу. (См. Маргинал; Маргинальный; Маргинализация; Имперство; Фашизм).

Революционно-гуманистические потенции современных социальных движений весьма проблематичны именно потому, что их основная социальная база ─ оттеснённые и оттесняемые в социальную резервацию. Именно поэтому некоторым ветвям социальных движений свойствен бесперспективный для трудящихся экстремизм, протестная активность люмпен-террористического толка.

Правомерен вопрос: заинтересованы ли занятые ещё в производстве эксплуатируемые трудящиеся в реализации последовательно гуманистических ценностей или же их главным интересом является (становится) сохранение своего привилегированного положения – привилегированного по сравнению с теми, кто вытеснен из производства, оказался в реальности вынужденно-нетрудовой жизнедеятельности?

Исследователи современных изменений в содержании труда указывают на такие процессы, как применение технологий, требующих от работника большей самостоятельности, инициативы; возрастание подлинно творческих элементов в содержании труда; расширение форм участия рядовых работников в управлении; сближение (даже интеграция) интересов рядовых работников и организаторов производства (управляющих). В литературе нередко встречаем восторги по поводу этих процессов, в том числе гимны творческому труду вплоть до отождествления творческого труда с гуманистически ориентированным трудом.

Означает ли в действительности обогащение содержания труда, что общество движется по гуманистическому руслу? Нет, не означает. Почему? По двум причинам.

Первая причина. Обогащение содержания труда ─ это еще не гуманизм, если процесс обогащения труда происходит в отрыве от гуманистических нравственных ориентиров трудовой жизнедеятельности. Передовые технологии сами по себе не прокладывают путь к гуманизации общества. Так, например, в период III мировой (холодной) войны мы не знаем ни одного случая, по крайней мере, в странах, которые лидировали в гонке вооружений, чтобы рабочие военно-промышленного (передового по технологиям) комплекса выступали критически по отношению к тому, чем они заняты, чем зарабатывают на жизнь. Другой пример: не внесла вклад в гуманизацию общества карательная психиатрия ─ весьма творческий вид труда.

Вторая причина. Обогащение содержания труда ─ это ещё не гуманизм, если труд, точнее, причастность к историческому творчеству, к созидательной деятельности становится привилегией меньшинства. Нынешний этап глобализации капитализма ведёт к разделению населения планеты на социальную резервацию (большинство населения) и касту созидателей (меньшинство населения). Вполне вероятно, что тем трудящимся, которым удастся не потерять работу, будет мало дела до бывших братьев по классу, навсегда лишившихся работы и перспектив достойного существования. Если это так, то они не могут быть носителем идеологии революционного последовательного гуманизма.

Все тенденции в сфере трудовой жизнедеятельности, которые сейчас оцениваются как прогрессивные, предстают в ином свете, если не закрывать глаза на формирование социальной резервации. Оттеснённым от производства по большому счёту всё равно, как организованы трудовые отношения в рамках касты созидателей. А они могут быть организованы даже и без эксплуатации труда, понимаемой узко экономически ─ как присвоение результатов чужого или результатов неоплаченного наёмного труда. Такая эксплуатация может в перспективе и не понадобиться для организации жизнедеятельности касты созидателей.

Научное определение (поиск) исторического субъекта социалистической идеи в её последовательно гуманистическом исполнении включает в себя, как минимум, две проблемы:

— может ли класс трудящихся нового типа стать носителем (субъектом) последовательного революционного гуманизма;

— при каких условиях он может им стать.

Необходимо и возможно, чтобы на выводах таких научных исследований основывались разработка и реализация новой, конструктивно-наступательной стратегии профсоюзного и политических движений трудящихся.

Новая стратегия ─ это борьба за перелом тенденции люмпенизации и оттеснения большинства в социальную резервацию.

Новая стратегия ─ это также борьба за такой организационно-технологический облик производства и характер научно-технического прогресса, которые обеспечивают расширение и возвышение содержания труда, превращение работника из человека «неполного» в человека гармонично развитого ─ в человека, в системе основных интересов и ценностей которого присутствуют интересы и ценности последовательно гуманистического характера.

Третья гипотеза (аспект) ─ о вероятности гуманного будущего. Её суть вот в чём. У человечества не было реальных шансов прорваться в русло последовательно гуманистического (социалистического) развития в эпоху индустриального капитализма. Нет реальных шансов и сейчас. В то же время вероятность такого прорыва возникнет, если формирование необходимых субъектных предпосылок перемены вектора общественного развития опередит глобализацию тоталитаризма.

Был ли у человечества реальный шанс прорваться в русло подлинно гуманистического развития в эпоху становления и утверждения индустриального капитализма? Попытки были, но не было шансов довести дело до конца.

Есть ли такой шанс, такая реальная возможность сейчас, при современном состоянии социальной структуры и общественного сознания? Пока нет. Пока не видно массовой социальной силы, способной быть субъектом-носителем идеологии последовательного революционного гуманизма.

Возникнет ли реальная возможность в будущем? Может возникнуть. Однако вероятность не очень высока, поскольку уже наметилась и реализуется магистральная историческая тенденция развития капиталистической системы эксплуатации ─ глобализация тоталитаризма. Глобализация именно тоталитаризма ─ социальной формы, в которой будет происходить (при прочих равных условиях) дальнейшая глобализация экономики (См. Глобализация; Глобализация капитализма).

Мы наблюдаем сегодня кризис, подрыв национальных и международных буржуазно-демократических институтов. Это явление не случайное, не временное, если формирование единого всемирного хозяйства будет и дальше направляться и контролироваться крупным международным капиталом. Напротив, тоталитарное перерождение буржуазно-демократических институтов закономерно для условий устойчивого оттеснения большинства человечества в социальную резервацию. Господствующей (властвующей) касте созидателей надо держать социальную резервацию под жёстким контролем. Касте созидателей придётся (и уже приходится) время от времени прибегать к прямому насилию, чтобы держать социальную резервацию в узде, подавлять ростки сопротивления. Придётся (и уже приходится) поливать оттеснённых в резервацию бомбами, если их число или формы активности начнут выходить за пределы, установленные господствующей кастой созидателей.

Глобализация тоталитаризма существенно сужает (если не сводит на нет) возможность самоорганизации и солидарного сопротивления подчинённых социальных групп. Исторический опыт свидетельствует, что внутри тоталитарного общества не возникают достаточно мощные социальные силы, способные к массовому революционному действию. Требуется вмешательство внешних (по отношению к тоталитарному обществу) факторов и сил для победы над тоталитаризмом. Откуда взяться этим факторам и силам, если тоталитаризм утвердится во всемирном масштабе, станет общественной формой организации жизнедеятельности всего человечества?

Четвертая гипотеза (аспект): необходимая (хотя, конечно, не единственная) предпосылка поворота в русло последовательного гуманизма ─ формирование в рамках буржуазно-демократического общества собственного общественного пространства жизни эксплуатируемых трудящихся (См. Общественное пространство жизни трудящихся классов; Общественное пространство жизни класса).

Собственное общественное (народно-демократи-ческое по характеру) пространство жизни трудящихся классов ─ это социокультурная предпосылка перемены направленности общественного развития и реализации социалистической идеи в её последовательно гуманистическом исполнении.

Народно-демократическое пространство жизни необходимо для накопления трудящимися такого опыта, который мог бы стать, во-первых, гарантией от использования способов революционного действия, не соответствующих гуманистическим целям, уводящим в сторону от них, во-вторых, гарантией от казарменного (тоталитарного) перерождения общественного строя, если политическая революция передаст трудящимся классам власть в обществе и в хозяйстве.

Конкретные формы народно-демократической жизнедеятельности накапливаются, а результаты их научно-теоретического осмысления становятся составной частью идеологии последовательного революционного гуманизма. Ясным стало, по меньшей мере, что собственное демократическое пространство жизни трудящихся должно быть организовано на иных началах, чем те, которые соответствуют буржуазной (пусть и демократической) социокультуре.

Собственным общественным пространством жизнедеятельности трудящихся должны быть организации и движения, в том числе профсоюзные и партийно-политические. Здесь не годятся ни принципы буржуазного парламентаризма, ни, тем более, принципы казарменного централизма (на которых строилась КПСС и строятся современные осколки-продолжатели дела КПСС). Предстоит заново освоить и развить формы народно-демократиче-ской самоорганизации, которые не раз рождались в периоды подъёмов рабочего движения, но никогда ещё не закреплялись надолго.

Собственное общественное пространство жизнедеятельности трудящихся ─ это и демократическое самоуправление на предприятиях с собственностью работников, хотя в условиях капитализма такое пространство непросто защитить.

Для накопления навыков управления предприятиями, которые понадобятся трудящимся классам в случае их прихода к власти, пригодятся идеи и практический опыт анархо-синдикализма, опыт участия трудящихся в управлении капиталистическими предприятиями в демократических социальных государствах и пр.

Составная часть демократического пространства жизнедеятельности трудящихся ─ система собственного (классового) гуманитарного образования. Чтобы победить эксплуататорский класс, надо превзойти его культурно, включая и превосходство в образовании. А это невозможно без высшего гуманитарного классового образования трудящихся и эксплуатируемых.

Идеологическая беспомощность, обществоведческая неграмотность подавляющего большинства активных участников современного (во всяком случае, в России) рабочего и профсоюзного движений, в том числе выборных активистов (лидеров), удручают. Приходится с сожалением констатировать, что сегодня велика тяга трудящихся к тоталитарным идеологиям, в том числе религиозным.

Создать систему качественного классового образования трудящихся невозможно без гуманитарно образованной интеллигенции народно-демократической (социалистической) ориентации ─ такой интеллигенции, которая сама участвует в формировании идеологии последовательного революционного гуманизма. При этом старая (верная в принципе) постановка о необходимости «внесения сознания» в рабочее движение требует переосмысления как с содержательной стороны, так и со стороны способов политико-идеологического образования трудящихся.

Демократическое пространство жизни трудящихся ─ это не «островки» будущих конкретных форм жизнедеятельности в настоящем. Это пространство формирования гуманистической «души» трудящихся классов: классового солидарного сознания, классового благородства, гражданского и человеческого достоинства, милосердия, братства и сотрудничества, трудолюбия.

Часть этих ценностей в своё время приватизировала религия как якобы религиозную духовность. Но религиозные идеологии не могут вывести к последовательному гуманизму. Любая религия считает существующую власть властью от бога, а потому отрицает правомерность революционного преобразования общества. Любая религия ─ идеология тоталитарная, а потому в принципе антигуманна, аморальна. Гуманистическая «душа» трудящихся классов ─ это накопленная ими культура, накопленная цивилизованность, а не накопленная религиозная духовность.

«Культурным является класс, выработавший, усвоивший, осознавший и культивирующий собственную идеологию и собственную систему гуманитарных ценностей. Культурный класс развивает и обустраивает в обществе свое культурное пространство ─ общественное пространство жизни класса. Именно в этом культурном пространстве накапливается, передаётся новым поколениям, вызревает и крепнет культура классовой борьбы, необходимая и достаточная для ощутимых тактических побед и для грядущей стратегической революционной классовой победы. Развитие общественного пространства жизни класса (культурного классового пространства) ─ одно из слабых мест в рабочем движении и других освободительных движениях» (Декларация о создании Интернационального Университета трудящихся и эксплуатируемых (Рабочего Университета) от 19 декабря 2001 года).

 Работать на задачу формирования современной собственной идеологии трудящихся классов, развивать (усилиями всех участников движений трудящихся и эксплуатируемых) социалистические идеи до уровня последовательного революционного гуманизма, обустраивать собственное демократическое пространство жизни трудящихся классов ─ дело благородное и сегодня чрезвычайно важное. Потому что альтернатива переходу в русло последовательно гуманистического развития, альтернатива будущему, в котором «свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех», ─ глобальный тоталитаризм, чреватый не только деградацией оттеснённых в социальную резервацию, но и деградацией человеческого общества как такового (См. Вариантность будущего).

Литература: Ракитская Г.Я.. Последовательный революционный гуманизм как новая ступень в развитии собственной идеологии трудящихся. — Периодическое издание «Обществознание большинства». Выпуск 4. – М.: Интернациональный уннверситет трудящихся и эксплуатируемых (Рабочий университет). Декабрь 2007. С. 55-68; Декларация о создании Интернационального Университета трудящихся и эксплуатируемых (Рабочего Университета) от 19 декабря 2001 года. / Университетский ВЕСТНИК {ИУТЭ (РУ)}. Вып.1. – М.: Школа трудовой демократии. 2004.

ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫЙ РАБОТНИК ─ обобщённый тип работника в классификации «доиндустриальный работник ─ индустриальный работник ─ постиндустриальный работник» (См. Тип работника). В этой классификации особенность постиндустриального работника ─ преодолённость специфических свойств, характерных для индустриального работника и составляющих психо-физический тип индустриального (прежде всего машинно-фабричного) работника (См. Индустриальный работник; Психо-физический тип  работника).

Научно глубокие и достоверные исследования постиндустриального работника пока что не проведены и даже не поставлены (в смысле научной постановки проблемы). Выдвинуто немало скороспелых и поверхностных гипотез, связанных, как правило, с указанием на некоторые существенные перемены в технике, технологиях или в организации трудовой деятельности, на сдвиги в характере труда или в требованиях к качествам работника.

Исследование постиндустриального работника, его психо-физического типа, которое по глубине постановки, по исполнению и по практическому значению было бы сопоставимо с исследованиями К.Маркса и Ф.У.Тейлора в отношении индустриального работника, ─ такое исследование остро необходимо, но ещё впереди.

ПОСУЛ ─ безответственное обещание, которое даётся без намерения его выполнять. Посулы издавна широко используются во взаимоотношениях властей с народом, парламентских партий ─ с избирателями (с электоратом), работодателей ─ с работниками. Русские пословицы и поговорки метко зафиксировали природу посулов: «Сулёного три года ждут, да и то не дают»; «Сулиха недахе ─ родная сестра».

В тоталитарное время русский язык обеднел. Любой посул стал называться обещанием. Между тем обещание предполагает фиксацию ответственности давшего обещание (См. Обещание).

Все партии власти в России после 1991 г. отметились обещаниями, которые на самом деле были пустыми посулами. Яркий пример — неоднократный посул «Единой России» довести размер МРОТ до уровня прожиточного минимума.

Активно пользуются посулами оппозиционные парламентские партии. Не пройдя в парламент или оказавшись в нём в меньшинстве, такие партии в глазах избирателей получают как бы амнистию за невыполнение своих безответственных обещаний (посулов).

Работодатели при коллективных переговорах и особенно в ситуации трудовых конфликтов нередко прибегают к посулам. Стачкомы или сторона работников при переговорах далеко не всегда настаивают на придании работодательским посулам формы юридически оформленных обещаний.

ПОТРЕБНОСТИ ─ субъектная форма объективной необходимости; состояние объективной противоречивой зависимости человека (человечества), социальной группы, общности от природы и общества, на которые можно активно и созидательно (преобразующим образом) воздействовать, но закономерностям воспроизведения которых приходится объективно подчиняться.

Говоря проще, потребности суть многообразная реальная связанность человека (как в личностной форме, так и в его преображённых формах ─ в формах социальных субъектов) со средой его обитания и жизнедеятельности (то есть с природой и человечеством, с природными процессами и с практикой человечества) (См. Человек; Человечество; Общество; Преображение; Практика человечества; Практика человечества материальная; Жизнедеятельность).

При изучении и классификации потребностей принципиально важно не упустить из виду, что люди никогда не существовали порознь, что «общежительность» ─ внутренне присущее людям свойство. Поэтому рассмотрение систем потребностей («пирамид потребностей») как потребностей индивидуума ─ методологически ущербное рассмотрение (См. Робинзонада (робинзонады)). Классификации потребностей, сделанные с добротных методологических позиций, ─ существуют (например, в трудах П.С.Мстиславского), но требуется их дальнейшее развитие и осовременивание.

Взаимоотношения человечества с природой развиваются и углубляются. Преобразовательная деятельность умножает и разнообразит связанность человека (и человечества) с природной средой обитания. При этом с умножением «милостей от природы» (включая и взятые у природы силой) возникают и опасности разбалансированности практики человечества и природной среды обитания. Подобные опасности (риски) породили в ХХ веке понимание и понятие экологических потребностей (См. Потребности экологические).

До этого в классификации потребностей выделялись такие классы потребностей, как физиологические (естественные) потребности; материальные потребности; духовные потребности; экономические потребности (См. Потребности духовные; Потребности экономические).

Состав (структура) потребностей не стабилен, а динамичен. Прогресс практики человечества ведёт к культурному прогрессу жизнедеятельности и человечества в целом, и народов, и социальных групп, и общностей, и людей (См. Культура). Происходит «окультуривание», облагораживание состава (структуры) потребностей. Процесс этот принято называть возвышением потребностей (См. Возвышение потребностей; Возвышения потребностей закон). Противоположно направленные процессы принято называть деградацией потребностей, или одичанием (См. Деградация потребностей; Деградация социальная, Одичание).

ПРАВДА ─ многозначное понятие, широко используемое обыденным сознанием (См. Обыденное сознание). Важно отметить, что понятие «правда» применяется обычно к общественным явлениям, событиям и процессам. Не принято употреблять понятие «правда» применительно к природным явлениям (например, о взвешивании того или иного предмета не говорят «узнать правду о весе»). Основные из смыслов, вкладываемых в понятие «правда» таковы:

1) Правда ─ отображение общественной реальности, соответствующее этой реальности. В этом своём значении понятие «правда» близка к понятию «истина» (См. Истина), хотя и не совпадает с ним. Истина представляет собою и процесс познания, и те или иные состояния (достигнутые рубежи, промежуточные результаты) этого процесса. Понятие «правда» улавливает обычно лишь аспект промежуточных рубежей (результатов). Это соответствует природе обыденного сознания с его тягой к конкретности, определённости и при этом устойчивости, неизменности смысла. В пространстве этого значения понятия «правда» лежат суждения типа «пусть горькая, но правда», «говорить правду, только правду, ничего, кроме правды» и т.п.

2) Правда ─ идеал справедливости (См. Справедливость). Обыденное сознание очень склонно к абстрактным представлениям о справедливости, о «справедливости одной на всех», или о некой «высшей справедливости». Эта склонность, соответственно, проявляется в представлениях о «правде одной на всех», о «высшей правде», о «божьей правде», об абсолютной правде и т.п. В пространстве этого значения понятия «правда» лежат суждения типа «искать правду», «добиваться правды», «нет правды на свете»; «жизнь правду скажет», «правда своё возьмёт» и т.п.

Природа обыденного сознания культивирует склонность объявлять абсолютной правдой свою собственную правду и тем самым всё, отличное от неё, считать ошибкой, неправдой.

3) Правда ─ выражение чьей-либо позиции или миропонимания (мировоззрения). Для обыденного сознания такое понимание правды ─ несомненно продвинутое, развитое, ибо признаётся относительность правды и множественность правд. В пространстве этого значения понятия «правда» лежат суждения типа «по-своему прав», «моя правда», «их правда», «рабочая правда», «крестьянская правда» и т.п.

Однако обыденное сознание, развившееся до понимания относительности правды и до признания множественности правд, остаётся, как правило, метафизическим (См. Метафизика). А потому чаще всего оставляет за собой возможность фактического отречения от своей развитости и продвинутости: «Ну, хорошо, ─ говорит продвинутый обыватель, — допустим, правд много. Но истина всё-таки одна».

4) Правда ─ выявление (предъявление) реального факта или суждения, соответствующего реальности, в противовес искажённому толкованию фактов или суждениям, существенно не соответствующим реальности. В пространстве этого значения понятия «правда» лежат суждения типа «открыть всю правду», «истинная правда», «правда глаза колет».

Близко к этому пространству лежат и суждения «правда-матка» и «резать правду-матку». Но у них своя особенная смысловая, эмоциональная и функциональная нагрузка (См. Правда-матка).

Научное и особенно научное диалектическое сознание пользуется понятием «правда» редко и разве что метафорически. Для той проблематики, которую обыденное сознание отражает и решает с использованием понятия «правда», у научного сознания есть целый арсенал более развитых категорий: истина, мировоззрение, идеология, классовое (социально-групповое) сознание и др. (См. Истина; Бывшая истина; Идеология; Мировоззрение; Многообразие идеологическое; Многообразие политическое; Ценности; Ценности общечеловеческие; Установки ценностные; Ориентиры ценностные).

ПРАВДА-МАТКА ─ неопровержимая правда, «вся правда», высказанная с полной, предельной откровенностью. Правду-матку «режут» в крайних случаях в качестве последнего аргумента (или козыря). Ситуации, при которых правда-матка «режется» (пускается в ход), возникают при невозможности (нежелании или неумении) вести терпеливый диалог, добиться выслушивания и понимания доводов противоположной стороны. Чаще всего правду-матку режет слабая или неопытная сторона взаимоотношений.

Правда-матка, бывает, идёт в ход во взаимоотношениях эксплуатируемых работников и администрации на капиталистических предприятиях. Эти отношения всегда чреваты конфликтом и даже открытым конфликтом. Отношения эксплуатации в принципе, по самой своей природе порочны и несправедливы, унизительны для эксплуатируемого (См. Унижение; Унизительное положение; Эксплуатация). Но они прикрываются компромиссными правовыми и моральными формами (нормами) порядка, воспроизводятся как перемирие в борьбе противоположных интересов. В конфликтных ситуациях глубинная суть отношений эксплуатации выходит наружу, остро осознаётся (См. Конфликт интересов; Конфликт права; Конфликты социальные; Конфликты трудовые). Конфликтующие стороны вступают в прямое, непосредственное общение. Силы чаще всего бывают до очевидности неравны. При этом эксплуатирующая сторона (хозяин, управляющий, администраторы, чиновники) нередко бывает высокомерна, цинична, глуха к доводам, предложениям и требованиям эксплуатируемых. Вот тут и «лопается терпение», кончается привычная покорность и «прямо в лицо» режется правда-матка.

Среди трудящихся (в коллективе) обычно есть люди, способные «резать правду-матку». Им, как правило, не подражают, но обычно и не осуждают, относятся к их эмоциональным вспышкам с пониманием, даже с определённым одобрением. Как-никак, «резать правду-матку» ─ акция борьбы за справедливость. Однако в общем контексте протекания конфликта такая акция может играть разную роль, далеко не всегда положительную.

Если эксплуатируемые как сторона конкретного конфликта ситуативно слабее, не владеют инициативой в конфликте, то правда-матка становится как бы их козырем в явно проигрываемой схватке с эксплуататором (работодателем или хозяином). Тот герой, который «врезал правду-матку», как бы харкнул душегубу прямо в лицо, уколол его этой правдой, заставил стерпеть её и «утереться». Ничего не добавилось для разрешения конфликта. Но всё же! Всё же как-то продемонстрировано человеческое достоинство! Конечно, никто не упрекнёт отважного героя. Наоборот. Ведь он отважно «постоял за всех», дал сдачу за бесконечные унижения.

Другое дело, когда эксплуатируемые как сторона конфликта ситуативно сильнее, владеют инициативой в конфликте, хорошо организованы, действуют наступательно, настойчиво, солидарно. Они демонстрируют и моральное превосходство, и человеческое достоинство, сильны духом (См. Дух; Достоинство; Достоинство человеческое). Эксплуататоры (власти, начальники) явно вынуждены будут уступить. Они маневрируют, врут, сулят, пробуют угрожать, даже заискивают, тщетно ищут любой выход из ситуации, лишь бы не уступить. И тут вдруг не выдерживают нервы у героя, способного «резать правду-матку». И он её режет! Прямо в лоб, не в бровь, а прямо в бесстыжий глаз начальника или чиновника. Кто скажет ему за это спасибо? Разве что начальник или чиновник. Он тут же становится в позу оскорблённой невинности, он заявляет, что «не намерен вести разговор в таком тоне», что его подвергли недопустимому давлению и т.п. Ситуация теряет накал, эксплуататор пусть временно, но вывернулся, получил передышку, разрядил неблагоприятную для него обстановку.

Думается, особо хитрый эксплуататор (начальник, чиновник) заинтересован, чтобы в эксплуатируемом им трудовом коллективе (как и в целом в эксплуатируемом трудовом народе) водились способные резать правду-матку. В не очень напряжённой ситуации правда-матка для них ─ как с гуся вода. Но зато в критической ─ вполне вероятное подспорье. Его можно и дождаться, и даже спровоцировать. Наверное, поэтому «утёршиеся» более или менее расчётливые начальники и чиновники за правду-матку обычно не мстят, не «отыгрываются» и не наказывают.

Правда-матка ─ эпизод обширной области общественных отношений, имя которой ─ культура классовой борьбы (См. Культура класса).

ПРАВЕДНИК ─ особенная социальная фигура, образец правильной (праведной) жизни.

Церковь веками культивировала понимание праведной жизни и праведности в увязке с религиозным опытом. Однако праведники есть в самых разных сферах жизнедеятельности.

Отношение людей к праведникам в принципе положительное. Но не всегда праведность жизни бросается в глаза, не всем приметна. Чем менее развито общественное мнение (См. Мнение общественное), тем труднее людям различить в обыденной жизни праведников. Бывает, что праведность воспринимается как странность, как нечто «не от мира сего», как нечто карикатурное или жалкое.

А.И.Солженицын написал в 1959 рассказ о жизни и смерти владимирской колхозницы Матрёны Васильевны Захаровой. «Все мы жили рядом с ней и не поняли, — заключает писатель, ─ что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша» (См. “Матрёнин двор” А.И. Солженинына»)

Образ праведника ─ не редкий в русской литературе.

ПРАВО

Содержание.

1. 1. Различные значения термина «право».
2. 2. Дефиниция.
3. 3. Природа права.
4. 4. Права и свободы. Императивные и диспозитивные нормы права.
5. 5. Легистская доктрина права, доктрины естественного права и социально-классового права.
6. 6. Многовековая трудность в понимании природы права. Справедливость как не просто абстрактное, а избыточно абстрактное выражение права.
7. 7. Общественный объём правовых отношений (общественная система права).
8. 8. Субординированность в системе права.
9. 9. Обычная причина несовершенства и устаревания правовых норм.
10. 10. Особенности права в условиях исторических модернизаций, структурных реформ и революций.
11. 11. Запретительное право и разрешительное право.
12. 12. Правовая культура.

Термин «право» имеет несколько значений.

1) Право – совокупность устанавливаемых и охраняемых государственной властью норм и правил, регулирующих отношения людей в обществе.

2) Тем же словом – право – называется наука, изучающая эти нормы и правила.

3) Тем же словом – право – называется охраняемая государством, узаконенная (описанная в виде норм и правил) возможность чем-либо пользоваться, владеть, распоряжаться или же что-либо конкретное свободно, беспрепятственно делать, осуществлять. (Например, Право голоса; Право избирать и быть избранным; Право на труд; Право отказаться; Право на жилище и т. п.).

4)  Тем же словом  – право  – называется общепризнанная возможность действовать, поступать определённым образом. (Например, право требовать объяснений и т. п.).

5) Тем же словом – право – называют причину, основание действий, подчёркивая (оценивая) достаточность или недостаточность оснований, увесистость или легковесность причин (например, «говорю это с полным правом», «какое Вы имеете право…?», «ты не имеешь права…» и т. п.).

Право – адекватная современности (послепервобытности) универсальная форма организации действий и взаимодействий субъектов и их общественных (непосредственных и опосредованных) отношений. Право обеспечивает обобществлённость бытия народа как исторической общности, свободу субъектных действий и взаимодействий при их общественных (то есть равнообязательных и с равной ответственностью) формах отношений. Право существует (осуществляется) в форме системы правовых норм (См. Правовые нормы) и норм субъектных действий и взаимодействий (прав и обязанностей субъектов). Система правовых норм считается объективным правом, а права и обязанности субъектов могут быть названы субъективным (субъектным) правом. Право реально действует лишь «в сцепке» с властью (См. Власть (властные отношения)) и моралью (См. Мораль (нравственность)). Именно связанность с властью и моралью придают правовым нормам (праву) общеобязательность и обеспечивают их властными и моральными санкциями за неисполнение.  Природа права. В основе права как общественного механизма регулирования взаимоотношений субъектов лежит общественный механизм саморегулирования. Массовые действия и взаимодействия субъектов в ходе непосредственных и опосредованных отношений нащупывают некие общественно нормальные соотношения интересов и порождают временные, компромиссные, но всё же относительно устойчивые состояния взаимоотношений (См. Нормальное (в обществе)). Такие состояния и исполняют функции временного справедливого, временного нормального, то есть функции нормы (правовой в своей содержательной основе и природе, сложившейся и признаваемой, но неписаной). Ареалы (пространства) удовлетворительно действующих неписаных норм слишком ограничены в сравнении с пространством реальных взаимоотношений большинства субъектов в современном обобществлённом бытии народа. Поэтому требуется своего рода гарантия соблюдения неписаных норм (компромиссов). Эту гарантию обеспечивает власть, устанавливая или санкционируя нормы взаимодействий как общеобязательные и снабжая их мерами соблюдения, включая меры принуждения. Общественная мораль придаёт нормам ещё и ценностную оценку и может подкреплять такую оценку моральными санкциями. Моральный аспект формирования права как системы общеобязательных норм часто игнорируется, но это существенный аспект. Права и свободы. Императивные и диспозитивные нормы права. Функции общественных институтов права выполняют права и свободы – универсальные правила поведения. Эти правила выстраиваются в систему прав субъектов, исходя из прав человека (См. Права человека). Права субъектов являются правилами поведения общего характера. Они устанавливаются как общеобязательные и обеспечиваются санкцией (принуждением) (См. Правовые нормы). Специфическая особенность прав субъектов – их органическая срощенность с обязанностями. Предписания, содержащиеся в правовых нормах, бывают трёх типов: запрещающие, обязывающие и управомочивающие. Если правовая норма предписывает вариант поведения как однозначный, безальтернативный, то такая правовая норма – императивная. Если же предписание предоставляет возможность для выбора варианта поведения, то содержащая это предписание правовая норма называется диспозитивной. Свободы представляют собою разновидность правовых норм, отражающую наличие у субъектов общественного пространства выбора целей собственных действий и средств их достижения. (См. Свободы (свободы демократические)). Реально свободы возможны и необходимы только в правовой системе демократического государства. Круг (пространство) свобод ограничивается в демократических обществах запретами тех или иных действий или средств достижения целей. В составе демократических свобод выделяют обычно политические и личные свободы (См. Свободы политические; Свободы личные). Легистская доктрина права, доктрины естественного права и социально-классового права. Природа права трактуется по-разному. Имеется легистская доктрина права. Легистский подход (от лат. lex – закон) провозглашает государство единственным источником права, отождествляет право с принудительными установлениями власти (государства). Из легистской доктрины права логически вытекает допустимость и оправданность насильственных режимов власти и властного произвола. Легистская доктрина права игнорирует или отрицает способность народа (множества субъектов) к самоупорядочению субъектных и общественных отношений и его роль в формировании и поддержании нормального и неписаных норм. Доктрина естественного права, напротив, интуитивно признаёт эту способность и эту роль народа. Она не умеет научно строго обосновать это своё понимание реальности (См. Естественного права доктрина). Тем не менее доктрина естественного права решительно выступала и выступает против легистских трактовок права. Она утверждала и утверждает, что властные установления (законы) только тогда справедливы, оправданны и полезны, когда помогают осуществлению естественного права (упорядочения), складывающегося в самой жизни «естественным» образом. И легистской доктрине, и доктрине естественного права противостоит доктрина социально-классового права (См. Социально-классового права доктрина). Эта доктрина исходит из того, что право порождено человечеством и действует исключительно как общественное явление. Ничего внеобщественного или надобщественного, божественного или природно-естественного в праве никогда не было, нет и быть не может. Правовые нормы по своей природе суть продукты общественных отношений, социально-классовых отношений. Все источники права, как и все источники власти, имеют исключительно общественный характер и коренятся в системе интересов классов и социальных групп, составляющих данное общество (народ). Многовековая трудность в понимании природы права. Справедливость как не просто абстрактное, а избыточно абстрактное выражение права. В течение многих веков существует единое мнение относительно того, как должно быть устроено бытие и что должно лежать в основе права. Бытие должно быть устроено справедливо, и в основе права должна лежать справедливость. Справедливость при этом веками понималась не иначе, как единое (единственное) основание права. Более того, справедливость трактовалась по преимуществу не только как единое (единственное), а и как вечное и неизменное основание права. В этом, по большому счёту, сходились все. И те, кто считал, что власть (государство) – единственный источник права, а всякая власть – от бога. И те, кто считал источником права природу, ибо природа одна, другой природы не бывает. И те, кто считал источником права природу человека. У всех выходило, что справедливость одна, единственное основание права, какое бы понимание источника права ни взять. Это был методологический тупик. Он коренился в выстраивании излишне абстрактного понимания справедливости. Ненаучность этой абстракции – единой вечной Справедливости – состояла в абстрагировании (в отвлечении) от того, что происходит в реальном бытии народа. В реальном бытии народа действуют не господь-бог, не природа и даже не абстрактная природа человека, а множество конкретных субъектов, вернее – множество социализированных субъектов. Своими действиями и взаимодействиями они реально формируют справедливость – ту самую справедливость, которая действительно лежит в основе права. Выход из тупика излишне абстрактной справедливости был связан не с отрицанием справедливости как основы и выражения права, а с отрицанием единственности, безвариантности справедливости. Обнаружилось, что ни в одном народе нет единства по вопросу «Как должно быть?» в приложении как к бытию в целом, так и к конкретным жизненным проблемам. А есть принципиально разные представления и идеи. Другими словами, справедливость оказалась партийной, вариантной, существующей одновременно как разные ответы на один и тот же вопрос. Творцами и носителями не абстрактной, а реальной справедливости оказались не Господь, не Природа, не природа Отдельного Человеческого Индивида, а взаимодействующие субъекты – люди, социальные группы, классы, общности. Если справедливость признаётся не единообразной, а вариантной, а справедливое – временным компромиссом субъектов как носителей разных представлений о справедливости, то доктрине естественного права, как и легистской доктрине права приходит конец. Они должны отступить перед доктриной социально-классового права. Общественный объём правовых отношений (общественная система права). Обобществлённость бытия народа придаёт форму общественных отношений всем субъектным действиям и взаимодействиям. Устойчивые формы этих отношений представляют собой общественные институты (См. Институты общественные). Все нормальные состояния вза- .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 213 имоотношений – общественные институты (См. Нормальное (в обществе)). Правовыми нормами становятся те из общественных институтов, которые снабжены властным установлением в качестве обязательных (обязывающих) и властными санкциями в случае неисполнения. Остальные общественные институты не являются правовыми. Они имеют под собой неправовые основания и санкции (например, моральные, обычаи). Правовые нормы (институты) образуют систему права. Эта система, как следует из сказанного, охватывает не все общественные отношения и институты, а только снабжённые властными атрибутами (свойствами). Чем существеннее различия интересов взаимодействующих субъектов, тем обширнее и разветвлённее система права. Разным типам и комплексам отношений требуется разное правовое оформление. Для одних необходимы и достаточны не иначе как законодательное установление правовых норм и предусмотренные не иначе как в законах санкции (принуждения и наказания) в случаях неисполнения. Для других типов и комплексов отношений необходимы и достаточны установления и санкции, предусмотренные решениями органов исполнительной или судебной власти, органами местного самоуправления или администрацией тех или иных предприятий или учреждений, договорами или соглашениями. Но все правовые нормы – от установленных Конституцией страны до правил внутреннего распорядка и норм трудового договора – суть общественная система права. Могут быть выделены (и выделяются) комплексы процессов и отношений, имеющие свои отличительные особенности. В таких случаях формируются отрасли (области, сферы) права. Таковы трудовое право, гражданское право, конституционное право, административное право, уголовное право, международное право, морское право, земельное право, семейное право, жилищное право и др. Субординированность в системе права. Правовые нормы в системе права субординированы (упорядочены и соподчинены). Для этого соподчинены источники правовых норм – те юридические тексты, которыми эти нормы устанавливаются и санкционируются. Субординация юридических текстов соответствует субординации органов власти, которые утверждают эти тексты. При множественности источников права одни и те же отношения оказываются регулируемыми множеством норм, установленных разными источниками права. В таких ситуациях без субординации правовых норм обойтись практически невозможно. В системе права универсальное значение имеют два принципа субординирования – принцип in favorem и принцип in peius. Традиции и общепринятые подходы состоят в том, что международные нормы, конституция страны и законы устанавливают неотъемлемый (неснижаемый, не подлежащий уменьшению) круг и уровень защиты от рисков. По этой причине любой нормативный акт, исходящий из источника «менее властного», чем государство или международные организации (представляющие по существу группы государств), не может понижать уровень правовой защиты от рисков, а может этот уровень только повышать. Это и есть принцип in favorem, принцип благоприятствования, неухудшения в сравнении с нормой закона (См. Принцип in favorem). Принцип in peius состоит в допустимости такого соподчинения источников права, при котором нормативный акт, исходящий из источника, «менее властного», чем государство или международные организации (представляющие по существу группы государств), может понижать уровень правовой защиты от рисков (См. Принцип in peius). На практике принцип in peius проводится чаще не как всеохватный принцип, а в форме исключений из правил или нарушений (коррекции) принципа in favorem. Обычная причина несовершенства и устаревания правовых норм. Характер и содержание права (характер и содержание правовых норм и правил) целиком и полностью отражают реальное соотношение сил в обществе. Это самое главное в социально-классовом понимании происхождения, источников, существа и развития (совершенствования) права. .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 214 Нет ни малейших оснований для фетишистского отношения к правовым нормам, в том числе и к нормам законов. В этих нормах зафиксирована не верховная божья воля и не воля государства как верховного и мудрого правителя. В правовых нормах (если это добротные, справедливые и обоснованные нормы) зафиксирована временная компромиссная ситуация, отражающая соотношение социальных сил носителей разных интересов в момент установления этих норм. Меняется соотношение сил – встаёт вопрос о корректировке, существенном изменении, отмене, замене правовых норм и правил. Вот почему любая система норм и правил относительно (а не абсолютно) стабильна. Устанавливаемые властями правовые нормы в принципе (по логике их функций) должны совпадать с нормальными состояниями взаимоотношений, вырабатываемыми (отыскиваемыми) обществом в ходе самоорганизации (то есть многочисленными субъектами в ходе взаимодействий). Это обеспечивается обычно при демократическом характере власти, при высокой культуре управления и включает своевременное обновление правовых норм. Низкая культура управления и недемократический характер власти приводят, как правило, к систематическому разладу установленных властями правовых норм с общественно нормальными состояниями взаимоотношений и к запозданиям в обновлении правовых норм. Господствующие классы стараются привить подчинённым (эксплуатируемым и угнетённым) классам благоговейное отношение к праву, к законам как к некоему высшему авторитету, к незыблемым правовым установлениям. До сих пор это очень часто удаётся. Но реальное оживление и успехи классовой активности открывают трудящимся и эксплуатируемым простую, удивительную и убедительную правду: нормы законов и любые иные правовые нормы – это временные компромиссы интересов; ставить вопрос о перемене правовых норм и настаивать на их перемене – неотъемлемые права человека и права классов, социальных групп и общностей. Особенности права в условиях исторических модернизаций, структурных реформ и революций. В периоды, когда власти проводят существенные модернизации бытия народа, структурные реформы, а также в периоды революционных реформ устанавливаемые и санкционируемые государством правовые нормы закономерно существенно расходятся с состояниями взаимоотношений, вырабатываемыми в порядке общественной самоорганизации и воспринимаемыми населением как нормальные. Эти расхождения представляют собой меры осуществления курса на модернизацию, реформы или на революционные преобразования (См. Реформы радикальные; Реформы социально-структурные; Реформы революционные). «…Непосредственным объектом реформаторской деятельности при общественных преобразованиях являются общественные институты и только общественные институты. … Если не вмешиваться впрямую в биологическую природу человека, то невозможно изменить общество, общественные отношения, минуя институциональный уровень, то есть формы структуризации общественных отношений» (Г.Я. Ракитская. Основные труды. Том 2. Стр. 99. – М.: 2017). Правовые нормы и есть система институтов, меняя которую, власть-реформатор целенаправленно меняет бытие народа. Революционная власть бывает, как правило, сильна массовой поддержкой граждан. Это существенно компенсирует трудности, возникающие из-за расхождения устанавливаемых властями правовых норм и норм, признаваемых населением за нормальные. Это отчасти компенсирует неизбежную неопытность и неоперативность революционной власти в правовом нормотворчестве. «В революционные эпохи политика и правосознание пришедших к власти классов нередко придают общественным отношениям правовой характер ещё до того, как в законодательном порядке сформулированы соответствующие нормы права» (В.Туманов. Право. «Философская энциклопедия». Том 4. Стр. 332. – М. 1967). Запретительное право и разрешительное право. .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 215 Системы права, действующие в разных странах, различаются по ряду важных свойств, присущих и правотворчеству и правоприменению. В этих различиях проявляются различия политических (властных) систем. Классовому демократическому обществу соответствует так называемое запретительное право (См. Запретительное право). Центральный принцип системы запретительного права – «Что не запрещено, – то дозволено». Как нормальное устанавливается: на то, что не запрещено, не требуется ничьего разрешения. Признание свобод (дозволенности незапрещённого) является неотъемлемым принципом (и следствием) запретительного права. В отличие от запретительного, разрешительное право – правовая система, соответствующая недемократическим типам государственной власти (диктатура, деспотия, самодержавие, тоталитарный или авторитарный режим). Центральный принцип системы разрешительного права – «Что не разрешено, – то недозволено, недопустимо, подлежит пресечению». Как нормальное устанавливается: на любое действие требуется разрешение власти (или вышестоящего уровня власти). Разрешение может иметь также форму одобрения или так называемой поддержки «сверху». Свободы могут при этом формально провозглашаться и даже быть записанными в законах недемократического государства, но фактически они допускаются лишь как одобренная или поддержанная властью инициатива (См. Право разрешительное). Правовая культура – степень развитости правовой практики и правосознания людей, социальных групп, общностей, народа в целом. Это многомерное и комплексное явление. Правовая культура включает в себя: а) культуру правотворчества; б) развитость системы правовых норм (позитивного права); в) культуру реализации права; г) развитость правосознания народа в целом и составляющих его социальных групп, общностей и типичного индивидуального правосознания (См. Правосознание). Критерии для типизации правовых культур и для оценки уровня той или иной правовой культуры различаются не только в разных цивилизациях (См. Цивилизация), но и с позиций разных идеологий (См. Идеология). С позиций гуманистических подходов (См. Гуманизм и антигуманизм) и особенно с позиций идеологии последовательного (революционного) гуманизма ( См. Последовательного (революционного) гуманизма идеология) более высокой развитостью (культурой) отличаются та правовая практика и то правосознание, которые способствуют развитию и более полному проявлению субъектности на поприще гуманистического развития народов и человечества в целом (См. Свобода).

Литература: Варламова Н.В. Правовая культура. Правовая норма. Правовая система. Правовое государство. Правомочие. Правоотношение. Правопорядок.  – Статьи в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015; Нерсесянц В.С. Право. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 3. – М.: МЫСЛЬ. 2010; Нерсесянц В.С. Философия права. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 4. – М.: МЫСЛЬ. 2010; Туманов В. Право. – Статья в «Философской энциклопедии». Том 4. – М. Изд. «Советская энциклопедия». 1967; Туманов В. Философия права. – Статья в «Философской энциклопедии». Том 5. – М. Изд. «Советская энциклопедия». 1970; Зыков П., Туманов В. Социология права. – Статья в «Философской энциклопедии». Том 5. – М. Изд. «Советская энциклопедия». 1970; Графский В.Г. Право. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015; Федотова В.Г. Правовое государство. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 3. – М.: МЫСЛЬ. 2010; Чернобель Г.Т. Правовое регулирование. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015.

ПРАВО ЗАПРЕТИТЕЛЬНОЕ ─ правовая система, соответствующая классовому демократическому обществу. Центральный принцип системы запретительного права ─ “Что не запрещено, ─ то дозволено”. Как нормальное устанавливается: на то, что не запрещено, не требуется ничьего разрешения. Признание свобод (дозво-ленности незапрещённого) является неотъемлемым принципом (и следствием) запретительного права.

ПРАВО РАЗРЕШИТЕЛЬНОЕ ─ правовая система, соответствующая недемократическим типам государственной власти (диктатура, деспотия, самодержавие, тоталитарный или авторитарный режим). Центральный принцип системы разрешительного права ─ “Что не разрешено, ─ то недозволено, недопустимо, подлежит пресечению”. Как нормальное устанавливается: на любое действие требуется разрешение власти (или вышестоящего уровня власти). Разрешение может иметь также форму одобрения или так называемой поддержки “сверху”. Свободы могут при этом формально провозглашаться и даже быть записанными в законах недемократического государства, но фактически они допускаются лишь как одобренная или поддержанная властью инициатива.

ПРАВОВОЕ ПРОСТРАНСТВО ТРУДА ─ совокупность (система) правовых норм, регулирующих в том или ином государстве социально-трудовые отношения, обеспечивающая единство подходов (принципов) регулирования и магистральную (стратегическую) направленность развития социально-трудовых процессов и отношений. Система трудовых правовых норм соответствует устройству общества (общественному строю) и при нормальном (недеформированном) состоянии общества должна соответствовать конституции и конституционным законам государства.

Правовое пространство труда (система норм трудового права) складывается и изменяется в процессе взаимоотношений разнотипных субъектов социальной и экономической политики. Это органы государственной власти (законодательные, исполнительные, судебные), органы местного самоуправления, субъекты-представители общественных классов, социальных групп и общностей, трудовые коллективы, предприниматели, граждане.

Правовое пространство труда включает в себя такие типичные элементы:

1. 1. нормы трудового законодательства (нормы закона, или законодательные нормы);
2. 2. нормы, установленные Конституционным судом и Верховными судами страны и субъектов федерации. Такие нормы обязательно учитываются в законах и других правовых актах, корректируют или отменяют их в бесспорном порядке;
3. 3. административные нормы регулирования трудовых отношений, в том числе:

─ нормы, содержащиеся в указах Президента страны и глав субъектов Федерации;

─ нормы, установленные постановлениями Правительства страны  и правительств субъектов Федерации;

─ нормы, содержащиеся в правовых актах федеральных и региональных министерств и ведомств;

─ нормы, содержащиеся в локальных правовых актах администрации учреждений и предприятий;

4. 4. договорные правовые нормы, содержащиеся в коллективных договорах, в соглашениях, в индивидуальных трудовых договорах;
5. 5. нормы, установленные правовыми актами местного самоуправления.

Единство и устойчивость правового пространства труда в решающей мере обеспечивается ранжированием источников трудовых правовых норм, установлением иерархии таких источников, субординацией источников разных рангов. Принципу верховенства закона соответствует приоритет законов во всём правовом пространстве труда. Законы о труде и акты органов государственной власти, содержащие нормы трудового права, призваны с необходимой и достаточной полнотой установить неприкосновенный минимум трудовых прав и свобод, то есть наихудшее из допустимых в данном обществе социальное положение трудящихся. Все другие источники права не могут, как правило, ухудшать это положение, но могут его улучшать (См. Принцип in favorem; Нормы закона трудовые; Административные трудовые нормы права; Договорные трудовые нормы права; Принцип in reius)/

ПРАВООТНОШЕНИЯ ─ отношения людей в обществе с использованием права.

 ПРАВОПОРЯДОК ─ 1) порядок отношений в обществе, закреплённый в нормах права;

2) фактическое состояние отношений в обществе, соответствующее нормам права.

ПРАВОПРИМЕНЕНИЕ ─ процесс осуществления права, обеспечение применения его норм и правил на практике, то есть в реальных правоотношениях.

ПРАВОСОЗНАНИЕ ─ отражение в индивидуальном, групповом и общественном сознании правовой сферы общественной жизни, включая ценности государственности, правопорядка и правосудия; правоотношения; правоприменение; правопослушание и др. Состояние правосознания ─ одна из содержательных характеристик правовой культуры нации, отдельных социальных групп, граждан, а вместе с тем ─ и общего уровня их культуры.

ПРАВОВЫЕ НОРМЫ (латинское norma – руководящее начало, правило, образец) – нормы, выполняющие функцию институтов права, а именно: правил поведения, устанавливаемых как общеобязательные и обеспечиваемых санкцией (принуждением) (См. Норма; Право). Совокупность правовых норм – это объективное право. Оно наряду с субъективными правами и обязанностями составляет содержание права. Правовые нормы общеобязательны. Адресаты их требований определены не персонально, а общими, родовыми признаками (граждане страны; трудоспособные; работодатели, работники и т. п.). Правовые нормы устанавливаются компетентными органами в определённых источниках права. В случае необходимости они обеспечиваются государственным принуждением. Правовые нормы фиксируют обобщённые, формализованные модели поведения. Но они содержат достаточно конкретные предписания, позволяющие чётко определять права и обязанности участников регулируемого отношения. Любая правовая норма включает в себя: – указание на условия, при которых следует руководствоваться данной правовой нормой; – правило поведения, предписываемое данной правовой нормой; – неблагоприятные последствия (санкции), наступающие в случае нарушения предписания. Предписания, содержащиеся в правовых нормах, бывают трёх типов: запрещающие, обязывающие и управомочивающие. Если правовая норма предписывает вариант поведения как однозначный, безальтернативный, то такая правовая норма – императивная. Если же предписание предоставляет возможность для выбора варианта поведения, то содержащая это предписание правовая норма называется диспозитивной.

Литература: Варламова Н.В. Правовая норма. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015.

ПРАВОСОЗНАНИЕ – особенная форма народного сознания; одна из ипостасей существования и действия права как способа социальной регуляции (организации, упорядочения бытия народа), особенность которой – осознание и ценностная оценка сложившейся правовой системы. Правосознание отражает правовую действительность в форме знаний о ней, идей, суждений, взглядов, пониманий и трактовок, убеждений, претензий, оценок, эмоций и т. п. по поводу этой действительности. Правосознание разносторонне отражает и выражает реальную включённость народа в правовую практику и отношение к правовой практике. Обыденное правосознание существует как составная часть обыденного сознания (См. Обыденное сознание). Оно складывается в повседневной практике и служит людям повседневным средством ориентации в правовой сфере. Теоретическое правосознание – составная часть научного сознания (См. Наука). К нему относятся основательные знания юридических концепций, доктрин, теорий, истории права и т. п. Структура народного правосознания такова же, какова и структура народа. Есть массовое правосознание (в основном совпадающее с обыденным правосознанием) и социально-групповые и общностные правосознания (классовые, социально-групповые, повозрастные, местные, соседские и т.  п.). Есть и индивидуальные правосознания (так называемые правовые установки). Интегральная (обобщающая) характеристика правосознания того или иного субъекта складывается как взаимодействие разных компонентов (знания, опыта, текущей информации, эмоций, влияний, оценок и т. п.) и варьирует от правопослушания (высокой правовой куль- .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 217 туры) до правового нигилизма (крайнего неуважения и негативного отношения к сложившейся правовой практике). Массовое правосознание в царской России, в СССР и в современной России традиционно настроено скептически и нигилистически. Для этого были и имеются вполне достаточные исторические основания.

Литература: Туманов В. Правосознание. – Статья в «Философской энциклопедии». Том 4. – М. Изд. «Советская энциклопедия». 1967; Варламова Н.В. Правовая культура. Правосознание. – Статьи в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015; Чернобель Г.Т. Правовой нигилизм. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015; Графский В.Г… Правовой позитивизм. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015; Мамут Л.С. Правовой реализм. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015.

ПРАГМАТИЗМ ─ философия действия, точнее ─ философия практических последствий действия, или философия практического успеха. Основные принципы прагматизма таковы: “пусть поверхностное знание, но зато ясное и доходчивое, отчётливое (без видимых на данном этапе противоречий)”; “истинно то, что ведёт к успеху (успех понимается с позиций действующего субъекта, с позиций выгоды для него)”; “успех (выгода) ─ превыше всего”; “абстрактное ─ ничто, конкретное ─ всё”, то есть радикальный эмпиризм как способ познания (См. Эмпиризм; Эмпиризм ползучий). Прагматизм отразил коренные особенности американского образа жизни и образа мышления, проистекающего из преобладания индивидуально-социальных начал в жизни современных северных американцев. Прагматизм как течение американской мысли возник в 1870-х годах, оформился в первой половине ХХ века, затем несколько ослаб, но сохраняется как одно из ведущих направлений американской философии. Виднейшие представители прагматизма ─ Ч.С.Пирс, У.Джеймс, Дж. Дьюи.

По меркам идеологического размежевания, прагматизм ─ обывательский сегмент буржуазной идеологии, широко распространённая и почти официальная идеология в США. Истина отождествляется с успехом, с благоприятными последствиями действий субъекта, не обязательно отдающего себе отчёт о последствиях своих действий для общества и других людей. Моральная заповедь прагматизма ─ “делай то, что окупается” (У.Джемс). Прагматизм ─ философия деляг и делячества, предполагает низкую философскую культуру, неприязнь к обобщениям и глубоким рассуждениям, к гуманной морали, к проблемам совести, к чувствам долга, человеческого и гражданского достоинства.

Начиная с 1990-х годов, в период, когда Россия попала в зависимость от Запада и стала развивать периферийно-зависимый капитализм, прагматизм стал быстро распространяться в России и укореняться в общественном сознании, тесня и вытесняя традиционную для России европейскую культуру мысли. Это стало, несомненно, фактором деградации общественного сознания, утраты ряда важных позиций и свойств российской философской и научной культуры.

ПРАКТИКА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА (ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННАЯ)  — реальное бытие общества (человечества). Тождественность общественной практики бытию общества исторически проистекает из того, что процесс обретения практики людским биологическим сообществом и был процессом возникновения общества (человечества). И до сих пор общественная практика является сущностным моментом, отличающим общество от биологических сообществ. (См. Человечественная форма движения; Человечество).

Содержанием общественной практики является единство (целостность) самопознания общества, самоорганизации общества и активного преобразования природы обществом (материальной общественной практики) (См. Практика общественная материальная).

Самопознание как род и сфера практической деятельности общества базируется на развитии способности индивидуальных сознаний (познаний) до уровня заинтересованного созерцания окружающего мира и сопоставления свойств мира с потребностями, до уровня порождения на этой основе идеала как мысленного видения фактического мира в преобразованном виде (См. Идеал (идеальное)). Самопознание обеспечивает аккумуляцию (накопление) и сохранение результатов индивидуальных познаний в формах общественного сознания. Благодаря этому перестаёт быть случайностью и становится закономерностью передача и распространение познаний. Самопознание поднимает ориентированность людских общностей в окружающем мире на качественно более высокий уровень, чем у иных биологических сообществ. Таким образом возникает интеллектуальная деятельность как сфера общественной практики. Эта деятельность становится основным способом ориентирования общества как в окружающем природном мире, так и относительно своего собственного устройства, бытия и развития. (См. Интеллект; Наука).

Самоорганизация как род и сфера практической деятельности общества обеспечивает его жизнеспособное устройство и функционирование именно как общества, то есть как сознательно, целенаправленно и организованно практикующей общности (См. Общество). Общество, в отличие от биологических сообществ, обладает способностью вести непрерывное «общественное строительство» самого себя, сознательно менять своё устройство. Оно реализует эту свою способность под воздействием осознанно выработанных и выбранных целей (См. Цель; Цели общества).

Материальная практика как род и сфера практической деятельности общества обеспечивает активное целенаправленное преобразование природы обществом. Материальная практика возникает только в единстве с самопознанием и самоорганизацией общества, точно так же, как и они возникают и развиваются в единстве с преобразовательной практической деятельностью (См. Практика общественная материальная).

Самопознание, самоорганизация и материальная практика как роды и сферы общественной практики связаны отношениями целостности, а не отношениями субординированности, «первичности-вторичности», примата одних родов и сфер по отношению к другим, закреплённости за одними роли причины или доминанты, а за другими — роли следствия. Они взаимодействуют по законам целостности (См. Целостность).

Это означает, что общественную практику неправомерно сводить к какой-либо одной из её сфер или исключать какие-либо её сферы из числа факторов, формирующих природу общественной ипостаси бытия человечества. Только в своём целостном виде и в полном объёме общественная практика обретает, сохраняет (воспроизводит) и развивает свои сущностные и содержательные свойства.

В науках об обществе и о человеке в обществе рассмотрение роли общественной практики в становлении и развитии общества зачастую ведётся так, что практика сводится лишь к одной из её содержательных сфер (например, к самоорганизации или к материальной практике). Сведение общественной практики лишь к материальной практике является методологической основой экономико-детерминистских (экономико-материалистических) концепций общества (самые распространённые — экономический либерализм и марксизм) (См. Материализм экономический; Марксизм классический).

Понятие «общественная практика» как общественная практика в её полном объёме (целостности) выработано относительно недавно. Оно ещё только входит в научный оборот, но обещает существенно и плодотворно отразиться на продвижении общественных наук к целостному обществознанию.

Литература: Ракитский Б.В. О способах и перспективах общественного бытия (историко-материалистический очерк). — М.: Институт перспектив и проблем страны. 2011; Ракитский Б.В. Фундаментальные методологические подходы к выработке целостного научного знания об обществе и человеке в обществе (то есть о человечестве как форме бытия). — Периодическое издание “Обществознание большинства”. Выпуск 13. ─ М.: ИУТЭ. Август 2015.  С. 46-67; Ракитский Б.В. Развивающие трактовки некоторых ключевых положений и категорий исторического материализма. — Периодическое издание «Обществознание большинства». Выпуск 17. М.: Апрель 2016. Стр. 34-60.

ПРАКТИИКА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА МАТЕРИАЛЬНАЯ (ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННАЯ МАТЕРИАЛЬНАЯ)  — составная часть (сфера и род) общественной практики, охватывающая преобразовательную деятельность общества по отношению к природе (См. Практика общественная).

Материальная практика общества сформировалась в составе общественной практики в ходе исторического преображения «людского стада» в человеческое общество. Преобразовательная (по отношению к природе) деятельность существенно активизировалась и из подсобного (притом, вероятно, спорадического) оперативно-приспособительного поведения превратилась в сознательную, активную, регулярную и решающую жизнеобеспечивающую функцию. В таком её качестве материальная практика непосильна для любого биологического сообщества; из всех живых систем она доступна (посильна) только человечеству (См. Человечество; Человечественная форма движения). Объясняется это тем, что общество, в отличие от биологических сообществ, соединяет свою материальную практику с практическим самопознанием и практической самоорганизацией.

В науках об обществе и о человеке в обществе (о бытии человечества) широко представлена иная трактовка материальной практики. Согласно этой трактовке, материальная преобразовательная деятельность стала основой и решающим фактором возникновения общества и человека. Тем самым умаляется (если не игнорируется) роль общественной практики в её целостности (в полном объёме), так что последняя фактически сводится к материальной практике. Самопознание и самоорганизация общества трактуются при этом как вторичные (производные), надстроечные факторы (См. Базис и надстройка). На подобном понимании основаны все экономико-детерминистские концепции бытия и развития общества, в частности, и концепция, которой придерживались и которую развивали К.Маркс и Ф.Энгельс (См. Материализм экономический; Марксизм классический).

Основные содержательные (структурные) моменты материальной общественной практики — подчинённость целям общества (целенаправленность и целесообразность), сама целенаправленная и целесообразная преобразовательная деятельность по отношению к природе, предмет, средства, результат, теория (ориентирующее познание) (См. Труд; Ресурсы; Цели общества; Предмет труда; Производительные силы; Наука). Обобщающее понятие, отражающее материальную общественную практику, — материальное производство (иногда как синонимы материального производства употребляются понятия «воспроизводство», «реальная экономика») (См. Воспроизводство; Производство; Экономика реальная).

Своеобразие материальной общественной практики как взаимодействий общества с природой состоит в том, что человечество в этих взаимодействиях проявляет активность, существенно превышающую его жизненную активность (и способность) приспособления к природе. Активность человечества по отношению к природе является преобразующей. Природа же сама по себе не проявляет активности по отношению к человечеству, она подчиняется природным закономерностям. Тем не менее сложилось и воспроизводится шаблонное искажённое изображение роли природы в практике общества. Она будто бы сопротивляется, во взаимоотношениях с ней человек якобы «наталкивается на препятствия», вынужден преодолевать природные ограничения и т.п. Более того: природа будто бы «мстит человеку».

Настраивая себя (вольно или невольно) на такие представлении о практическом взаимодействии с живой и неживой природой, человечество делает огромную, быть может, даже судьбоносную ошибку. Во-первых, оно совершенно искажённо понимает причины своих практических неудач. Не природа сопротивляется и чинит препятствия, а человечество лезет в природную систему, не понимая в должной мере её устройство и закономерности. И, конечно, терпит фиаско.

Во-вторых, воспринимая окружающую природу как противника, ведущего упорное сопротивление действиям человечества, а то и как партизана-мстителя, люди и общество исходят из необходимости «сломить сопротивление», переломить, пересилить природные закономерности и природный порядок вещей. Такие стратегия и тактика взаимодействий с природой могут дать временную видимость успеха, но не могут увенчаться успехом в конечном счёте. Результат может быть только разрушительным: либо будет разрушено всё, чем человечество «усмиряло» природу, либо будет необратимо разрушена сама природная среда обитания человечества. Эпизоды и того, и другого исхода мы наблюдаем постоянно: прорыв плотин, разнообразные «техногенные аварии и катастрофы», исчезновение одного вида животных и растений за другим, пересыхание рек, образование и расширение пустынь и т.п.

В-третьих, ожесточённо борясь с природой, человечество само ожесточается, и это ожесточение направляется внутрь общества, усиливая конфликты и вызывая разрушительные отношения между людьми.

В-четвёртых, чувствуя свою слабосильность в отношениях с природой, человечество унижается до попыток задобрить природу. Распространяются иллюзорные надежды, что жертвоприношения и другие ритуалы обеспечат удачную охоту или хороший урожай; что корабли не утонут, а ракеты не взорвутся, если их окропить святой водой, и т.п. Как и всякий самообман, упования на веру не наращивают, а, по крупному счёту, умаляют силы человечества.

Одновременно с «образом врага», с образом «мстителя» и «препятствия» практика человечества порождает и другие образы природы ─ образы ласковой матери, верного и доброго друга и помощника, могучего союзника в обустройстве жизни. И это не только сказочные образы и мечты. Речная вода крутит колёса мельниц и турбины электростанций, радиоволны передают голоса, растения и животные дают пищу и лечат, силы тяготения и трения безотказно действуют в машинах, в зданиях и сооружениях.

Непременным условием созидательного союза, «сотрудничества» природы и человечества является научно глубокое понимание человечеством природных закономерностей и следование им (ненарушение их деятельностью человечества).

Налицо, таким образом, два принципиально разных практических подхода к живой и неживой природе. Они сосуществуют в практике человечества, совмещаясь, чередуясь, и ─ как это ни парадоксально  ─ исключая и дополняя друг друга.

В условиях ХХ и ХХI веков материальная практика человечества подошла к рубежу, когда придётся сделать окончательный выбор либо того, либо другого подхода. Сосуществовать далее они не могут. По логике вещей, выбор предопределён. Но эта предопределённость не осознаётся одной частью человечества и игнорируется другой его частью. Промедление же с принципиальной «перестройкой» практики поступательно наращивает риск планетарной катастрофы: краха человеческой материальной практики и необратимого разрушения живой и неживой земной природы.

Вникнем в тенденции и в порождаемую ими ситуацию во взаимоотношениях человечества с природой.

Преобразующая (практическая) деятельность человечества вызывает в живой и неживой природе изменения. Изменения, по крупному счёту, можно свести к нескольким типам.

Тип 1. Человечество, само являясь частью живой природы, «вписывает» свою практику в живую природу по законам живой природы. Было когда-то время, когда человечество кормилось собирательством плодов, кореньев, продуктов моря, охотой и рыболовством, приручало диких животных. Эта деятельность не нарушала природных балансов, если считать балансом развитие земной природы исключительно по законам бессознательной живой природы. Такой тип изменений возможен до тех пор, пока численность населения регулируется исключительно законами балансирования живой природы. В планетарных масштабах времена такого саморегулирования живой природы прошли, но в локальных (весьма ограниченных) масштабах саморегулирование живой природы всё ещё может иметь место и даже экспериментально организовываться.

Тип 2. Человечество действует не как преимущественно биологический фактор, а как субъект общественной практики, воспринимающий природу как потенциальную добычу, как трофей, взятый методом преодоления препятствий и ограничений, методом слома сопротивления природы. Изменения, вносимые такой агрессивной практикой в живую и неживую природу, по преимуществу разрушительны для природных балансов (для состояний, закономерно возникающих как результат действия исключительно природных сил).

Тип 3. Человечество действует как субъект общественной практики, деликатно и уважительно относящийся к живой и неживой природе, старающийся понять природные закономерности и не нарушать природные пропорциональности. Изменения, вносимые такой деликатной (условно говоря, цивилизованной) практикой, в каждом конкретном практическом действии не нарушают или в минимальной мере нарушают природные балансы. Но и при этом типе изменений ситуация в целом подвигается в сторону критической, риск планетарной катастрофы сохраняется и медленнее, но нарастает.

Что же вытекает из сказанного? Практика человечества влияет на природные балансы (на балансировку природных процессов) в двух отношениях.

Во-первых, стремительным возрастанием численности населения планеты. Это значит, что в целом человечеству удаётся создавать, сохранять и преумножать благоприятные условия для жизни людей. Но увеличение численности населения Земли сокращает традиционное пространство жизни других её обитателей. Баланс в живой природе заметно меняется в пользу человечества.

Во-вторых, успехи практики создают новые, рукотворные компоненты неживой и живой природы. Это строения, сооружения, машины, механизмы, средства коммуникаций, культивируемые (разводимые) и гибридные растения, животные, птицы и рыбы и т.д. Эта рукотворная природа не только дополняет, но и вытесняет первозданную природу Земли, постепенно замещает её собой.

Складывается и уже сложилась и обозначилась тенденция: если всё будет идти дальше так, как шло до сих пор, то человечество рано или поздно окажется на Земле без её первозданной живой и неживой природы. Рукотворная живая и неживая природа будет единственной (как минимум ─ преобладающей, как уже и сейчас в больших городах).

Отсюда ─ стратегическая проблема, требующая генеральной постановки и генерального решения. Постановка проблемы такова. Человечество до сих пор не обрело целостного осознания своих взаимоотношений с природой и реально возможных перспектив. У человечества нет генерального плана преобразования земной природы и даже реалистической общей финальной картины преобразованного земного мира. Проблема в том, успеет или не успеет человечество приспособиться к перспективным результатам изменений, которые оно вызывает своей материальной практической деятельностью.

Если человечество успеет и сумеет приспособиться к коренной в конечном счёте перемене среды своего обитания, то оно выживет. Выживет ценой уничтожения (замены) первозданной природы. Но это очень большой и трудный вопрос: успеет ли?

За последние несколько десятков лет человечество накопило огромные арсеналы ядерного, химического, бактериологического и иного оружия, многократно увеличив угрозу собственного уничтожения. Человечество ринулось применять в мирных целях силы природы, которые неспособно контролировать. Безответственность этого стала доходить до сознания государственных деятелей только после второй крупномасштабной аварии на атомной электростанции (Фукусима, 2011; Чернобыль в 1986, похоже, ничему ещё не научил). Весьма вероятно, что следующие доказательства прискорбной рискованности безответственной материальной практики преподнесут применение калайдеров, генной инженерии и иных не до конца додуманных разработок, экспериментов, технологий и инноваций.

Материальная практика человечества порождает и наращивает риски, о которых уже сказано. Создалась ситуация судьбоносного выбора: либо продолжать действовать по отношению к природе так, как действовали до сих пор; либо же коренным образом изменить тип материальной практики человечества. Те общественные силы и организации, которые по этому вопросу бьют тревогу, призывают практикующее человечество, как минимум, к самоконтролю, а лучше бы ─ к изменению доминирующего практического подхода к природе. Переход от преимущественно агрессивного, хищнического к преимущественно деликатному (цивилизованному), осмотрительному и ответственному подходу ─ это то, что совершенно необходимо, хотя стратегически совершенно недостаточно.

Плодотворная стратегия продолжения и развития материальной общественной практики, выводящая её из обозначившегося системного кризиса, может быть выработана и проведена в жизнь не иначе, как в контексте общественной практики в целом, то есть в составе целостных взаимодействий материальной практики, самопознания общества и самоорганизации общества. Пока что во взаимодействиях названных сфер общественной практики сложились и воспроизводятся во всё более острых формах глубинные противоречия (См. Глобализация капитализма; Геополитика; Империализм; Интересы; Кризис системный; Капитализм; Периферийный капитализм; Пропорциональность экономического развития; Цели развития тысячелетия).

Литература: Б.В.Ракитский. О способах и перспективах общественного бытия (историко-материалистический очерк). — М.: Институт перспектив и проблем страны. 2011; А.Огурцов Практика. - Статья в “Философской энциклопедии”, том 4. М.: Изд. “Советская энциклопедия” 1967; Ракитский Б.В., Ракитская Г.Я. Труд: современная теория и методология. - М.: Изд. РАГС. 2007; Ракитский Б.В., Ракитская Г.Я.: Мандель М.Д. Социально-трудовые права и свободы: российские и международные принципы, нормы, проблемы. Глава 4.- М.: Институт перспектив и проблем страны. 2008.

ПРЕДВИДЕНИЕ НАУЧНОЕ – научная (исследовательская) деятельность, направленная на познание будущих состояний той или иной движущейся реалии (См. Наука; Истина). Применительно к обществу, к субъектам общественных взаимодействий, к бытию народа или человечества научное предвидение называется прогнозированием и состоит в познании их будущего исторического состояния (состояний) в увязке с их действиями (См. Прогнозирование). Научное предвидение и прогнозирование. Научное предвидение и научное прогнозирование – близкие по типу и методам, но не совпадающие виды познавательной деятельности. Научное предвидение – более широкое понятие, оно включает в себя прогноз как свой высокоразвитый продукт. Но предвидение не обязательно завершается прогнозом, оно может ограничиваться и просто улавливанием и осознанием тенденций. Например, в разное время учёные обнаружили и обозначили тенденцию нормы прибыли к понижению, тенденцию убывающей доходности, тенденцию убывающего плодородия почвы и др. В наше время осознана и отмечена тенденция к глобальному тоталитаризму, характерная для глобализации в капиталистической форме. Научное предвидение и идеологии. Любая из идеологий (См. Идеология) включает в себя описание будущего как представление о желаемом для той или иной конкретной социальной силы (социальной группы, класса). Такое описание (представление) требуется для выработки стратегии, круга целей, для мобилизации борцов и привлечения сторонников. Это не то же самое, что научное предвидение будущего. Будущее в идеологиях (мировоззрениях) описано таким, каким оно может быть, если «наша социальная сила» станет доминирующей в обществе. В отличие от этого, научное предвидение описывает будущее (круг его основных характеристик) таким, каким оно вероятнее всего станет при реально вероятном соотношении сил в перспективе. Другими словами, в идеологиях будущее описывается как абстрактно вероятное, тогда как в научном предвидении – как реально вероятное (См. Возможность абстрактная; Возможность реальная). Научное предвидение и фантастика. Фантасты (См. Фантастика) «заглядывают» в будущее. Но заглядывают как бы в щелочку или в замочную скважину. Поле обзора у них крайне узкое, а фантазия – безбрежная… К примеру, в фантастике А Азимова «замочной скважиной» сперва была ядерная энергетика, а потом кибернетика. А дальше безудержная фантазия рисовала мир, кардинально перестроенный то ядерной энергетикой, то кибернетикой. Научное предвидение практически не имеет ничего общего с фантастикой. Одно дело – наука (См. Наука), а совсем другое – фантастика (См. Фантастика). Предыстория научного предвидения. Потребность человечества знать «то, что впереди», «что нас ожидает», «к чему готовиться», «чего опасаться» существует с самого начала .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 218 истории. До того, как возникла наука, эта потребность удовлетворялась обыденными (донаучными) способами. Например, благодаря наблюдательности люди открыли для себя повторяемость и цикличность явлений, стали понимать, что ребёнок в будущем превратится в подростка, во взрослого, потом в старика. «Открыли», каким путём идёт по небу солнце и каким Луна. Люди замечали связи явлений и выработали целую систему примет. Конечно, приметы не всегда сбывались, потому что основывались на поверхностных наблюдениях. Однако люди даже в донаучную пору находили способы проникнуть в мир более глубокой связанности явлений. Например, они «подметили», что животные, растения и насекомые гораздо раньше, чем люди «узнают» о предстоящих природных явлениях (о дожде, о засухе, о суровости или мягкости предстоящей зимы, о землетрясении, об извержении вулкана, о наводнении и т. п.). Мышление людей развивалось и включало в себя, в частности, развитие особенной психической способности «видеть» то, что ещё не возникло в реальности. Те, у кого эта способность была развита сильнее, становились пророками, оракулами, ясновидцами. Заурядным делом становилось строить догадки о будущем. Все эти многовековые и даже многотысячелетние пласты накоплений стали предысторией науки и научного предвидения (См. Наука). Соотношение научного и донаучного предвидения. Наука базируется на выявлении, на познании глубинной, сущностной взаимосвязанности процессов и явлений. В этом её принципиальное отличие от обыденного (житейского) знания, от здравого смысла (См. Обыденное сознание; Здравый смысл). Предвидение, опирающееся на науку, научное предвидение также базируется на знании глубинной, сущностной взаимосвязанности процессов и явлений (См. Закономерность). И в этом принципиальное отличие научного предвидения от донаучного (обыденного, житейского, ясновидения и т. п.). Научное предвидение отнюдь не считает донаучные способы предвидения ошибочными. Любая истина относительна (См. Истина). И научные, и донаучные способы предвидения не дают абсолютного (полного, исчерпывающего) знания (представления) о будущем. Просто наука исходит из того, что предвидения, базирующиеся на знании глубинных, сущностных взаимосвязей (закономерностей) даёт представление о будущем, более адекватное реальности, нежели основанное на поверхностных наблюдениях и на людской интуиции. Научное и донаучное предвидение не являются ни антиподами, ни антагонистами (См. Антагонисты; Антиподы). Взаимоотношения научного предвидения с религиозными подходами к познанию будущего. Другое дело  – взаимоотношения научного предвидения (как и научной деятельности в целом) с религиозными подходами к познанию будущего. Любая религия основывает эти подходы на Божием Промысле, на Провидении и Предопределении (См. Предопределение; Провидение; Провиденциализм). Научное предвидение, если рассуждать по крупному счёту, есть деятельность, несовместимая с философией провиденциализма. Предположим, что сторонник провиденциализма задался задачей (кощунственной вообще-то) выяснить методами научного познания облик и содержательные характеристики Божьего промысла. В этом случае он должен будет «перелицевать, перешить» все приёмы научного анализа на религиозный манер. А выявив вероятный облик и вероятные содержательные характеристики будущего, какие рекомендации может он дать? Действовать в соответствии с выявленным им Божьим промыслом? Естествоиспытателю, когда он отыскивает знания о перспективах протекания природных процессов и о будущих состояниях природы или её составных частей, концепция Божьего Промысла не очень-то и мешает. Природа уже сотворена, и задача естествоиспытателя состоит не в том, чтобы выяснить, кто и как именно её сотворил, а как природа действует. К примеру, открывателю закона всемирного тяготения более или менее всё равно, считать ли этот закон Божьим Промыслом или законом природы. .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 219 Конфликт начинается тогда, когда естественные науки пытаются предвидеть будущее состояние рукотворных реалий (например, техники, технологий, инженерий). Технические сооружения, технологии, клонов, виртуальные реальности (например, интернетные реальности) сотворил не Господь. Предвидение их последствий и будущих состояний весьма странно воспринимать как проникновение знания в тайны Божьего Промысла. И уж совершенно явной несовместимость научного предвидения и провиденциализма становится при изучении общественных процессов и реалий. Провиденциализм исходит из того, что закономерности развития народов и человечества в целом установлены Творцом, то есть вменены человечеству извне. Историко-материалистическая наука исходит из прямо противоположного – из того, что человечество (люди, народы) творит свою историю свободно. Научное предвидение имеет своей целью распознать варианты будущего исторического состояния жизни народа (человечества), с самого начала увязывая эти варианты (вернее, степень вероятности их реализации) с вариантами соотношения социальных сил. Такое научное предвидение предпринимается ради практических задач, ради повышения целенаправленности и целесообразности человеческой деятельности (практики). Принципы и содержание научного предвидения. К каким бы формам движения ни принадлежала реальность, научное предвидение её движения, будущих состояний, изменения или сохранения направленности движения базируется на знании закономерностей движения (См. Закономерности). Эти знания включают в себя, во-первых, знание внутреннего устройства реалии, относительно которой предпринимается научное предвидение. Во-вторых, требуются знания о возможностях развёртывания внутреннего устройства в рамках реальной связанности с иными реалиями, составляющими целостность. Общим для научного предвидения любых форм движения (механической, физической, химической, биологической, человечественной) является принцип адекватности метода предвидения закономерностям реального движения. То есть методы научного предвидения должны быть разными в той же мере, в какой являются разными формы движения. Методы научного предвидения исторических процессов называются методами прогнозирования (точнее – методами исторического прогнозирования) (См. Прогнозирование). Научное предвидение хода истории должно быть познавательной разведкой развития (процесса исторического развития). Но ежели так понимать предвидение (и прогнозирование), если так к ним подходить, то центральной темой и проблемой научного предвидения и научного прогнозирования является вопрос движущих (развивающих) и контр-движущих (консервативных) сил и факторов. Повторим сказанное в самом начале: научное предвидение шире научного прогнозирования. Прогнозирование исторического развития – наиболее полный и развитой вид научного предвидения. Историческое прогнозирование исследует движение бытия народа (человечества) в целом, а потому является полным и комплексным. Ущербные методы предвидения. Помимо исторического прогнозирования к научному предвидению, может быть, допустимо, но с существенными оговорками, причислить некомплексное предвидение и проектирование будущего. Оговорки связаны с присущими им отступлениями от принципов научного прогнозирования. Некомплексное предвидение, в отличие от целостного исторического прогнозирования, отступает от принципа адекватности метода предвидения закономерностям реальности. Реальность целостна, полна и комплексна (сложна, структурна). При некомплексном предвидении предмет предвидения рассматривается без учёта полного круга его связанности с реальностью. К примеру, можно задаться предвидением перспектив космической деятельности вне целостного исторического прогноза. Рано или поздно обнаружатся существенные изъяны и ущербность так поставленной и решаемой задачи.  Некомплексному научному предвидению внутренне присуща опасность фрагментарного предвидения, то есть опасность впадания в ненаучную абстрагированность от того, от чего абстрагироваться никак нельзя. Другими словами: фрагментарное предвидение связано с риском абсолютизации той или иной тенденции (тех или иных тенденций), с риском вывода её (их) из актуального целостного контекста (См. Целостная методология (целостный подход); Актуальный целостный контекст). Проектирование будущего – принципиальное, содержательное, (а иногда и детальное) описание желаемого (рекомендуемого, предлагаемого в качестве цели) будущего исторического состояния. Ущербность проектирования будущего состоит, как правило, в том, что проект оторван от проблемы его исторического осуществления  – от взаимодействия (борьбы) движущих (развивающих) и контрдвижущих (консервативных) сил и факторов. Например, утопический социализм не понимал законов исторического развития. Отсюда и проистекало, что у социалистов-утопистов получался не прогноз, а проект. Утописты проектировали будущее (См. Социализм утопический; Проектирование будущего ). Это было сродни фантастике, но на порядки серьёзнее, с огромным научным кругозором и с рыцарской преданностью гуманизму. Это было, по сути дела, идеологическое описание будущего, но не для конкретной социальной силы, а «вообще» – «для всех людей доброй воли». Назревшая задача – создание стройной теории научного предвидения (науки о предвидении будущего). К началу XXI века накоплен большой опыт научного предвидения. Но, пожалуй, рано говорить, что уже выработана полноценная наука о предвидении будущего. Задача создания такой науки входит в современную повестку дня. К ценному опыту относятся не только солидные успехи научных предвидений, но и богатый опыт методологических сбоев и промахов в научном предвидении и в прогнозировании. И то, и другое необходимо конструктивно осмыслить. В частности, марксистская наука об обществе и о революциях также накопила как опыт успешных предвидений, так и опыт неудач, ошибок, заблуждений в научном предвидении и в прогнозировании революционных и эволюционных процессов. Его требуется тщательно изучить. К примеру, следовало бы отдать себе отчёт, почему оказались безуспешными для научного предвидения и научного прогнозирования такие, например, подходы: 1)  прямая проекция обострения основных социально-экономических противоречий капитализма на исторический ход мирового и странового развития; 2) почему и в чём не сработал подход от развития рабочего движения; 3) теория автоматического краха капитализма; 4) и т. д.

 Литература: Ракитов А. Предвидение научное.  – Статья в «Философской энциклопедии», том 4. М.: Изд. «Советская энциклопедия» 1967; Ракитский Б.В. Научное зондирование будущего страны. Основы прогнозирования состояния общественно-экономической системы в процессе преодоления кризиса (аспекты общей теории и методологии)» – В кн. «Идейная борьба за будущее России» – Периодическое издание «Перспективы и проблемы России». Выпуск 2. М. Институт перспектив и проблем страны. 1995. Стр. 138-168; Ракитский Б.В. Наброски по проблемам научного предвидения и научного прогнозирования. – Периодическое издание «Обществознание большинства». Выпуск 23. М.: Июнь 2019. Стр. 9-44.

ПРЕДМЕТ ТРУДА ─ природные вещества и природные свойства, воздействуя на которые, человек (человечество) приспосабливается к природе и преобразует природу, делая их факторами своего жизнеобеспечения.

Со стороны активно действующего человека (человечества) процесс воздействия на природу выглядит как преобразование природы (практика), как приспособление вещества и свойств (сил) природы к удовлетворению потребностей. Именно поэтому предмет труда нередко трактуется как объект, на который направлено действие. Философски точнее считать предметом труда исходное состояние того, что будет преобразовано в результат целесообразной деятельности. Человек преобразующий выделяет в окружающем его мире (природе) определённые вещества и свойства, ставя их в связь с целями преобразования, и этим самым опредмечивает их, делает предметом своего внимания и деятельности. Природа не есть предмет труда с самого начала и в полном своём объёме. Природа опредмечивается с прогрессом практики, то есть вовлекается в преобразование. Таким образом, природа (земля, вода, климат, рельеф, земной магнетизм, атмосфера, растительный и животный мир, круговорот воды в природе и т.п.) ─ лишь потенциально исходный и всеобщий предмет человеческого труда.

Различают непосредственно данные природой предметы труда и сырьё (сырой материал). Сырьём называется предмет труда, уже подвергнутый воздействию предыдущих процессов труда (выловленная рыба, добытая руда, водопроводная вода и т.п.). Сырой материал, прошедший настолько значительную обработку, что его дальнейшее предназначение (вариантность использования как предмета труда) в высокой степени предопределено, называется полуфабрикатом (промежуточным продуктом). Таковы, например, разного рода заготовки и детали.

ПРЕЗУМПЦИЯ ─ предположительное отношение к природе явления или события как к наиболее вероятной.

Предположительное (условное, гипотетическое, принятое как временное впредь до обретения достоверного) суждение о каком-либо явлении, процессе, событии, ожидаемом результате, свойстве ─ один из доброкачественных приёмов рассуждений и выстраивания взаимоотношений в режиме диалога. Доброкачественность презумпции основана на соответствии принципам устройства системы, к которой относится явление или событие, подвергнутое предположительной оценке.

В общественных взаимоотношениях участвуют обычно субъекты, имеющие разные и даже взаимоисключающие интересы и представления об обществе (миро-воззрения). Поэтому вполне естественно, что в суждениях об одних и тех же общественных явлениях, событиях и о их общественной природе стороны взаимоотношений исходят из разных и даже противоположных предположительных суждений (презумпций). К примеру, во взаимоотношениях труда и капитала, администрации предприятия и наёмных эксплуатируемых работников всегда имеется взаимное недоверие. Инициативы или требования одной стороны непременно подвергаются другой стороной предварительной, предположительной оценке. Обычно каждая сторона исходит при этом из презумпции неблагоприятности для себя инициатив и требований иной стороны (См. Презумпция неблагоприятности).

В юриспруденции презумпция означает признание факта юридически достоверным, пока не доказано обратное. Имеются судебные системы, базирующиеся на презумпции виновности и на презумпции невиновности подсудимого. При разбирательстве в судах споров по социально-трудовым вопросам буржуазные суды (особенно на ранних этапах развития капитализма) исходили из презумпции социальной ответственности работодателя и социальной безответственности работников (См. Презумпция социальной ответственности; Презумпция социальной безответственности).

ПРЕЗУМПЦИЯ НЕБЛАГОПРИЯТНОСТИ ─ принцип отношения (подход) к требованиям и предложениям социального антагониста как к скрыто неблагоприятным (См. Антагонисты; Антагонизм; Презумпция). Традиция предполагать и ожидать неблагоприятное сложилась в результате многолетней (и вековой) практики взаимоотношений антагонистических социальных групп (классов). Такие предположения и ожидания укореняются как своего рода классовый инстинкт и являются защитительной социальной реакцией, элементом классового воспитания и классовой культуры.

Капиталистический класс (в своих ипостасях частных собственников, управляющих-эксплуататоров, работодателей) исходит из презумпции неблагоприятности, сталкиваясь с предложениями и требованиями наёмных эксплуатируемых трудящихся при любых конфликтах интересов и даже (как ни странно) при конфликтах права (См. Конфликт интересов; Конфликт права). Чем ниже классовая культура эксплуататоров (особенно управляющих, администрации предприятий) тем более стойкой является их подозрительность по отношению к активности трудящихся по защите своих прав и интересов, тем чаще презумпция неблагоприятности приводит к нецивилизованным действиям работодателя, к самодурству и куражливому глумлению, к отказу от диалога и переговоров.

Для трудящихся правомерно исходить из предположения неблагоприятности для них любых новых инициатив как администрации, так и законодателя, касающихся рабочего времени, режимов работы, условий и систем вознаграждения за труд, производственных условий труда.

Подход этот вполне обоснован научными представлениями об устройстве капиталистического общества и капиталистического хозяйства и подтверждён практикой. Конкуренция заставляет капиталиста изыскивать пути понижения издержек производства; но сколь разнообразными ни были бы успешные результаты таких поисков, конечным источником найденных конкурентных преимуществ окажется усиление эксплуатации трудящихся. Поэтому каждая инициатива администрации в сфере рабочего времени, режимов работы, режимов отдыха, оплаты труда, охраны труда ─ это всегда первый шаг к усилению эксплуатации. Отсюда и необходимость для работников всегда быть начеку, предполагать закономерное, разгадывать замаскированные ходы администрации. Эти ходы, к слову сказать, не всегда бывают замаскированными, подчас они открыто циничны, ультимативны, наглы. В современных российских условиях ─ особенно.

Воспринимая в интересах самозащиты любые инициативы администрации как потенциально неблагоприятные, трудящиеся должны одновременно с этим поддерживать и наращивать свою готовность принимать защитительные меры. При этом следует твёрдо помнить положение закона: “Каждый имеет право защищать свои трудовые права и свободы всеми способами, не запрещёнными законом” (Часть 1 статьи 352 ТК РФ). Даже если российский парламент, следуя своей традиции, при очередном редактировании исключит это положение из текста ТК РФ, оно останется в полной силе в связи с тем, что является общепризнанным принципом и нормой международного права и в соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции РФ является составной частью правовой системы государства (См. Свободы гражданские; Свободы личные; Свободы политические).

Другими словами, для трудящихся руководствоваться презумпцией неблагоприятности при оценке инициатив, мер и предложений администрации и законодателей ─ значит сохранять классовую бдительность. Адекватными действиями, подкрепляющими эту бдительность и обеспечивающими самозащиту прав и интересов, являются пристальное повседневное внимание к реальным взаимоотношениям с администрацией, неустанное изобретение новых способов самозащиты и противостояние попыткам законодателей запретить их. (См. Самозащита социальная)

ПРЕОБРАЖЕНИЕ СУБЪЕКТНОЕ  – проявление (развёртывание) субъектности человека как его сущностного свойства в ряде форм субъектности и в ряде состояний субъектности (См. Субъектность; Субъект). Термин «преображение» заимствован из Нового Завета. Три евангелиста и один очевидец (Пётр) сообщают о преображении Христа. Суть преображения – наглядное проявление божественной сущности (божественной природы) Христа. Преображение, таким образом, можно понимать как изменённое и притом наглядное, непосредственно воспринимаемое оформление (проявление) сущности. В этом смысле понятие «преображение» может быть применено к любой сущности, в том числе и к сущности человека. Одним из сущностных свойств человека (современного, то есть послепервобытного человека) является его социализированность (точнее – социализированность его субъектности). Именно социализированность обусловливает и обеспечивает преображение субъектности (См. Социализированность). Применительно к человеку о преображении правомерно говорить в двух отношениях. Во-первых, в том отношении, что субъектность, будучи сущностным свойством личности, преображается в субъектность людских общностей и социальных групп. Если бы человек не был социализированным, преображение такого рода не было бы возможным (См. Общность социальная; Группы социальные). Во-вторых, о преображении применительно к субъектности личностей, социальных общностей и социальных групп правомерно говорить в том отношении, что потенциальная субъектность способна преображаться в реальную субъектность. И этот вид преображения есть не что иное, как проявление социализированности современного человека (См. Субъекты социальные). Концепция преображения субъектности позволяет развить иное и притом более содержательное представление о современном человеке и его субъектности, нежели привычное представление. Привычное представление выстроено на том, что человек есть индивидуум и что его полное развитие (раскрытие его природы) есть развитие индивидуума. Индивидуумы могут объединяться в общности и социальные группы. Но вопрос о полном свободном развитии – это вопрос развития индивидуума (личности) (См. Индивидуализм). Концепция преображения субъектности позволяет представить те же явления и проблемы совсем иначе. Современный человек образовался при выходе из состояния первобытности не как индивидуум, а как социализированный индивидуум, как социализированная личность. Разница принципиальная. Упирать на индивидуальность, на личностность и оставлять вне внимания социализированность – значит абстрагироваться от весьма и весьма существенного свойства современного человека. Если не делать такой ошибки, то полное развитие (раскрытие) природы человека нельзя сводить к развитию индивида, а следует понимать и рассматривать как развитие социализированного индивида, социализированной личности. При таком подходе полностью и свободно развитой человек (личность) есть активно действующий субъект, субъектность которого имеет несколько ипостасей, притом все ипостаси  – социализированные: личностная (индивидуальная), социально-общностные и социально-групповые. Человек располагает реальной возможностью и способностью к развёртыванию (и свёртыванию) субъектности, к переходу от одного вида (типа) субъектности к другому (или другим), к проявлению своей субъектности в стольких её видах, сколько целесообразно, и притом в таких видах, какие субъект воспринимает как целесообразные. Преображение субъектности личности есть развёртывание (вплоть до полного развёртывания) не только индивидуальной, но и социально-общностных, и социально-групповых форм субъектности и притом не только в потенциальном, но и в активном (актуальном) их проявлении. Преображение субъектности социальной общности или социальной группы есть её переход из потенциальной в реальную (активную, актуальную). Субъектность личности имеет, как минимум, потенциальную форму. Человек в современных народных общностях (привычная формулировка – «в современных обществах») считается имеющим неотъемлемые свойства социализированности, включая субъектность. От .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 222 самого человека и от внешних для него условий жизнедеятельности зависит, в какой мере будет развита и проявлена его субъектность, во что и как она преобразится. Формы преображения личной субъектности разнообразны. Среди них: – ощущение и проявление человеком чувства собственного человеческого достоинства. Этот вид преображения субъектности основан на реалистическом осознании человеком своего достоинства, своей значимости в обществе, на умении сопоставить своё действительное положение в обществе с должным, проистекающим по меньшей мере из принципов гуманизма; – осознание человеком своих потребностей как интересов, формирование целей деятельности для достижения своих интересов; – осознание реальных возможностей жизнедеятельности в данном обществе, выбор форм и способов собственной жизнедеятельности. Принятие готовых, уже существующих форм жизнедеятельности, особенно если оно происходит осознанно (как выбор), – это тоже акт социализации и субъектного преображения; – осознание сходства своих интересов с интересами других людей, круга сходных коренных жизненных интересов и посредством этого осознание своей принадлежности к тем или иным социальным общностям, к той или иной большой и устойчивой социальной группе; – организованное участие в социальных действиях тех или иных социальных общностей, той или иной социальной группы; – определение смысла собственной жизни (См. Смысл жизни). Преображение социально-общностной и социально-групповой субъектности состоит в том, что социальные общности и социальные группы переходят из состояния потенциальных субъектов в состояние реальных субъектов. Социальная группа как потенциальный субъект есть множество людей со сходными коренными жизненными проблемами, со сходным устойчивым социальным положением, а тем самым – с устойчиво сходными интересами (примеры социальных групп – рабочие, крестьяне, предприниматели, чиновники). Социальная общность как потенциальный субъект также есть множество людей со сходными интересами, но круг этих интересов либо не охватывает всего круга коренных жизненных проблем, либо охватывает круг интересов, не входящих в число формирующих социальное положение (примеры социальных общностей – соседи, земляки, семья, избиратели, трудовой коллектив). Носители сходных интересов, входящие в ту или иную социальную группу или общность, чтобы преобразиться из потенциального субъекта в реальный, должны организоваться для совместного действия. Это происходит обычно в форме образования представителя их интересов. Возникают субъекты-представители (пример субъектов-представителей – домовой комитет; ответственный по подъезду; депутат; землячество; политическая партия; общественное движение; забастовочный комитет). Результатом субъектных преображений является порождение и сосуществование множества форм субъектности человека – так называемый субъектный ряд (См. Субъектный ряд). Литература: Ракитский Б.В. Наука о бытии человечества (общество и человек в обществе) Раздел 1. Базовые характеристики бытия человечества. Методология целостного познания – М.: ШТДР, ПРОБЕЛ-2000. 2020.

ПРИНЦИП IN FAVOREM (принцип “ин фаворем”) – (от лат. favor – благосклонность, расположение, покровительство) – один из принципов субординирования (наведения порядка в соподчинении) различных источников права, регулирующих один и тот же круг отношений. Имеет универсальное применение в ситуациях множественности источников права. Исключительно важен при регулировании социально-трудовых отношений.

Нормы, регулирующие трудовые и иные непосредственно связанные с ними отношения, устанавливаются разными источниками – Конституцией, федеральными и региональными законами, актами органов местного самоуправления, нормативными актами работодателя, договорами, международными договорами; имеются также общепризнанные принципы и нормы международного права. Традиции и общепринятые подходы состоят в том, что международные нормы, конституция страны и законы о труде устанавливают неотъемлемый (неснижаемый, не подлежащий уменьшению) круг и уровень защиты от социальных рисков. По этой причине любой нормативный акт, исходящий из источника, “менее властного”, чем государство или международные организации (представляющие по существу группы государств), не может понижать уровень правовой защиты трудящихся от социальных рисков, а может этот уровень только повышать. Это и есть принцип in favorem, принцип благоприятствования трудящимся, неухудшения в сравнении с нормой закона.

В частности, это относится к трудовым договорам, коллективным договорам и соглашениям. Статья 9 Трудового Кодекса Российской Федерации устанавливает: “Коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению” (в ред. Федерального закона от 30 июня 2006 г. № 90-ФЗ).

И.Я.Киселёв (крупный специалист по сравнительному и международному трудовому праву) отмечал, что в странах Запада в 1990-е годы “в связи с усилившимися экономическими трудностями и распространённым убеждением в необходимости усиления гибкости трудовых законов принцип in favorem стал подвергаться нападкам как негативный фактор, препятствующий гибкости правового регулирования труда, адекватному отражению им реалий и потребностей рыночной экономики. А в некоторых странах (ФРГ, Франция, Греция) в законодательстве и судебной практике появилась тенденция к частичному отказу от него и допущению в определённых пределах принципа in peius, то есть ухудшения положения работника по сравнению с законодательством, фиксируемого в коллективном соглашении или индивидуальном трудовом договоре. Ещё одно проявление отхода от принципа in favorem – запрет в некоторых случаях изменения в пользу работников законодательных норм в коллективных (или трудовых) договорах” (См. Принцип in peius).

Принцип in favorem подвергся пропагандистским нападкам и практическому противозаконному нарушению в период шоковых реформ в России. Прокурорский надзор за соблюдением этого принципа не осуществлялся, прямые требования профсоюзов вмешаться и навести порядок прокуратурой игнорировались. Судебные органы не реагировали на обращения и даже исходили в ряде случаев из возможности нарушать принцип in favorem. Трудящиеся вынуждены были защищать принцип in favorem пикетами и забастовками.

Литература: Киселёв И.Я. Сравнительное и международное трудовое право. Учебник для вузов. – М.: Дело. 1999. С. 38, 399; Забастовка в цехе 45-3 Волжского автомобильного завода 27 сентября –  3 октября 1994 года. Документы и материалы / Серия “Не дам забыть...”. Страницы истории рабочего движения. –  М.: Институт перспектив и проблем страны. 1998.

ПРИНЦИП IN PEIUS (принцип “ин пейус”) ─ один из принципов субординирования (наведения порядка в соподчинении) различных источников права, регулирующих один и тот же круг отношений. Может иметь универсальное применение в ситуациях множественности источников права. Наряду с принципом “ин фаворем” (См. Принцип “in favorem”) важен при регулировании социально-трудовых отношений.

Принцип in peius состоит в допустимости такого соподчинения источников права, при котором нормативный акт, исходящий из источника, “менее властного”, чем государство или международные организации (представляющие по существу группы государств), может понижать уровень правовой защиты трудящихся от социальных рисков.

Традиции и общепринятые подходы состоят в неприменении принципа in peius. Основная объективная подоплёка таких традиций и подходов ─ недопущение обострения конкуренции между работодателями, ибо принцип in peius подрывает природу нормы закона как неотъемлемого минимума социальных гарантий.

Популярность принципа in peius возрастает в периоды наступления капитала и его государства на права и гарантии трудящихся, особенно в период первоначального накопления капитала, шоковых рыночных и глобализационных реформ. В России в 1990-е годы принцип in peius не только пропагандировался, но и делались попытки вводить его явочным порядком путём записей в коллективные договоры и в трудовые договоры условий, снижающих уровень прав и гарантий работников, установленный трудовым законодательством. Прокуратура и суд “не замечали” незаконности таких записей.

На практике принцип in peius проводится чаще не как всеохватный принцип, а в форме исключений из правил или нарушений (коррекции) принципа in favorem. Так, во имя повышения гибкости в правовом регулировании труда в Польше разрешено включать в коллективные договоры нормы, ухудшающие условия труда работников по сравнению с законодательством, если это оправдано необходимостью предотвращения или ограничения безработицы. Ради этих же целей разрешено включать в заводские коллективные договоры нормы, худшие для работников, чем те, которые закреплены в коллективных договорах более высокого уровня (отраслевых, региональных).

Но более логичным для капитала и его государства является снижение уровня прав и гарантий работников не через принцип in peius в практике коллективных и трудовых договоров и соглашений, а через прямое урезание прав и гарантий, установленных трудовым законодательством. Такой порядок не стимулирует конкуренцию между работодателями. Прямое ухудшение норм трудового законодательства произошло при замене Кодекса законов о труде Трудовым кодексом Российской Федерации в конце 2001 г., а затем при принятии новой редакции ТК РФ.

Литература: Киселёв И.Я. Сравнительное и международное трудовое право. Учебник для вузов. – М.: Дело. 1999. С. 38, 399; Забастовка в цехе 45-3 Волжского автомобильного завода 27 сентября –  3 октября 1994 года. Документы и материалы / Серия “Не дам забыть...”. Страницы истории рабочего движения. –  М.: Институт перспектив и проблем страны. 1998.

ПРИОРИТЕТЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ─ наиболее важные, значимые, насущные проблемы, осознанные субъектами социальной политики как их первоочередные задачи. Тем самым, приоритеты социальной политики суть субъектный расклад совокупности целей общественных взаимодействий, актуальных для данного общества в данное время. Каждый из субъектов определяет приоритеты социальной политики, исходя из состава, реальной  взаимосвязи и остроты важнейших и актуальных для него социально-экономических и социально-политических проблем. Объективная основа приоритетов едина для борющихся в обществе социальных сил, но каждая из них предлагает (или пытается навязать) обществу свой вариант приоритетов, опираясь на перспективные цели своего движения и свою идеологию.

При всех существующих в обществе различиях подходов и представлений о приоритетах всё же могут быть выделены и содержательно описаны группы проблем, каждая из которых имеет общенациональное (например, общероссийское) значение, а все они вместе составляют систему национальных приоритетов (приоритетных общероссийских проблем). Именно такие группы проблем в первую очередь должны становиться приоритетами социальной политики действительно демократического государства.

Система приоритетов социальной политики есть не что иное, как её содержательная структура (каркас). Приоритеты суть проблемное видение основных. самых значительных противоречий сложившейся исторической ситуации, разрешение которых обеспечивает (предопределяет  в основном) переход общества в качественно новую, более благоприятную ситуацию. Приоритеты социальной политики суть в то же время системная конкретизация генерального решения (стратегии социальной политики), предлагаемого для коренного разрешения проблем для данного состояния общества и перевода его в качественно новое состояние (См. Стратегия социальной политики; Политика социальная).

Приоритеты социальной политики приобретают отчётливое выражение в программах или требованиях тех партий, движений, организаций, которые представляют в реальных общественных взаимодействиях коренные интересы той или иной социальной группы, класса, общности (См. Интересы; Интересы социально-групповые (классовые)).

ПРОБЛЕМА (от греческого problema – преграда, трудность, задача, задание) – момент (фаза, ситуация) человеческой деятельности, особенность и содержание которого заключается в затруднении, препятствии продолжению деятельности и в необходимости преодолеть это препятствие (См. Деятельность человеческая). Человеческая деятельность (практика человечества) охватывает самопознание, самоорганизацию и материальную практику. Проблемы возникают в любой их этих сфер деятельности (практики). Их возникновение вполне закономерно, и вся деятельность людей носит проблемный характер, хотя затруднения чаще всего кажутся случайными и неожиданными. Закономерность проблемного характера человеческой деятельности связана в первую очередь с относительностью (выборочностью) знаний, которыми располагает и руководствуется в своей деятельности человек (или другой субъект деятельности – организация, партия, коллектив и т. п.). В ходе деятельности обнаруживается, что окружающий мир устроен несколько иначе, чем изображает современная наука, формы организации деятельности не обеспечивают её успешность или порождают трудности, отношения между людьми учтены недостаточно полно, конфликтны и т. п. Проблемный характер деятельности связан и с характером самих деятелей, с квалификацией и опытностью кадров. Недостаточная или не соответствующая деятельности квалификация, недостаточная опытность, недостаточная ответственность, недостаточная нравственная высота деятелей, особенно же отчуждённость деятеля от деятельности – весьма распространённые и типичные источники возникновения проблем (См. Отчуждённость; Бессовестность). Преодоление проблем принято называть их решением. Понятно, что речь идёт обычно не об окончательном решении, а о временном (относительном), впредь до очередного возникновения проблемы, точнее – до возникновения очередной проблемы. Решение проблемы – тоже процесс, один из особенных процессов, вплетённый в комплексный процесс человеческой деятельности. Решение проблемы, можно считать, начинается с её уяснения (часто уяснение проблемы называют постановкой проблемы). На уяснении проблем специализируется одна из функций управления – анализ. Необходимо, собственно, уяснить причину возникших затруднений. А далее уже решать, каким образом устранить, заблокировать или обойти эту причину. Но это уже будет постановкой частной цели (цели решения проблемы). Решение проблемы обеспечивается достижением этой частной цели (См. Цель, Деятельность человеческая).. Проблемы разнообразны. Их крупная классификация включает следующие типы (классы) проблем: – социальные и политические проблемы (проблемы субъектных взаимодействий о общественных отношений); – технико-технологические проблемы; – организационные проблемы. Возникновение (обнаружение) проблем любого типа есть повод для исследовательской деятельности. Наука является познавательной стороной (составной частью) практики и универсальным способом уяснения проблем и нахождения способов их решения (См. Наука). Научная деятельность, как и любая иная человеческая деятельность, также является проблемной (возникают и подлежат решению мировоззренческие, методологические, теоретические проблемы познания). Огромную роль в уяснении и особенно в оперативном решении проблем играет опыт и искусство управления (См. Опыт; Искусство управления).

ПРОВИДЕНИЕ (от греческого и латинского слов, означающих «промысл») ─ ключевое понятие во многих историко-идеалистических учениях и религиях. Провидение обозначает целеполагание миру, человечеству и человеку, исходящее извне и свыше (от бога, богов или иных «высших сил»).

В христианстве это Провидение Божье, или Божий промысл, определяющий реализацию Божественного плана спасения человека. Божий промысл не что иное, как всеобъемлющая и всеведающая Божья воля, определяющая и смысл, и ход как мировой истории, так и человеческих жизней.

В исламе понятие Божественного предустановления и предопределения событий в мире и в жизни человека также является одним из основополагающих.

Историко-философский метод, основанный на трактовке провидения как решающего фактора реальной истории человечества, называется провиденциализмом (См. Провиденциализм).

Исторический материализм (как идеология, теория и методология) полностью исключает наличие каких-либо субъектных сил, внешних по отношению к человечеству и якобы определяющих цели и смыслы как его бытия, так и жизней людей (См. Исторический материализм; Смысл жизни; Философия истории).

Литература: Резвых П.В. Провидение. ─ Статья в Большой российской энциклопедии. Том 27. М.: Изд «БРЭ» 2015.

ПРОВИДЕНЦИАЛИЗМ ─ свойственное всем религиям и господствовавшее в средневековой историографии историко-философское учение (методология) (См. Философия истории). Суть провиденциализма ─ идеология последовательного объективного исторического идеализма (См. Исторический идеализм).

Провиденциализм отрицает самостоятельность развития человечества. Реальная история препарируется под тем углом зрения, будто она была, есть и будет реализацией Божественного плана, Божественного провидения, Божьего промысла (См. Провидение; Предопределение). Движущей силой истории провиденциализм признаёт только Божью волю.

Задачи познания исторических закономерностей, причинно-следственных связей событий, научной периодизации реальной истории провиденциализмом не ставятся. Отсюда отсутствие точности и достоверности в фиксации событий и фактов (и со стороны описания их содержания, и со стороны точной фиксации времени). Провиденциализм склонен не считаться с историческими фактами, дополнять реальные факты и события вымыслами, чудесами, произвольно (с натяжками) давать схемы исторической периодизации.

Власти рассматриваются как ставленники от бога, а государи ─ как помазанники божьи, как орудия осуществления Божьей воли. Деятельность церкви и властей трактуется как гармоничное созвучие (симфония). Реальная политика властей всегда оправдывается, а любое сопротивление ей, особенно восстания, революции, классовая борьба и т.п. ─ всегда осуждаются.

Провиденциализму свойственны догматизм и ненаучные абстракции.

Преодоление провиденциализма началось в эпоху Возрождения (См. Возрождения эпоха) и было продолжено буржуазной философией. Однако покуда не был преодолён исторический идеализм, не мог быть окончательно преодолён и провиденциализм.

Исторический материализм (как идеология, теория и методология) окончательно преодолевает провиденциализм и ставит философию истории на последовательно научные основания (См. Философия истории; Исторический материализм).

Провиденциализм характерен для историографии Средневековья, для феодальных обществ. Однако рецидивы провиденциализма в исторической науке наблюдаются даже в современную эпоху. Такие рецидивы всегда суть попытки отказаться от научных методов изучения истории.

Литература: Кон И.С., Стам С. Провиденциализм. ─ Статья в «Философской энциклопедии» Том 4. М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1967; Шамшурин В.И. Провиденциализм. ─ Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 3. М.: «Мысль», 2010.

ПРОГНОЗИРОВАНИЕ – научное предвидение будущего состояния (состояний) той или иной движущейся реалии. Применительно к обществу, к субъектам общественных взаимодействий, к бытию народа или человечества прогнозированием называется научное предвидение их будущего исторического состояния (состояний) в увязке с их действиями. (См. Предвидение научное). Результат научного прогнозирования – научный прогноз (См. Прогноз социальный). Развитые системы управления включают прогнозирование в состав своих функций (См. Управление). Историческое движение народа, общества, социальных сил (субъектов) – сложный процесс. Поэтому прогнозирование исторического будущего – наиболее сложный вид (уровень) научного предвидения. Имеются менее сложные виды научного предвидения, нежели прогнозирование исторического будущего. Исторически конкретные состояния бытия народов и человечества не повторяются. Прогнозируемое будущее столь же уникально, как историческое прошлое и историческое настоящее. Чтобы обеспечить научно обоснованный (достоверный) результат, метод прогноза должен соответствовать закономерностям развития прогнозируемого процесса (объекта), то есть быть конкретно-историческим. Требование (принцип) адекватности прогнозного метода закономерностям развития прогнозируемого объекта – это, строго говоря, требование материалистического подхода к действительности. Материализм тут состоит в том, что решающими факторами развития признаются внутренние законы процесса (объекта), а не предписания каких-либо проектов его «правильного» развития. В этом требовании нет ничего нового для воспитанных в диалектико-материалистических традициях. Но помнить об этом стоит. Требование адекватности – это требование научной ответственности прогнозирующего. Исследователь, занятый научным прогнозированием развития общественно-экономической системы, поставлен в условия, осложнённые сразу в двух аспектах. Во-первых, сложен сам объект, будущее состояние которого надо прогнозировать. Мало того, что этот объект буквально нафарширован противоречивыми тенденциями, каждая из которых способна стать доминирующей и породить вариант будущего. Объект, кроме того, содержит в себе социальные силы, от действий которых зависит исторический выбор (отбор одного из вариантов для реализации). Во-вторых, сложность прогнозирования связана и с необходимостью выбрать позицию по отношению к социальным силам. Ориентироваться ли на интересы социальных сил, то есть выполнять их социальный заказ, или же вырабатывать независимый прогноз, ожидая, что та или иная социальная сила найдёт в нём подходящий для себя вариант? Каким образом перевоплощаться при разработке то одного, то другого варианта, имея в виду заказчика (потребителя) каждого из реальных вариантов? Ведь это разные социальные силы, порой антагонисты. Если же вариант будет проработан в прогнозе без привязки к интересам социальной силы, то он будет выглядеть как заготовка, а не как результат. И ещё вопрос: ориентироваться ли на уже выявившиеся социальные силы или же учитывать сдвиги в политической ситуации (прогноз-то, как правило, не краткосрочный), сдвиги в составе и соотносительной влиятельности массовых социальных сил? Все эти вопросы разрешает методологический подход, который правомерно называть принципом историчности прогнозирования и прогноза. Суть его в том, что прогнозирование ведётся на основе тесной связи сразу двух факторов: объективных тенденций, способных породить варианты будущего, и массовых социальных сил, способных и намеренных реализовать те или иные варианты. Успешность прогнозирования обеспечивается умением научно предвидеть развитие объективных тенденций, развитие социальной структуры (соотносительную динамику интересов и действий массовых социальных сил) и, наконец, исторические границы реальности и абстрактности того или иного варианта. В зависимости от роли той или иной социальной силы на исторической сцене один и тот же вариант может терять или приобретать реализуемость. Непереходимой границы между абстрактным и реальным состоянием варианта нет. Но важно поточнее определять его историческое место, условия его реализации. Эти сложные задачи научно разрешимы, если исходить из того, что центральной темой и проблемой научного предвидения и научного прогнозирования является вопрос движущих (развивающих) и контрдвижущих (консервативных) сил и факторов. Исследователь будущего исторического состояния (состояний), неотступно следующий принципу адекватности прогнозного метода закономерностям развития прогнозируемого объекта, вынужден самостоятельно вырабатывать метод своего прогноза в теснейшей увязке .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 225 (одновременно, слитно) с анализом состояния и выявлением закономерностей движения прогнозируемого объекта. При выработке своего прогнозного метода исследователь может опереться (и опирается) на опыт прогнозирования и на знания о типичных способах прогнозирования. Опора на опыт не означает шаблонного применения метода какого-либо из предыдущих прогнозов (это практически всегда нарушает упомянутый принцип адекватности метода прогнозирования закономерностям движения прогнозируемого объекта). К типичным методам прогнозирования относят следующие (не все из них, если подходить строго, являются методами именно прогнозирования): 1) Первый метод – нормативно-целевой. Он состоит в том, что: а)  выявляются и научно строго описываются конечная и этапные цели развития (См. Цели; Целеполагание); б) ведущие к стратегической цели пути (средства) качественно дифференцируются (ранжируются) как структурные составляющие этой цели; в) тем самым устанавливаются критерии (мерила соответствия) для оценки и отбора тех или иных направлений, вариантов, мер движения к цели; г) социально приемлемые (приоритетные) варианты отделяются от социально неприемлемых. Осуществлённый таким способом прогноз в наибольшей степени соответствует активной политической позиции той или иной социальной силы (См. Силы социальные). По своему содержанию такой прогноз является программой действий и выполняет функцию программирования деятельности той или иной социальной силы (См. Программирование). Если в стране нет реальной многосубъектности и властвует лишь одна социальная сила, то нормативно-целевой метод пригоден для выявления будущего исторического состояния страны, то есть программа властвующей социальной силы выполняет роль прогноза. Такой была ситуация в тоталитарном СССР, где начиная с 1970-х годов разрабатывался прогноз в форме Комплексной программы научно-технического прогресса СССР (на тот или иной календарный срок). История удостоверила, однако, что прогноз в форме программы действия одной социальной силы имеет существенный изъян: он исключает из круга предметного рассмотрения проблему исторической устойчивости монополиста власти. Разрабатываемая в СССР Комплексная программа научно-технического прогресса не дотягивала до уровня научного прогноза будущего страны потому, что исключала из сферы научного предвидения проблему исторической устойчивости (неустойчивости) тоталитарной власти. Эта власть рухнула в результате четвёртой русской революции (См. Революция четвёртая русская 1989-1991 г.г.), обнажив изъян тоталитарного прогноза. Нормативно-целевой метод прогнозирования, тем не менее, является вполне доброкачественным методом, если его применять надлежащим образом. При наличии нескольких социальных сил нормативно-целевой метод позволяет (и заставляет) выработать несколько вариантов будущего (исходя из идеологий и стратегий разных социальных сил). Затем требуется оценить вероятность осуществления каждого из них в зависимости от вероятной активности и влиятельности социальных сил, борющихся за тот или иной вариант будущего. Здесь нормативно-целевой метод уже не пригоден; требуется иной метод прогнозирования. 2) Второй метод прогнозирования – продление сложившихся тенденций (метод экстраполяции). Этот метод содержит в себе огромный потенциал реализма. Его основа – научно-аналитическое вычленение устойчивых сложившихся тенденций и предположение, что такие тенденции продолжат своё действие. В самом деле, основанные на массовости общественные процессы не меняются очень уж быстро, сохраняют инерцию движения. Отсюда – высокая вероятность правомерности предположить продолжение тенденций. Весь вопрос в «отсортировывании» неустойчивых тенденций от устойчивых. Метод продления сложившихся тенденций также имеет свои границы успешного (правомерного) применения, свою продиктованную практикой необходимость и свои возможности развития. Прежде всего, метод продления сложившихся тенденций успешнее всего можно применять при стабильном и бескризисном развитии страны. В обстановке кризиса и попыток преодолеть его (См. Кризис общественный; Кризис системный; Деформация общественной системы; Революционная ситуация) обнаруживается принципиальная разница между устойчивостью и долговременностью фактического действия тенденций. Пока общество, даже находясь в перманентном кризисе (деформации), не прилагает активных усилий к его преодолению, долговременно наблюдаемые тенденции включают в свой состав как те, которые вытекают из существа процессов, так и те, которые сохраняются по инерции. Разумно сделать вывод, что инертные тенденции могут оказаться неустойчивыми в условиях активных перемен, а неучёт этого понизит обоснованность прогноза. Стало быть, прогноз должен опереться на анализ, отделяющий от устойчивых тенденций не только явно неустойчивые тенденции и случайные факторы, но ещё и те из долгое время наблюдаемых тенденций, которые основываются на инертности, пассивности социальных сил и скорее всего прервутся с активизацией этих сил. Другими словами, требуется углубление факторного анализа фактической динамики, чтобы проложить путь корректированной экстраполяции. Оценка устойчивости и длительности влияния тех или иных факторов в перспективе основывается (должна основываться) на оценке их существенности для прогнозируемого явления, притом с учётом конкретно-исторических обстоятельств (в первую очередь – с учётом активности социальных сил). Во-вторых, метод продления сложившихся тенденций не угрожает крупными промахами лишь в пределах качественно неизменного этапа развития. А кто может поручиться за качественное сходство прошлого и будущего? В условиях выхода из кризиса скорее можно отстаивать их качественную разницу. Выход из кризиса предполагает коренные перемены. Это снижает надёжность метода экстраполяции (продления тенденций), сокращает горизонт более или менее точного прогноза этим методом, быть может, до нескольких месяцев, а то и недель. Метод экстраполяции начинает поэтому применяться во всё более узкой сфере прогнозирования, а именно: для определения гипотетически худшего варианта будущего, который осуществится, «если всё пойдёт, как в последнее время», или «если ничего не предпринимать». В этом своём применении метод экстраполяции на перспективу годен для усиления аргументации в пользу активизации социальных сил и вполне соединим с нормативно-целевым методом. Метод продления на будущее уже сложившихся тенденций в условиях кризиса и попыток его преодоления применим лишь при условии неизменности общего «расклада» социальных сил в обществе, устойчивости соотносительного влияния этих сил. Только та социальная сила, которая рассчитывает на перестройку как на «революцию сверху», на управляемую сверху революцию, вправе тешить себя прогнозом, сделанным по преимуществу методом экстраполяции. да и то если предполагаемые реформы проектируются как относительно неглубокое обновление прежней основы, если коренных перемен в обществе не намечается. Едва ли в условиях кризиса кто-то останавливается на таких вариантах его преодоления. Вот почему метод экстраполяции очень мало применим для прогноза в условиях выхода страны из кризиса. 3) Третий метод прогнозирования – метод очищения будущего от негативных сторон настоящего. Он основан на глубоко метафизической методологии, исходит из представлений о возможности расчленить реальность на дурную и хорошую стороны, взять под защиту хорошее и воевать с плохим до полного его уничтожения. Такой методологии не дано схватить живое в реальных процессах. Но зато она выглядит как исключительно практичная, ясная и понятная, мобилизующая на борьбу с конкретными и очевидными минусами и изъянами нашей жизни. Строго говоря, такая методология отказывает обществу и хозяйству в способности к саморазвитию, отрицает внутренние объективные общественно-экономические закономерности. Полученный таким способом прогноз является не более чем проектом будущего (См. Проектирование будущего). Проектирование будущего общества и хозяйства по принципу сохранения и приумножения всего положительного и устранения всего отрицательного равноценно философии преобразователя природы, не желающего считаться с её капризами и ждать от неё милостей, вырывающего эти милости силой. Именно такова философия тоталитарных социальных сил. Прообраз прогноза методом очищения  – пресловутый типовой план мероприятий по устранению недостатков. Однако негоже подходить к анализу достигнутого состояния общества и хозяйства с позиций составителя «дефектной ведомости». То, что кажется аналитику плюсами и минусами достигнутого состояния, есть нерасторжимое единство, в котором выявились глубинные сущностные, закономерности. Не трогая закономерностей, нельзя устранить минусы. Но влияя на закономерности, изменяя глубинный сущностный уровень отношений, непременно изменишь как отрицательные, так и положительные сложившиеся характеристики. Метод прогнозирования путём составления улучшенного проекта, в котором положительное сохранено, а отрицательное уменьшено, а то и вовсе сведено на нет, – такой метод демонстрирует добрые намерения добросовестного, но методологически слабо развитого прогнозиста. Максимальный результат активного действия, руководствующегося подобным прогнозом, – крайне трудоёмкая (до изнурения) или же героическая попытка заблокировать негативные стороны сложившейся реальности. Раньше или позже закономерность возьмёт своё, а попытка «переть» против неё потерпит фиаско. Тем не менее, в составляемых прогнозах перспективного развития компонента «устранения негативного». очень распространена, а иной раз и доминирует. В ситуации, когда ведётся поиск выхода из кризиса, идея «очищения от недостатков» ярко проявляется в замыслах некоторых программ, рассчитанных сперва на стабилизацию, а затем на осуществление оздоравливающих мероприятий. Разделить перспективное развитие на два таких этапа означает выделить первый этап, на котором сложившаяся ситуация препарируется так, чтобы выделить плохие тенденции и заблокировать их; Ставится, стало быть, задача создания переходной искусственной реальности. Возможно, что на краткий период такое возможно. Но в том-то и дело, что этап стабилизации воспринимается авторами программ не как создание краткосрочной искусственной обстановки, а как некий устойчивый результат. Метод «очищения от негатива» несёт в себе своего рода психологическую опасность. Он концентрирует внимание на преодолении недостатков, отодвигая в тень гораздо более важное и перспективное дело – активизацию плюсов сложившегося состояния, развитие жизнеспособного нового. Только зарождение и развитие жизнеспособного нового действительно очищает реальность от сложившегося негативного, переводя эту реальность в новое качественное состояние с новыми плюсами и минусами. Следует заметить, что любой способ познания будущего, даже такой примитивный, как разработка перспективного плана мероприятий по устранению негатива из жизни общества и хозяйства, ухватывает часть истины, имеет некоторый смысл. В рамках комплексных прогнозных разработок могут быть найдены отдельные задачи, при решении которых можно без лишнего риска воспользоваться и методом очищения будущего от негативных сторон настоящего. Другое дело, что этот метод ни в коем случае нельзя использовать как основной при прогнозировании. Есть социальные силы, которые всё или же основное своё внимание сосредоточивают на разрушении негативных сторон жизни общества и хозяйства. Поиск врагов и направлений разрушающих ударов занимает всё их воображение и формирует программу действий. Но эти социальные силы и движения, пока они по преимуществу разрушают, не нуждаются в научном предвидении (прогнозировании) нового, перспективного качественного состояния. В нём нуждаются созидающие силы, особенно революционные созидающие силы. 4) Четвёртый метод прогнозирования – по опережающему образцу. Он предполагает очень высокую степень качественного анализа будущего. Суть метода в том, что из фактической массы явлений и тенденций выделяется или конструируется некий образец (эталон, маяк), о котором решается, что именно его существенные характеристики в наибольшей мере станут типичными в будущем, распространятся в массе однородных явлений, займут всё или почти всё общественное и хозяйственное пространство. Ценная особенность этого метода состоит в том, что будущее описывается по реально существующему в жизни. Даже если эталон конструируется, то его элементы не выдумываются, а выделяются как перспективные стороны реально существующего. Методологическая правомерность метода опережающего образца вытекает из историчности процессов развития общества. Этот метод прогнозирования сулит также возможность достоверного описания взаимосвязи отдельных характеристик будущего (метод сконструированного эталона этим качеством, правда, не обладает). Метод прогноза по опережающему образцу весьма напоминает метод экстраполяции. Но он выводит прогноз как бы сразу на уровень скорректированной экстраполяции, освобождённой от инертных компонент. От метода «очищения от негатива» прогноз по опережающему образцу отличается не только тем, что концентрирует внимание на положительном из сложившегося, но и тем, что за жизнеспособное новое принимается реальное, уже сложившееся, оно отыскивается среди уже существующего. Классический пример применения этого метода в середине XIX века продемонстрировали два молодых немца, определившие, что класс придатков машин (рабочий класс) может стать реальной социальной силой, сменяющей класс капиталистов у руля руководства общественным производством и распределением. Метод прогноза по опережающему образцу предполагает очень глубокое исследование вариантов возможного будущего, определения критериев прогрессивности (а это заставляет определить приоритетность вариантов, т.  е. стать на позицию какой-то социальной силы). Всё это берётся не из поиска опережающего образца, а из идеологии общественного развития. Только научная идеология способна поставить метод прогнозирования по опережающему образцу на научную основу: С применением метода опережающего образца в реальной истории не раз и не два случались провалы и конфузы, способные войти в ряд хрестоматийных образцов некомпетентности. Так, европоцентристский и подобные ему подходы (См. Европоцентризм) считают современные западные цивилизации и западный опыт чуть ли не общепризнанными опережающими образцами общественно-экономической системы. Международный Валютный фонд, Всемирный банк реконструкции и развития и другие подобные организации вырабатывают и рекомендуют разным странам планы реформирования, призванные скопировать западные общественные и экономические порядки. Они не несут ответственности за свою некомпетентность. Но когда отечественные «реформаторы» (вроде Б.Н. Ельцина, Е.Т. Гайдара, В.С. Черномырдина или Г.О. Грефа) едут по такой умственной колее, то приходится опасаться за будущее. Игнорировать культуру и историю своей страны, реальную социальную психологию народа – это всегда чревато судьбоносными промахами и вполне предсказуемыми плачевными последствиями (См. Шоковые реформы; Реформы радикальные рыночные 1990-х годов в России). Описанные типичные методы прогнозирования так или иначе участвуют в формировании метода реального исторического прогнозирования. Такой метод, подчеркнём ещё раз, всегда конкретно-историчен.

Литература: Кириченко В.Н., Швырков Ю.М. Прогнозирование экономическое. – Статья в «Экономической энциклопедии. Политическая экономия» М.: Изд. «Советская энциклопедия» 1979; Ракитский Б.В. Научное зондирование будущего страны. Основы прогнозирования состояния общественно-экономической системы в процессе преодоления кризиса (аспекты общей теории и методологии)»  – В кн. «Идейная борьба за будущее России»  – Периодическое издание «Перспективы и проблемы России». Выпуск 2. М. Институт перспектив и проблем страны. 1995. Стр. 138-168; Ракитский Б.В. Наброски по проблемам научного предвидения и научного прогнозирования. – Периодическое издание «Обществознание большинства». Выпуск 23. М.: Июнь 2019. Стр. 9-44.

ПРОГРЕСС — См. ПРОГРЕСС И РЕГРЕСС

ПРОГРЕСС И РЕГРЕСС (от латинского «progress-sus» – движение вперёд, успех; и от латинского «regressus» – движение вспять) ─ понятия, оценивающие направленность движения как благоприятную или неблагоприятную, соответствующую или не соответствующую целям или ожиданиям оценивающего.

Имеют место попытки утверждать, будто есть некие объективные критерии прогресса и регресса, являющиеся основой оценочных суждений. Эти попытки особенно часты при рассмотрении природных процессов. При этом внимание отвлекается от того факта, что критерии (мерила) прогресса вменяются природным процессам самими естествоиспытателями и являются не чем иным, как вспомогательными приёмами осмысления и понимания природных процессов. По сути, за критерии прогресса принимаются закономерности (тенденции) неживой и живой природы.

С неживой природой у поборников её прогресса особенно большие сложности. На помощь приходит приём: объявлять эволюцию всеобщим принципом прогресса как в природе, так и в обществе. К примеру, прогрессом объявляется усложнение структуры или ускорение развития. А.Н.Северцов в 1925 ввёл понятия двух типов прогресса в живой природе. Первый ─ морфофизиологический прогресс (арогенез). Он заключается в эволюционном совершенствовании и усложнении организмов. Второй ─ биологический прогресс. Он заключается в процветании той или иной группы организмов, в её успехах в борьбе за существование.

Считается, что прогресс идёт рука об руку с регрессом. Развитие (См. Развитие (саморазвитие)) прокладывает свою фактическую реализацию в контексте множественности не только абстрактных, но реальных вариантов (возможностей) будущего. Это проявляется в обновлении конкретных форм бытия. Отжившие, не нужные для дальнейшего развития формы (и даже содержательные особенности) отмирают, существуют по инерции, как рудименты; и это выглядит как их регресс. Соотношение прогресса и регресса в обозначенном смысле принципиально по-разному трактуется при метафизическом (например, при системном) подходе и при диалектико-материали-стическом подходе (См. Метафизика; Диалектический материализм (диамат); Системный подход; Целостная методология (целостный подход)).

При целостном подходе, строго говоря, регресс элементов структуры не может рассматриваться вне контекста изменения целого.

Если структура целого меняется и наращивает свою жизнеспособность (См. Жизнеспособность), то «регресс» отдельных её элементов (их форм и даже свойств) является условием или следствием прогресса и не может рассматриваться и оцениваться сам по себе, вне целостного контекста. В целостном же контексте он может быть оценен как фактор, сдерживающий прогресс целого или содействующий прогрессу целого.

Если же структура целого меняется и теряет свою жизнеспособность, то «прогресс» отдельных её элементов должен рассматриваться и оцениваться не сам по себе, а либо как фактор противодействия регрессу структуры целого, либо иногда как фактор, содействующий её регрессу.

Применительно к обществу (и к бытию человечества в целом) понятия «прогресс» и «регресс» имеют принципиально иной смысл, нежели применительно к неживой или живой природе. О прогрессе и регрессе в природе оценочно судит не природа, а естествознание. Природа бессубъектна. Человечество (в том числе и общество), в отличие от природы, субъектно и – более того – многосубъектно. Именно субъекты общественной практики (См. Практика общественная) оценивают социальные, экономические, культурные процессы, события, явления как прогрессивные или регрессивные. И оценивают не по кем-то извне придуманным критериям, а по критериям, отражающим их собственные практические социально-групповые интересы. Разные субъекты создают свои собственные идеологии и соответствующие им науки об обществе. Естественно, что и научные оценки прогрессивного и регрессивного различаются вплоть до диаметральной противоположности.

Всё это не означает, что понятия прогресса и регресса зыбки, неопределённы или бессодержательны. Это означает лишь, что эти понятия относительны, а не абсолютны. Но они содержательны и полезны как в познавательном, так и в целом в практическом отношениях.

О прогрессе и регрессе применительно к бытию человечества (и к обществу) см. Прогресс социальный (общественный).

Литература: Л.Серебряков, И.Кон. Прогресс. — Статья в «Философской энциклопедии», том 4. – М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1967; И.Кон, Л.Серебряков. Регресс. — Статья в «Философской энциклопедии», том 4. – М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1967; И.А.Василенко. Прогресс. — Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 3. – М.: «Мысль». 2010; Н.Н.Иорданский. Прогресс в живой природе. — Статья в «Большой Российской энциклопедии». Том 27. – М.: НИ БРЭ. 2015;

ПРОГРЕССОРСТВО И РЕГРЕССОРСТВО – целенаправленное воздействие (или целенаправленная попытка воздействия) каких-либо социальных сил, внешних по отношению к данному народу, на историческое развитие данного народа. Термин «прогрессорство» (как, кстати, и термин «регрессорство» вслед за «прогрессорством») родился в пространстве фантастики. У А. и Б. Стругацких прогрессорство как вид и тип деятельности не имеет строгого определения. Но великие писатели-гуманисты оставили нам важные штрихи и суждения о прогрессорстве. К ним полезно возвращаться и возвращаться как к гуманистическому камертонному «ля» (См. Гуманизм братьев Стругацких). Глубоко гуманистическая фантастика А. и Б. Стругацких не случайно и не в отрыве от реальной земной истории породила понятие «прогрессорство». В реальной действительности (в реальной истории земного человечества) давно существуют процессы и события, весьма и весьма схожие с прогрессорством и по существу целей, и по существу методов действия. Именно поэтому понятие «прогрессорство» может быть взято на вооружение наукой о бытии человечества (современным обществознанием). Прогрессорство может быть научно рассмотрено и научно оценено как фактор исторического развития. Введение понятия «прогрессорство» в научный инструментарий предполагает строгое определение смыслов, в которых употребляется это понятие, а также тот тип и круг явлений, процессов и действий, который будет отражаться понятием «прогрессорство». Следует также обозначить необходимые и достаточные критерии, чтобы отличать прогрессорство в научном понимании от того, что прогрессорством в научном понимании не является. Кроме того, отметим следующее. Поскольку понятия «прогресс» и «регресс» применительно к истории не абсолютны, а весьма и весьма относительны (См. Прогресс и регресс), вполне допустимо пользоваться не двумя терминами – «прогрессорство» и «регрессорство», – а одним обобщающим термином «прогрессорство», помня о его относительности (условности в смысле оценки его исторической благоприятности или неблагоприятности). Повторим определение прогрессорства в таком обобщающем смысле. Прогрессорство – это целенаправленное воздействие (или целенаправленная попытка воздействия) каких-либо социальных сил, внешних по отношению к данному народу, на историческое развитие данного народа. Думается, именно эти масштаб и признаки события (или замысла) принципиально важны: 1) действует (или замышляет действие) сила, внешняя по отношению к данному народу (данной стране); 2) внешняя сила (прогрессор) действует именно с целью повлиять на траекторию исторического развития данного народа; 3) прогрессор относится к народу, подвергаемому прогрессорству, как к объекту (не на равных даже, а именно как вожатый, как «старший брат», как заведомо передовой или продвинутый по отношению к отсталому). Обобщающий смысл понятия «прогрессорство» удобен только для уяснения «механизма» внешнего исторического воздействия. Как только рассмотрение касается конкретной истории, трудно избежать оценок благоприятности или неблагоприятности внешнего воздействия на неё. Так что поневоле вносятся партийные идеологические оценки того или иного внешнего исторического воздействия как прогрессорства или регрессорства. Серьёзным и важнейшим является вопрос о характере будущего, формированию которого активно содействует прогрессор, и о методах содействия, которые прогрессор считает допустимыми. При этом цели и методы содействия лучше всего рассматривать в единстве, как некую целостность. Цели и методы в самом общем плане могут быть научно разграничены как гуманистические и антигуманные. Так вот: гуманисты относят к прогрессорству только гуманистические действия (то есть цели и методы содействия). Антигуманные действия к прогрессорству, по их оценкам, отношения не имеют. Это, скорее, регрессорство. Итак, с позиций гуманизма прогрессорство – это гуманистическое по своим целям и методам целенаправленное воздействие (содействие) или попытка целенаправленного воздействия (содействия) каких-либо социальных сил, внешних по отношению к данному народу (стране), на историческое развитие данного народа в гуманистическом направлении. Любая деятельность любой социальной силы, внутренней для данного народа, не есть прогрессорство, а есть нормальная субъектная деятельность как составная часть бытия данного народа. Примеры прогрессорства: 1) экспорт революции. Цветные революции ХХ и XXI вв. – прогрессорство; экспорт же контрреволюции (например, советская оккупация Чехословакии в 1968 с целью подавить социалистическую революцию – «Пражскую весну») – не прогрессорство, а регрессорство; 2) пресечение геноцида собственного народа силами мирового сообщества. Если бы мировое сообщество пресекло геноцид Пол Пота в Камбодже или сталинский Большой террор – это было бы прогрессорство; 3) пропагандистское влияние извне. В современном мире интенсивны информационный и культурный обмены. Пропаганда извне, когда она становится целенаправленной кампанией с целью повлиять на соотношение социальных сил, может рассматриваться как прогрессорство или регрессорство; 4) Бог (боги). Если бы Бог (боги) не был создан человечеством, то он был бы не только Творцом, но и прогрессором. В религиях он таковым и является (роль регрессора при этом отводится Сатане). Но Бог создан человечеством. Боги – наши, наше собственное создание. Однако, вынося богов за внешние пределы человечества, люди придают им свойства прогрессоров. Верующие относятся к Богу (к богам) именно как к прогрессору (См. Бог); 5) Миссионерство. Миссионерство – стопроцентное прогрессорство, прогрессорство церкви (См. Миссионерство; Церковь). Понимаемые таким образом прогрессорство и регрессорство целесообразно было бы учитывать при научном предвидении и научном прогнозировании. Только предварительно нужно оценить, может ли прогрессорство или регрессорство стать существенным фактором для истории данного народа в прогнозируемый период.

ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ СИЛЫ ─ совокупные способности общества осуществлять преобразовательную (практическую) деятельность; совокупный воспроизводственный потенциал общества (См. Практика человечества; Практика человечества материальная; Хозяйство общественное).

Человек (человечество) является частью природного мира (природы), его жизнедеятельность осуществляется в природе и по законам природы. Вместе с тем жизнедеятельность человека (человечества) является сознательно-преобразовательной. В этом её особенность, называемая человечественной формой движения (в отличие от механической, физической, химической, биологической форм движения) (См. Человечественная форма движения). Осваиваясь в природе (обживая природу), люди сознательно и целеустремлённо умножают и разнообразят конкретную связанность своей жизнедеятельности с природой. Это выражается в развитии системы потребностей и в развитии системы производительных сил (См. Потребности; Возвышение потребностей; Возвышения по-требностей закон).

Потребности и производительные силы представляют собою единство, с одной стороны, целевых и ограничивающих зависимостей человечества от природного мира, а с другой, ─ реальных возможностей преодоления этих зависимостей, то есть достижения целей и преодоления природных ограничений, расширения пространства свободы в отношениях с природой. При научном изучении общественной практики возможны (и случаются) методологические сбои в виде забвения системного единства потребностей и производительных сил, отрыва их друг от друга, а то и в виде провозглашения примата (главенства) производительных сил по отношению к потребностям (См. Примата производства принцип). В экономическом учении К.Маркса заложены представления о примате производительных сил над потребностями, экономики ─ над остальными сферами функционирования общества. Это дало толчок экономико-детерминистским (экономико-матери-алистическим) вульгаризациям марксизма (См. Детерминизм экономический; Материализм экономический; Производство ради производства).

Потребности и производительные силы развиваются как целостное единство, взаимодействуя в рамках этого единства, давая взаимные импульсы развитию и закрепляя формирующуюся направленность, тенденции и достигнутые рубежи развития. Структура складывающихся и реализуемых в обществе потребностей и структура производительных сил общества соответствуют друг другу, будучи выражением (отражением) структуры общественной преобразовательной деятельности (практики).

Структура производительных сил общества такова.

На всех этапах существования и развития общества носителями способностей к преобразовательной деятельности являются человек, люди, человеческое сообщество. Производительные силы существуют в форме физических сил, интеллекта, умений, опыта, знаний, воображения, других индивидуальных способностей, годных для практического применения. Эта форма (и составная часть) производительных сил ─ субъектные производительные силы. В ходе исторического развития они дополняются вещественными и научными производительными силами.

Вещественные и научные производительные силы возникают и развиваются благодаря способности человечества накапливать результаты практической деятельности и передавать их от человека к человеку, от поколения к поколению. Исторический процесс и результат такого накопления называется культурой (См. Культура). Результаты преобразовательной деятельности накапливаются в виде средств производства, средств потребления и системы научных знаний. Наука является познавательной стороной практики, её результаты могут накапливаться и передаваться (См. Средства производства; Наука).

Структурное соответствие потребностей и производительных сил воплощается в отраслевой и территориальной структуре производства и потребления. Отрасли и территориальные производственные комплексы являются формами организации хозяйства в соответствии с потребностями общества (с учётом перспектив их изменения).

Производительные силы ─ весьма обобщённое понятие, но оно отражает реальное состояние, тенденции и направленность развития общественного производства со стороны преобразовательных потенций (способностей) данного общества. Столь же обобщённым, но также отражающим реальное состояние, тенденции и направленность развития общественного производства является понятие “производственные отношения” (См. Производственные отношения). Но производственные отношения характеризуют развитие производства со стороны общественных форм, в которых это развитие реально происходит. Единство производительных сил и производственных отношений ─ это способ производства (См. Способ производства). Согласно марксистско-ленинскому учению, между уровнем и характером развития производительных сил и характером производственных отношений должно поддерживаться соответствие как условие исторической устойчивости (жизнеспособности) способа производства.

Несмотря на трактовку производительных сил как ведущей стороны способа производства марксизм в течение полутора столетий не выработал достаточно чётких и содержательных подходов к выделению качественных ступеней развития производительных сил (включающих качественный анализ их уровней и характера). Недостаточно глубоко и строго определены также критерии соответствия и несоответствия производственных отношений уровню и характеру развития производительных сил. Это понижает возможности марксизма (в том виде, каков он ныне) в области предвидения революционных ситуаций и смены общественно-экономических формаций.

Официальные общественные науки в СССР использовали положения о ведущей роли производительных сил в способе производства, об обязательном соответствии производственных отношений уровню и характеру развития производительных сил как некие стереотипные объяснения тех или иных процессов или управленческих решений. При этом какие-либо аналитические доказательства не предъявлялись. Фактически эти положения стали пропагандистскими штампами. Дело доходило до несуразностей. Так, в 1980-е годы один из ведущих советских академиков-экономистов объяснял необходимость перестройки тем, что сложившиеся производственные отношения отстали от развития производительных сил. И это говорилось о периоде, который сама правящая партия ─ КПСС ─ вынуждена была признать застойным.

Специальных обобщающих измерений производительных сил не существует. При желании можно составить представления об их уровне, темпах и тенденциях развития по измерениям национального богатства, валового внутреннего продукта, объёмов производства по отраслям, регионам, крупным народнохозяйственным комплексам, по масштабу научных исследований и разработок, а также по характеристикам трудового потенциала.

Производительные силы при нормальном развитии общества наращиваются и прогрессируют (в смысле обретения более эффективной структуры, большей целенаправленности развития). Но возможны и регресс, и разрушение производительных сил ─ например, в результате стихийных бедствий, катастроф, войн, кризисов.

Нормальное развитие производительных сил включает в себя специфические периоды скачкообразного развития. Таковы промышленные перевороты, технологические революции (См. Промышленная революция; Зелёная революция). С середины 20 века открылись реальные возможности качественно нового типа развития производительных сил ─ на базе научно-технической революции (См. Научно-техническая революция).

Распространены представления, будто развитие производительных сил идёт как бы по своим собственным законам, а обществу надо стараться поспевать за развитием производительных сил. Такие представления особенно характерны для общественного сознания, заражённого вульгарным детерминизмом (См. Детерминизм вульгарный). Вульгарно-детерминистские представления о закономерностях развития производительных сил не соответствуют реальности.

Производительные силы развиваются в направлениях, продиктованных системой интересов данного общества. Решающее влияние оказывают интересы господствующих в обществе социальных групп (классов, каст) (См. Направленность социальная). В тоталитарном СССР преобладала направленность развития производительных сил в сторону милитаризации. И промышленность, и научные исследования, и образование, и структура занятости населения были нацелены преимущественно на обеспечение гонки вооружений и проведение экспансионистской внешней политики.

Научная категория “производительные силы” нуждается в коренной реставрации и развитии, а проблематика развития производительных сил заслуживает фундаментальной научной разработки, начиная с научной постановки проблем.

Литература: К.Маркс К критике политической экономии. Предисловие. ─ Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Том 13. М.: Госполитиздат. 1959; К.Маркс Капитал. Том 1. Глава V. ─ Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Том 23. М.: Госполитиздат. 1960; Ракитский Б.В. О способах и перспективах общественного бытия (историко-материалистический очерк). ─ М.: Институт перспектив и проблем страны. 2011. 94 с.

ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ ─ ключевое понятие в экономическом учении марксизма (См. Марксизм).

В январе 1859 в «Предисловии» к своей книге «К критике политической экономии» К.Маркс писал: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения ─ производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их 6ытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или ─ что является только юридическим выражением последних ─ с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке» (Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-ое издание. Том 13. Стр. 6-8. ─ М.: Госполитиздат. 1959). Эти положения, по словам К.Маркса, послужили руководящей нитью в его дальнейших исследованиях, прежде всего в «Капитале» (См. “Капитал” К.Маркса).

Следует обратить внимание на объём понятия «производственные отношения» в марксизме. Это отношения между людьми не только по поводу собственно производства как процесса изготовления каких-либо жизненных благ (вещей или услуг). Это отношения по поводу «общественного производства своей жизни», то есть по поводу более широкого круга процессов. Обычно выделяют четыре типа таких процессов и, соответственно, четыре типа производственных отношений:

─ производство и отношения по поводу производства;

─ распределение и распределительные отношения;

─ обмен и обращение и отношения обмена;

─ потребление и отношения по поводу потребления (при этом потребление в процессе производства совпадает с производством). (См. Производство; Распределение; Распределение первичное; Перераспределение; Обмен; Потребление).

По сути дела, производственные отношения суть отношения по поводу воспроизводства в целом, так что они тождественны воспроизводственным, или экономическим, или хозяйственным отношениям (См. Экономика; Экономические отношения; Хозяйство общественное).

Экономическое учение марксизма исходит из понимания производительного труда как труда в материальном производстве (См. Труд производительный). Духовное производство не отрицается, отрицается производительный характер труда в нём. Это модифицирует классические марксистские понятия «производство» и «экономика» по сравнению с экономическими учениями, признающими производительным любой общественно полезный и общественно необходимый труд. Это следует помнить, чтобы не удивляться, что, согласно классическому марксизму, труд протезиста (изготовляющего, к примеру, слуховые аппараты) ─ это производительный труд, создающий национальный доход, а труд врача (излечившего пациента и восстановившего слух) ─ непроизводительный, только потребляющий национальный доход. Духовное производство исключается марксизмом из производства, отношения по поводу духовного производства относятся марксизмом не к отношениям по поводу производства, а к отношениям по поводу потребления (См. Производство духовное).

Экономическое учение К.Маркса выстроено на методологии экономического материализма (См. Материализм экономический), то есть оно метафизично, не отражает диалектического характера реальной экономической и общественной жизни. Этот методологический изъян привёл к экономико-детерминистской трактовке места и роли производственных (экономических) отношений в движении (и развитии) общества.

К.Маркс и его последователи выстроили учения о базисе и надстройке, о примате производства, о законе соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил и т.п. В основу этих учений положены представления о том, что экономика (производство, производительные силы и производственные отношения) всегда является причиной и доминантой в общественном развитии. При этом развитию производительных сил принадлежит определяющая роль, а производственные отношения развиваются соответственно им, оказывая «обратное влияние» на производительные силы. Если это «обратное влияние» сдерживает («сковывает») развитие производительных сил, то назревает и свершается социальная революция. Революция меняет тип производственных отношений. (См. Производительные силы; Закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил; Базис и надстройка; Примата производства принцип; Доминанта (в общественно развитии); Детерминизм экономический). В реальной жизни это не так: причины и следствия могут меняться и меняются местами (См. Детерминизм), так что экономика (базис, производительные силы, производственные отношения) в определённых отношениях оказывается не причиной, а следствием. К тому же, на базе одного и того же уровня развития производительных сил могут существовать качественно разные типы и производственных отношений, и общественных устройств (См. Вариантность (применительно к обществу))

Производственные отношения справедливо трактуются как общественная форма реальных воспроизводственных процессов (и развития производительных сил). Однако марксисты не всегда осознают, что понятие «общественная форма воспроизводственных процессов» значительно шире понятия «производственные отношения». К общественным формам воспроизводственных процессов и развития производительных сил относятся не только экономические, но и политические, и правовые, и нравственные, и эстетические, и др. отношения.

В соответствии с марксистско-ленинским учением, производственные отношения являются предметом науки «Политическая экономия» (См. Политическая экономия).

Экономическое учение К.Маркса лежало в основе официальной политической экономии и экономического образования в СССР. Изъяны, вытекающие из метафизической методологии этого учения (экономического детерминизма), были умножены в работах В.И.Ленина и особенно И.В.Сталина, в трудах советских политэкономов ─ апологетов тоталитарного строя. Такой теоретический арсенал облегчил в 1990-е годы идейную экспансию в России либерального рыночного фундаментализма, который также основывается на методологии экономического детерминизма (См. Фундаментализм либеральный).

Литература: К.Маркс. К критике политической экономии. Предисловие. — Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-ое издание. Том 13. М.: Госполитиздат. 1959; К.Маркс. Капитал. Том первый. — Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. 2-ое издание. Том 23. М.: Госполитиздат. 1960; Л.И. Абалкин Производственные отношения. — Статья в «Экономической энциклопедии. Политическая экономия» Т.3. М.: Изд. «Советская энциклопедия»; Политическая экономия. Учебник. М.: 1954; Курс политической экономии. 3 изд., т. 1-2, под ред. Н.А.Цаголова. М.: 1973-1974; И.И.Кузьминов. Очерки политической экономии. М.: 1971; Пахомов Ю.Н. Производственные отношения развитого социализма. –Киев. 1976; Б.В.Ракитский. О способах и перспективах общественного бытия (историко-материа-листический очерк). ─ М.: Институт перспектив и проблем страны. 2011.

ПРОЛЕТАРИАТ (от немецкого Proletariat) ─ исторически исходное наименование рабочего класса (См. Рабочий класс). Наименование возникло по аналогии с названием деклассированных слоёв в Древнем Риме (период поздней республики и империи).

Действительно, в 16-18 веках в Англии и других странах Западной Европы в ходе первоначального накопления капитала массы крестьян и ремесленников принудительно становились неимущими и вынужденными работать на мануфактурах. В конце 18 ─ начале 19 веков под влиянием промышленного переворота работники в своей основной массе становились наёмными фабрично-заводскими рабочими. Обыденное сознание богатых и благополучных европейцев улавливало внешнее сходство мануфактурных и фабрично-заводских рабочих с древнеримскими пролетариями ─ неимущие, бедствующие и т.п. Это и дало основание называть мануфактурных и фабрично-заводских рабочих пролетариями (См. Пролетарии). В начале 19 века бедственное положение промышленных рабочих осознавалось европейским обществом как особый социальный вопрос ─ как “язва пролетариатства”.

Сходство мануфактурных и фабрично-заводских пролетариев с римскими пролетариями ─ внешнее сходство. По своей социально-классовой природе и по своему месту в общественном развитии римские пролетарии и рабочие мануфактур, фабрик и заводов не имеют ничего принципиально общего. Наёмные рабочие ─ отнюдь не деклассированные массы, а один из классов прогрессирующего общества, неотъемлемый элемент здоровой части общественной структуры капиталистического общества.

Тем не менее, исторически первое наименование рабочего класса ─ пролетариат ─ закрепилось в истории. Демократическое рабочее движение употребляет понятия “пролетариат” и “рабочий класс” как тождественные. Некоторые революционные идеологии (в том числе особенно “левацкие”) вкладывают в понятие “пролетариат” некий особый смысл, стараясь обособить пролетариат от всей массы трудящихся и эксплуатируемых и вменить ему некую авангардную функцию в революционной борьбе. Отголоски сугубой “ррреволюционности” и сугубой “левизны” присутствуют в некоторых трактовках диктатуры пролетариата (См. Диктатура пролетариата).

ПРОЛЕТАРИИ (латинское proletarii от proles ─ потомство) ─ 1) в Древнем Риме в период поздней республики и империи ─ деклассированные общественные слои, жившие подачками государства и богачей (люмпен-про-летарии); 2) в 16-18 веках в Англии и других странах Западной Европы ─ люди, лишившиеся привычных крестьянских или ремесленнических занятий в результате первоначального накопления капитала (См. Первоначальное накопление капитала). Они шли наниматься рабочими в мануфактуры, отсюда и их историческое название ─ мануфактурные пролетарии. Позже, в конце 18 ─ начале 19 века при переходе от мануфактурного производства к фабричному машинному производству (См. Промышленный переворот) пролетариями стали называть наёмных фабрично-заводских рабочих.

Понятие “пролетарии” ─ пример неудачного суждения по аналогии, ставшего тем не менее распространённым и наполнившегося своим собственным новым содержанием в отличие от исходного понятия-аналога. Для состоятельных, благополучных и добропорядочных европейцев 16-18 и 18-19 веков “новые неимущие” выглядели как отбросы общества, как асоциальные элементы и напоминали известных по исторической литературе римских пролетариев. Ужасающие картины жизнедеятельности английских пролетариев начала 1840-х годов описал (по личным впечатлениям и достоверным источникам) Ф.Эн-гельс в книге “Положение рабочего класса в Англии” (1845) (См. “Положение рабочего класса в Англии” Ф.Энгельса).

Однако мануфактурные и фабрично-заводские пролетарии 16-19 веков принципиально отличались от римских пролетариев. Отсутствие имущества и бедственное общественно положение ─ и вправду их сходные свойства, но это внешнее сходство. По существу же римские пролетарии были действительно деклассированными слоями, не относящимися к здоровым слоям социальной структуры. В отличие от этого, мануфактурные и фабрично-заводские пролетарии были новым массовым видом работников, новой формой производительных сил общества ─ рабочим классом (См. Рабочий класс, Рабочие).

Существенное отличие пролетариев 18-19 веков от римских пролетариев проявилось в появлении нового понятия ─ пролетариат как общественный класс (См. Пролетариат).

“ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!” ─ перевод с немецкого языка на русский девиза международного революционного пролетарского (рабочего) движения “Proletarien aller Lander, vereinigt euch!”. Впервые этот девиз был выдвинут К.Марксом и Ф.Энгельсом и утверждён 9 июня 1847 в качестве девиза Союзом коммунистов в его Уставе (См. Союз коммунистов). Этим девизом завершается “Манифест Коммунистической партии”, написанный К.Марксом и Ф.Энгельсом в декабре 1847 ─ январе 1848 (См.. “Манифест Коммунистической партии” К.Маркса и Ф.Энгельса).

Девиз “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” выражает идеи международной солидарности, объединения усилий рабочего класса и всех трудящихся и эксплуатируемых в их борьбе за освобождение труда от эксплуатации, а народных масс ─ от социального и национального угнетения. Этот девиз выражает идеи пролетарского интернационализма (См. Интернационализм).

Девиз “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” был помещён на гербе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР) и на гербе СССР ─ Союза Советский Социалистических Республик (на языках всех союзных республик).

Со стороны противников рабочего движения и буржуазных средств массовой информации девиз подвергается натужным насмешкам и глумлению. Тем не менее он по-прежнему остаётся девизом демократического рабочего движения, последовательных революционных коммунистических и социалистических партий, движений, организаций.

ПРОПОРЦИОНАЛЬНОСТЬ (от лат. proportlo) ─ соразмерность; соотношение частей целого, отвечающее закономерностям бытия этого целого.

Применительно к практике (преобразовательной воспроизводственной деятельности человека и человечества) пропорциональность означает необходимое и достаточное условие устойчивости практики, требуемый и приемлемый для её нормального хода режим. (См. Устойчивость (общественных процессов); Пропорциональность экономического развития; Практика)

ПРОПОРЦИОНАЛЬНОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ─ сбалансированность экономического развития; такая соразмерность экономических процессов, такой состав и такое слаженное взаимодействие экономических ресурсов (факторов воспроизводства), которые обеспечивают эффективность, необходимую и достаточную для устойчивого воспроизведения и развития хозяйства страны (для жизнеспособности хозяйства) (См. Эффективность; Эффективность экономическая и эффективность социальная; Хозяйство общественное)

Экономическая система страны называется народным хозяйством, или национальным хозяйством. Национальные хозяйства связаны между собою международным разделением и международной кооперацией труда и производства. Мировая связанность национальных хозяйств в ХХ веке доросла до такого качественного состояния, которое принято называть глобализацией экономики, мировым хозяйством. Проблема пропорциональности экономического развития актуальна как для мирового хозяйства в целом, так и для национальных хозяйств. В рамках каждого из национальных хозяйств необходимо обеспечить пропорциональность экономического развития и хозяйства в целом, и составляющих его частей (отраслей и подотраслей, региональных хозяйств, предприятий и хозяйственных организаций, товарных, денежных и финансовых рынков).

Соотношения частей хозяйства и важнейших хозяйственных процессов, если они соответствуют задачам и обеспечивают решение задач достижения и воспроизведения пропорциональности экономического развития, называются пропорциями экономического развития. Если такого соответствия нет, а задачи сбалансированного развития практически не решаются, то сложившиеся соотношения частей хозяйства и важнейших хозяйственных процессов называют диспропорциями, дисбалансами.

Примерами пропорций экономического развития являются: соотношение реального сектора экономики и его финансового сектора; соотношения объёмов производства и природных ресурсов; параметры состояния экологической безопасности страны; соотношение важнейших народнохозяйственных комплексов (добывающие отрасли, обрабатывающие отрасли, социальное хозяйство; топливно-энергетический комплекс; аграрно-промышленный комплекс, военно-промышленный комплекс, транспортный комплекс; комплекс связи и коммуникаций, торговый комплекс; и т.п.); пропорции пространственного размещения воспроизводства; пропорции экономически активного, занятого и вынужденно незанятого (безработного) населения. С пропорциями экономического развития сопрягаются пропорции демографического развития, пропорции оборонной достаточности и др. (См. Хозяйство общественное).

Народное хозяйство имеет сложную структуру, то есть предполагает сбалансированность (пропорциональность) множества параметров. Чтобы легче было охватить большой массив пропорций экономического развития, их типизируют и классифицируют. Обычно выделяют два класса пропорций ─ макропропорции и микропропорции. К макропропорциям относят те, которые отражают целохозяйственные условия, параметры и состояния экономического развития, а также взаимосвязанность национального хозяйства с мировым хозяйством. К микропропорциям экономического развития относятся пропорции, отражающие соотношения частей хозяйства, соотношения важнейших процессов, происходящих внутри национального хозяйства. Требуется помнить, что подразделение пропорций на макро- и микро- пропорции при всех объективных на то основаниях, — не более, чем мыслительный приём для размышлений о народнохозяйственной пропорциональности. Оно не должно заслонять целостность всей совокупности пропорций, не должно ослаблять понимание пропорциональности экономического развития именно как единого, целостного процесса.

Существенным аспектом всей проблематики пропорциональности экономического развития является способ балансирования. Отображение наукой практического способа балансирования экономического развития называется моделью народнохозяйственной пропорциональности. Модель ─ это всегда несколько упрощённое (схематичное) отображение реального процесса, упрощённое ра-ди выявления самого главного, самого существенного, доминирующего в реальном процессе. Можно обозначить три основных модели (три принципиальных подхода к обеспечению) народнохозяйственной пропорциональности. Эти три модели исходят из трёх принципиально разных представлений о том:

─ что такое народное хозяйство, что оно собою представляет по существу;

─ что именно в хозяйстве должно быть сбалансировано, чтобы обеспечивалось его устойчивое развитие (См. Устойчивость (общественных процессов));

─ какой именно способ балансирования в решающей степени обеспечивает поддержание народнохозяйственной пропорциональности.

Первая модель (модель рыночного регулирования) (она и исторически первая, если говорить о моделях пропорциональности в масштабах народного хозяйства) исходит из того, что хозяйство страны – это сумма предприятий, а ещё точнее ─ сумма хозяйствующих единиц (субъектов). Или вот так: хозяйство страны есть совокупность физических и юридических лиц и их хозяйственная деятельность.

Устойчивое развитие обеспечивается, по логике этой модели, балансированием объёма и структуры предложения произведённых товаров и услуг и объёма и структуры платёжеспособного спроса. Способ балансирования ─  рыночное регулирование в виде конкуренции и свободного выбора (и перемены) хозяйствующими субъектами направления, объёмов, темпов и режимов экономической деятельности (См. “Невидимая рука рынка”; Регулирование рыночное).

Вторая модель (модель командного регулирования) напирает на то, что народное хозяйство – вовсе не сумма (совокупность) предприятий, а целостность, и эта целостность конституирует (определяет) сущность хозяйства. Структурность хозяйства, по логике этой модели, ─ подчинённый момент, который следует учитывать не более, чем обратную связь. В рамках этой концепции популярно уподобление хозяйства страны единому предприятию, цехи и службы которого, конечно же, специализированы, но самостоятельны не в полной мере, не как хозяйствующие субъекты, а лишь как исполнители заданных предприятием функций.

Согласно второй модели, устойчивость хозяйства страны обеспечивается посредством управления им из единого центра, то есть посредством управления совокупностью предприятий как множеством исполнителей единой производственной программы в масштабах страны. Это управление хозяйством в целом, отраслями и предприятиями из высшего хозяйственного штаба. Именно поэтому такой тип управления называют командным. При этом способ балансирования ─ предельная концентрация управленческих решений в центре, строжайшая субординация звеньев хозяйства при задании и реализации хозяйственной программы в масштабах страны (См. Регулирование командное; Управление командно-карательное).

Наконец, третья модель (модель планомерного товарного хозяйства) понимает хозяйство страны как структурную целостность, расчленённую целостность.

Сбалансированность хозяйства страны, по логике третьей модели, есть не что иное, как практическая согласованность интересов и действий страны в целом и хозяйствующих субъектов во всех сферах воспроизводственной деятельности, а не только в какой-либо одной из сфер (скажем, в сфере рыночных обменов, как в модели рыночного регулирования).

Способ балансирования ─ планомерное ведение товарного (рыночного) народного хозяйства (См. Хозяйство планомерное товарное). Жизнеспособность планомерного товарного хозяйства обеспечивается взаимодействием целого и частей (хозяйства в целом и его звеньев). При этом и целое, и части являются активными и определяющими сторонами взаимодействия. Ни целое, ни части не подавляют друг друга. Они обеспечивают единство действий при нетождественности и противоречивости их интересов.

Различие концепций хозяйства, основного содержания пропорциональности и способов балансирования неизбежно приводит к принципиально разным представлениям о необходимости и о мере государственного регулирования хозяйства.

В первой концепции (в модели рыночного регулирования) универсальным и эффективным управляющим признаётся рынок, механизмы рыночного обмена деятельностью. Утверждается, что сфера обмена приводит всё народное хозяйство к оптимальному режиму развития. Государство нужно разве что для вспомогательных дел, как то: следить за порядком, обеспечивать выпуск денег в необходимом и достаточном для рынка количестве, брать на себя социальные дела, которыми бизнесу заниматься невыгодно, и т.п. Считается, что чем меньше государства в экономике, тем она эффективнее. Общий принцип – отделение хозяйства от государства. Именно из этого (либерального) лагеря чаще всего слышатся призывы к разгосударствлению хозяйственной жизни. Государство априори (то есть без всяких доказательств, как сама собой разумеющаяся и много раз проверенная истина) рассматривается как неэффективный собственник и неэффективный хозяйствующий субъект. Наличие государственного сектора в экономике признаётся разве что как признак неиспользованных резервов повышения эффективности или же как способ освобождения бизнеса от заведомо неэффективных, но не подлежащих свёртыванию сфер и отраслей хозяйства.

Концепция хозяйства страны как единого предприятия и командования из центра всеми хозяйственными процессами, напротив, придаёт исключительно государству функции этого командования, включая и функции генерального хозяйственного штаба. Такая концепция лежит в основе тотального (то есть полного, всеохватного) сосредоточения функций хозяйственного руководства у государства (тотального огосударствления хозяйства). Идеальным и априори эффективным хозяином для сторонников такого подхода может быть тоталитарное государство.

Третья концепция (модель планомерного товарного хозяйства) воспринимает государственность не только и не столько как систему принуждения и подавления, а прежде всего как цивилизованную и объективно необходимую форму поддержания устойчивости общественного развития, в том числе и экономического развития. Демократия как форма государства представляется самым благоприятным способом обеспечения активного и самостоятельного общественного и хозяйственного действия и эффективного согласования и единения действий многих субъектов в обществе и в хозяйстве. Демократия как форма государства предполагает гражданское (реально многосубъектное) общество. Хозяйствующие субъекты не подавляются, а поддерживаются демократическим государством. Они не имеют резонов и не пытаются противопоставиться демократическому государству и не вынуждены раствориться в нём. Они опираются на демократическое государство как на гаранта защиты от социальных и хозяйственных рисков их свободной и самостоятельной экономической деятельности. Ни крайний либерализм, ни тоталитаризм не ставят перед собой задачи в полной мере использовать огромные возможности демократического государства в интересах эффективного и сбалансированного ведения хозяйства страны.

Риски нарушения пропорциональности экономического развития проистекают как из действия внешних для народного хозяйства факторов (стихийные бедствия, военные угрозы), так и из действия внутренних факторов, имманентно присущих той или иной конкретно-истори-ческой общественной системе (См. Риски социальные; Риски хозяйственные). Глубокие нарушения пропорциональности экономического развития проявляются в форме разнообразных хозяйственных кризисов (См. Кризисы хозяйственные; Кризис; Кризис перепроизводства; Кризис экономический; Кризис финансовый).

Восстановление пропорциональности экономического развития означает выход народного хозяйства из хозяйственного кризиса.

ПРОФЕССИЯ (латинское professio ─ официально указанное занятие, специальность; от латинского profetior ─ объявляю своим делом) ─ готовность (подготовленность) работника продуктивно осуществлять определённое занятие как специализированную часть общественно разделённого и скооперированного труда (см. Занятие).

Обычно объём профессии совпадает с объёмом занятия, которое реально способен продуктивно выполнять работник. Но поскольку занятие имеет свою внутреннюю структуру (специализации), профессия также может подразделяться на специальности. Например, профессия учителя включает в себя “предметников”: учитель родного языка и литературы; учитель музыки; учитель математики; учитель иностранного языка; учитель истории и т.д.

Профессия как подготовленность к продуктивному осуществлению занятия складывается из специальных теоретических знаний и практических умений и навыков, приобретённых в ходе обучения и закреплённых практическим опытом применения. Обретение профессии человеком происходит обычно посредством профессионального образования или профессиональной подготовки.

Уровень профессионального мастерства оценивается как уровень квалификации.

ПРОФСОЮЗЫ (профессиональные союзы) ─ форма самоорганизации и самозащиты трудящимися своих социально-трудовых прав, свобод и интересов.

Федеральный Закон “О профессиональных союзах, их правах и гарантиях деятельности” (от 12 января 1996 г. № 10-ФЗ) определяет профсоюз как “добровольное общественное объединение граждан, связанных общими производственными, профессиональными интересами по роду их деятельности, создаваемое в целях представительства и защиты их социально-трудовых прав и интересов” (ст.2, п.1). Закон устанавливает, что профсоюзы независимы в своей деятельности от органов исполнительной власти и местного самоуправления, работодателей и их объединений, политических партий и других общественных объединений (ст.5, п.1), что соответствует общепризнанным международным нормам.

Право трудящихся на объединение в профсоюзы признаётся международным сообществом одним из основополагающих прав в области труда, одним из условий постоянного социального прогресса и защищается международными нормами, в частности Конвенциями 87 и 98 Международной организации труда (Конвенция 1948 года о свободе ассоциации и защите права на организацию; Конвенция 1949 года о праве на организацию и на ведение коллективных переговоров). Согласно Всеобщей декларации прав человека (ООН, 10 декабря 1948 г.), “каждый человек имеет право создавать профессиональные союзы и входить в профессиональные союзы для защиты своих интересов” (ст.23, п.4).

В современных буржуазно-демократических странах существуют три основных типа профсоюзов.

1. 1. Объединения работников для ведения коллективных переговоров и для организации коллективного давления на работодателей в целях добиваться более выгодных условий найма. Подобного рода организации (тред-юнионы ─ торговые союзы; от английских слов “trade” ─ торговый, “union” ─ союз) впервые возникли в Великобритании в середине XVIII века. Идеология классического тред-юнионизма ограничивает задачи профсоюзов борьбой за улучшение условий продажи рабочей силы, в первую очередь ─ за повышение заработной платы, не ставит перед ними цели более масштабного, в том числе политического характера (См. Тред-юнионы).
2. 2. Организации самозащиты трудящимися всех существенно важных сторон своего положения в обществе, самозащиты и улучшения не только экономического, но своего социального положения в целом (См. Положение социальное).
3. 3. Компанейские (“карманные”, “директорские”, “жёлтые”) профсоюзы. Организации этого типа часто создаются по инициативе или при непосредственной помощи администрации предприятий, контролируются ею. Компанейские профсоюзы в той или иной мере имитируют профсоюзную деятельность, а фактически помогают администрации осуществлять такую политику на предприятии, которая выступает источником социальных рисков для работников. В компанейских профсоюзах присутствует тем самым социальный “иммунодефицит” (См. Профсоюзы компанейские).

В странах с тоталитарными режимами (СССР, гитлеровская Германия, Италия в период правления Муссолини и т.п.) организации, называющиеся профсоюзами (если они не запрещены),  носят казарменный и корпоративный характер. Они жёстко контролируются государством – напрямую или через посредничество администрации предприятий, не выполняют самостоятельно никаких реальных функций по представительству и защите интересов трудящихся, используются для исполнения лишь таких социальных задач, которые возлагает на них государство (См. Профсоюзы в тоталитарном обществе; Профсоюзы в фашистском обществе).

Деятельность профсоюзов в СССР в период утверждения тоталитарного строя направлялась и целиком контролировалась партийно-государственным аппаратом, в том числе на уровне предприятий – администрацией пред-приятий и партийными комитетами. Казарменно-корпора-тивному характеру профсоюзов соответствовал порядок объединения в одних и тех же организациях и рядовых работников, и администрации (заводской администрации, государственных чиновников). Руководящие органы профсоюзов функционировали по сути как составная часть государственного аппарата.

В постсоветской России за годы реформ, начатых с конца 1991 г., численность членов профсоюзов к середине 2000-х годов сократилась почти на 60% ─ из-за спада производства, закрытия части предприятий, а также из-за изменения структуры занятости. Появление и увеличение занятости на новых частных мелких и средних предприятиях сократило численность членов профсоюзов, поскольку на таких предприятиях профсоюзы, как правило, отсутствуют. Определённую (но не основную) роль в уменьшении профсоюзного членства сыграл выход работников из старых профсоюзов, существующих со времён СССР, в результате осознания ими того, что эти профсоюзы не выполняют в должной мере функцию защиты интересов трудящихся. Одновременно произошли существенные изменения внутри профсоюзного движения ─ появились новые (классовые) профсоюзы, число членов и влияние которых постепенно возрастало вплоть до введения в действие (с 1 февраля 2002 г.) Трудового кодекса РФ взамен КЗоТ РФ.

В старых (корпоративистских) профсоюзах России наёмные управляющие (администрация) и рядовые наёмные работники по-прежнему состоят в одних и тех же организациях на том основании, что работники администрации тоже являются наёмными. Подавляющая часть старых профсоюзов входит в Федерацию независимых профсоюзов России (ФНПР), создание которой было провозглашено в 1990 г. Число членов профсоюзов, входящих в ФНПР, в постсоветский период постоянно сокращалось и на 1 января 2006 г. составляло около 27,8 млн. человек, то есть немногим более 40% занятых (См. Профсоюзы корпоративистские; ФНПР).

Смешанный социально-классовый состав, который ФНПР унаследовала от времён СССР, значительно затрудняет формирование механизмов независимого представительства и последовательного отстаивания интересов трудящихся в их взаимоотношениях с собственниками предприятий, хозяйственной администрацией и государственными органами управления. Профсоюзы старого образца работают на предприятиях (за редкими исключениями) либо под фактическим контролем администрации, либо заискивая перед администрацией.

Смешанный социально-классовый состав профсоюзов ─ ситуация ненормальная для буржуазно-демо-кратического общества, в том числе противоречащая международным нормам. Нормализовать ситуацию можно было бы различными путями. Например, ввести в российские законы положение, запрещающее профсоюзам, членами которых являются “начальники” (от мастеров, прорабов и выше), выступать в следующих ролях:

─ как сторона, представляющая трудящихся (“работников”) при заключении колдоговоров,

─ как субъект, выдвигающий от имени трудящихся (“работников”) инициативу проведения забастовки, тем более, как субъект, принимающий решение об объявлении забастовки (если право объявления забастовки будет возвращено профсоюзам),

─ как сторона, представляющая  трудящихся (“работников”) во всех других взаимоотношениях работников и работодателей, включая Российскую трёхстороннюю и другие трёхсторонние комиссии. Другими словами, корпоративистские (по составу) профсоюзы должны быть лишены права представлять трудящихся в этих комиссиях.

Создание новых профсоюзов, а также рабочих и стачечных комитетов, переизбрание профкомов на волнах забастовок – найденные практикой главные способы лишить администрацию её прежней роли в организациях трудящихся, её влияния на формирование стратегии и тактики рабочего и профсоюзного движения.

Новые профсоюзы, которые  начали возникать с конца 1980-х годов (Объединение социалистических профсоюзов СССР СОЦПРОФ ─ 1989 г., Независимый профсоюз горняков ─ 1990 г., Профсоюз «Единство» на АвтоВАЗе в Тольятти ─ 1990 г. и др.), ставили перед собой задачу стать реально независимыми от государства, собственников и администрации предприятий, а потому стали называть себя свободными или альтернативными профсоюзами. Новые профсоюзы, как правило, ориентированы на сознательное членство, на объединение наиболее активной части работников. В большинстве новых российских профсоюзов принят (в более или менее жёсткой форме) классовый критерий членства: в них не могут состоять или быть членами выборных профсоюзных органов те или иные категории работников, которые в силу своей должности или профессии представляют и обслуживают на предприятии интересы собственников.

Самые крупные объединения новых профсоюзов общероссийского масштаба (по состоянию на 2000 г.) – Всероссийская конфедерация труда (ВКТ), Конфедерация труда России (КТР), Объединение профсоюзов России СОЦПРОФ, Федерация профсоюзов России (ФПР). Есть также новые профсоюзные организации, которые объединены на региональном и межрегиональном уровнях. По состоянию на 2018 г. из всех названных объединений самым крупным является Конфедерация труда России (КТР) (См. КТР).

По оценкам экспертов (оценкам оптимистическим), число членов новых российских профсоюзов на начало 2000-х гг. – 1,5-2% от общей численности занятых. Пока ещё немногочисленные новые профсоюзы в критических ситуациях не раз оказывали гораздо более сильное воздействие на ситуацию на предприятиях и в стране, чем многочисленные старые профсоюзы, входящие в ФНПР (пикет на Горбатом мосту летом-осенью 1998 г., организованный Независимым профсоюзов горняков России; забастовки и другие коллективные действия, инициированные Федеральным профсоюзом авиадиспетчеров, профсоюзом работников ОАО “АвтоВАЗ” “Единство”, Профсоюзом летного состава авиакомпании “Башкирские авиалинии” и др.).

Осенью 2000 г. три общероссийских объединения профсоюзов (ФНПР, ВКТ и КТР) были приняты в Международную конфедерацию свободных профсоюзов (в 2006 году произошло слияние МКСП с Всемирной конфедерацией труда, в результате которого создано крупнейшее международное профсоюзное объединение ─ Международная конфедерация профсоюзов).

Наиболее сильные новые профсоюзы – это профсоюзы узко профессиональные. Они ориентированы на то, чтобы отстаивать настоятельные текущие интересы своих членов, в лучшем случае ─ настоятельные текущие интересы профессии. Это, конечно, нужная и непростая борьба, но она не может обеспечить устойчивость завоеванного. Все достижения такой борьбы ─ дело временное, недолговечное, если в планы собственников не входят сохранение и развитие отрасли или конкретного предприятия.

И старые, и новые российские профсоюзы  постоянно запаздывают с осознанием сути происходящего в стране, демонстрируют невысокий уровень претензий, осторожность выдвигаемых требований. В 1990-х годах большинство протестных акций, организованных профсоюзами (забастовки, голодовки, перекрытия транспортных магистралей), проходили с требованиями выплатить начисленную заработную плату. В начале 2000-х годов обозначился новый характер требований – повысить заработную плату, но претензии весьма скромные в сравнении с тем размером оплаты труда, который необходим для обеспечения достойного уровня жизни работника и его семьи. Наиболее точная характеристика состояния профсоюзного движения в России в 2000-е годы – экономическая борьба разрозненных профсоюзов.

В 2000-2001 правительство энергично продавливало принятие нового Трудового кодекса РФ. Этот кодекс продолжил урезание трудовых и особенно профсоюзных прав. Новые профсоюзы весьма вяло сопротивлялись принятию нового ТК. А ФНПР сотрудничала в этом вопросе с правительством и даже удостоилась официальной благодарности Председателя Правительства.

Для современного зарубежного профсоюзного движения характерно дистанцирование от политических партий. Такая же тенденция имела место и в российском профсоюзном движении. Профсоюзные лидеры и активисты, опасаясь подчинения профсоюзов партийным аппаратам, вступали, как правило, лишь во временные тактические союзы с существующими партиями ─ в период предвыборных кампаний, а также эпизодически в порядке лоббирования своих интересов в органах власти. В то же время позиции конкретных профсоюзов по актуальным социальным проблемам и в реальных социальных конфликтах в значительной мере определяются политико-идеологическими позициями их руководства. В связи с этим в российском профдвижении есть профсоюзы, заявляющие стратегию и тактику социал-демократического (социал-реформистского) типа, анархо-синдикалистские организации, а также профсоюзы, находящиеся под явным влиянием взглядов и организаций крайне правого (сталинистского и открыто фашистского) толка.

Большинство российских профсоюзов заявляют о своей ориентации на социальное партнёрство как на принцип взаимодействия профсоюзов с работодателями и государством. Система институтов социального партнёрства стала создаваться в России с 1991 г., начиная с Указа Президента РСФСР Б.Ельцина “О социальном партнёрстве и разрешении  трудовых споров (конфликтов)” от 15 ноября 1991 г. № 212. Из-за фактической неразвитости рабочего и профсоюзного движения (при гораздо более высоком, чем на Западе,  удельном весе членов профсоюзов в количестве занятых) институты социального партнёрства носят в России по преимуществу формальный характер. Когда представители администрации предприятий или представители профкомов заверяют, что на их предприятиях сложилось социальное партнёрство, то чаще всего речь идёт о “партнёрских” отношениях между профкомом и руководством предприятия. В основе таких отношений лежит слабость профсоюза и, как следствие, соглашательское поведение профкома, его готовность «входить в положение администрации» в ущерб интересам рядовых работников якобы во имя выживания предприятия, а на деле – для сохранения и укрепления личных позиций членов профкома на предприятии.

Трудовой кодекс РФ, введённый в действие с 1 февраля 2002 г., заметно сузил права профсоюзов в ряде областей. В частности, сократил права профсоюзов в области защиты работников от увольнений по инициативе администрации, оставил за профсоюзами право лишь на инициативу, но не на объявление забастовки. Была введена также новая норма, дающая преимущество в осуществлении права представительства всех работников в коллективно-договорном регулировании социально-трудовых отношений тому из профсоюзов, который объединяет более половины работников организации (ТК РФ, ст.37). На практике это привело на большинстве предприятий к фактической монополии членских организаций ФНПР на проведение коллективных переговоров и заключение коллективных договоров. Новая редакция Трудового кодекса (действующая с октября 2006 г.) скорректировала нормы, обеспечивающие монополию ФНПР на ведение коллективных переговоров, но оставила первичным профсоюзным организациям ФНПР реальную возможность определять содержание коллективных договоров.

Изменение правовых условий деятельности профсоюзов существенно ослабило новые профсоюзы и мотивацию членства в них, помогает работодателям в их усилиях по “освобождению” от свободных профсоюзов. В то же время эти изменения играли роль фактора, побуждающего к формированию самими профсоюзами политических организаций, задача которых усматривается профсоюзами  в том, чтобы эффективно представлять интересы трудящихся во властных структурах, реально влиять на содержание социально-трудового законодательства. Попытки создания политических партий были предприняты в 2002 г. в преддверии введения в действие Трудового кодекса РФ (Российская партия труда – РПТ), а затем в 2004 г. (Партия Трудовая солидарность). Эти инициативы (как и предыдущие подобного рода) не дали каких-либо видимых результатов в деле выполнения задач профсоюзного движения. В 2010 профсоюзное объединение МПРА активно участвовало в создании красно-коричневой политической партии Российский Объединённый Трудовой Фронт (РОТ ФРОНТ).

История дала ряд примеров (наиболее яркий – польская “Солидарность” 1980-х годов), когда в условиях общественных кризисов, обострения социального противостояния профсоюзы фактически действуют как профессионально-политические (общеклассовые) организации, активно включаются в политическую борьбу за радикальное изменение общественной системы (См. «Солидарность» (профобъединение в Польше)).

Условия глобализации делают актуальным конструктивное взаимодействие демократических профсоюзов с демократическими ветвями новых социальных движений в целях предотвращения или хотя бы смягчения негативных для трудящихся социальных последствий глобализации (См. Глобализация капитализма). C 2004-2005 гг. в России начала обозначаться тенденция налаживания практического сотрудничества новых профсоюзов с другими общественными организациями и движениями. Побудительной причиной для совместного выдвижения требований и проведения совместных протестных акций стал новый этап глобализационных социальных реформ, начавшийся с так называемой “монетизации льгот”. В 2012-2017 гг. поводом протестных акций, в которых активно участвовали профсоюзы, была разрушительная неолиберальная оптимизация отраслей социального хозяйства (здравоохранения, просвещения, высшего образования, культуры) и сопутствующая ей форсированная интенсификация труда в этих отраслях. В 2018 массовые недовольства и протесты вызывала пенсионная реформа.

Реальное освоение трудящимися профсоюзной формы самоорганизации и самозащиты остаётся всё ещё актуальной проблемой России начала XXI века. Главная проблема и главная задача российского профсоюзного движения – превратить профсоюзы в эффективно действующий институт гражданского общества, в фактор становления и устойчивости демократического социального устройства. Наращивание субъектности (влиятельности в обществе) долго ещё, судя по всему, будет оставаться магистральной задачей классовых профсоюзов России.

К большому сожалению, проблематика стратегии не находится в центре внимания современных классовых профсоюзов России. Даже проблемы наращивания субъектности (влиятельности) всё ещё осознаются крайне примитивно и искажённо ─ как проблемы увеличения численности членов профсоюза.

Как выглядят российские профсоюзы в историческом плане, в контексте злободневных проблем становления рабочего и профсоюзного движения в постсоветской России?

Возникнув в конце 1980-х годов, новое рабочее и профсоюзное движение в России расширялось, набиралось опыта, добилось некоторых успехов, были периоды его спада и периоды оживления. Но нет оснований говорить, что за три десятилетия движение приобрело новое качество, перешло на качественно новую ступень. Более того, по некоторым существенным аспектам российское рабочее и профсоюзное движение откатилось назад по сравнению с концом 1980-х – началом 1990-х годов.

Достижения движения носят локальный и эпизодический характер. Движение в целом далеко от состояния, которое требуется для решения объективных конкретно-исторических задач российских трудящихся, для решения актуальных для трудящихся проблем, для реального и существенного улучшения их социального положения.

Говоря коротко: рабочий класс в России не сформировался как реальная социальная сила, как субъект влиятельного политического действия.

Всё ещё, к сожалению, остаётся верной формула, которая была предложена в начале 1990-х годов: рабочие есть – рабочего класса нет (См. Рабочий класс).

Применительно к профсоюзам, входящим в ФНПР, верна и другая формула: профкомы есть – профсоюзов нет. К новым профсоюзам это относится в меньшей мере.

Основные ракурсы, в которых могут быть рассмотрены и оценены современные российские профсоюзы:

а) сосуществование свободных и корпоративистских профсоюзов.

Сегодня, как и 10, и 20 лет назад, новые свободные профсоюзы соседствуют с профсоюзами корпоративистскими, входящими в ФНПР. И не просто соседствуют. Руководство старых и новых профсоюзов теперь сотрудничает, беспротестно заседает вместе в одних и тех же российских и международных органах.

Ничего не сделано для того, чтобы вывести администрацию из ФНПР-овских профсоюзов. И ничего в этом плане не предвидится. Это, конечно, тупик, поскольку новые свободные профсоюзы составляют меньшинство, они по численности в 20-25 раз меньше корпоративистских профсоюзов.

Надежды на прогрессивную трансформацию старых профсоюзов следует, видимо, похоронить, хотя в ФНПР и появились в последние, особенно в кризисные, годы активные и даже боевые первичные профсоюзные организации. Одновременно с этим в ФНПР крепла тенденция уделять внимание не столько собственно профсоюзным проблемам, сколько успешному управлению профсоюзной собственностью (пансионаты, курорты и санатории, гостиницы и т.п.).

Численность членов свободных профсоюзов и число боевых первичных организаций в свободных профсоюзах, по всей вероятности, существенно нарастать не будут, а может быть, будут уменьшаться в связи со сворачиванием остатков демократических порядков в общественном устройстве, в связи с тем, что нет социальных сил, способных противостоять наступлению на независимые общественные организации, в том числе и на профсоюзы;

б) степень освоения собственной классовой идеологии и засорённость сознания чуждыми классовыми идеями.

Сегодня собственная идеология эксплуатируемых трудящихся – это, конечно же, социалистическая идеология в последовательно гуманистическом, в том числе демократическом, понимании (См. Идеология рабочего движения собственная; Последовательного (революционного) гуманизма идеология).

Освоение собственной классовой идеологии в рабочей среде, да и в других социально-профессиональных группах наёмных эксплуатируемых трудящихся находится в зачаточном состоянии. Широко распространены, причём в отрывочном, фрагментарном виде и в причудливых сочетаниях, следующие взгляды и представления из несобственных (классово чуждых) идеологий:

─ социальная ностальгия по советскому прошлому, причём и в варианте произвольного отождествления этого прошлого с социализмом. В 1989-1992 шахтёрское движение чётко противопоставилось старому строю. Теперь в этом отношении сделан большущий шаг назад вплоть до того, что старшее поколение стало заражать социальной ностальгией молодёжь.

─ левацкие представления в различных вариантах. Это и представление о необходимости диктатуры пролетариата (с акцентом на диктатуру); и враждебное отношение к интеллигенции; и антитоварность (См. Антитоварность); и отождествление наёмного труда с эксплуатируемым трудом; и диковинное отождествление национализации с продвижением к социализму; и безответственные призывы к рабочим немедленно брать власть и пр. и т.п.;

─ представления о социальном партнёрстве в трактовке с позиций предпринимательского класса – как отказ от классовой борьбы, по сути, как социальная капитуляция, а не как социал-реформистская стратегия классовой борьбы за смягчение эксплуатации трудящихся при помощи создания и поддержания относительного равновесия социальных сил (См. Партнёрство социальное);

─ довольно-таки смутные представления о социальном государстве как отвечающем интересам трудящихся, причём без должного понимания различий между тоталитарным социальным государством и демократическим социальным государством;

─ набирающие сторонников великодержавные, имперские, шовинистические, нацистские взгляды и представления.

И др.;

в) характер требований.

В 1990-е годы в ходе шоковых реформ рабочее и профсоюзное движение приобрело по преимуществу протестно-оборонительный характер. И сохраняет этот характер до сих пор. Профсоюзы работают не по собственной повестке дня, а в режиме слабого и запоздалого реагирования на инициативы и акции властей и предпринимательства. Серьёзных и подкреплённых массовыми акциями требований наступательного характера по-прежнему нет;

г) степень освоения классово солидарного социального поведения.

Добиться выполнения серьёзных требований невозможно без классово солидарного поведения. А оно практически не освоено, если не считать телеграмм и писем поддержки и малочисленных (а чаще одиночных) пикетов в знак солидарности.

Приходится констатировать, что протесты против наступления властей и капитала носят верхушечный характер ─ в том смысле, что в них участвует главным образом активная верхушка профсоюзных организаций. Даже массовых митингов нет, не говоря уже о массовых забастовках;

д) отстранённость от политической борьбы или же упрощённое, зауженное понимание её сути как парламентской деятельности.

Иным было шахтёрское движение в конце 1980-х – начале 1990-х годов. Оно не только освоило забастовочную борьбу как наиболее действенную, но и доросло до политических требований. Затем в ходе шоковых реформ шахтёрское движение потеряло политическую составляющую. Но поначалу шахтёрское движение было составной (и даже ударной) частью общедемократического движения. Оно было профессионально-политическим.

Ничего подобного мы не видим сегодня в рабочем и профсоюзном движении. Под политикой понимается борьба за депутатские кресла и депутатская деятельность.

е) выбор политических союзников.

Неразборчивость профсоюзов в выборе политических союзников очевидна. ФНПР вступает в союзы с правящими партиями, сейчас – с «Единой Россией», которая принимает и принимает законы, ущемляющие трудовые, гражданские и политические свободы трудящихся.

Новые свободные профсоюзы также не отличаются политической разборчивостью, также демонстрируют политический иммунодефицит. Сотрудничают с социал-демократами, с социалистами, но и со сталинистами, с псевдокоммунистами, а то могут и с нацистами вместе помитинговать.

Если нет подходящей политической партии, то надо бы формировать свою. Было несколько попыток. И все ушли в песок. Может быть, не получается потому, что загипнотизированы желанием создать непременно парламентскую партию, чтобы влиять на законодательный процесс, находясь в ГосДуме или в ЗакСобраниях.

Вряд ли нынешняя власть позволит возникнуть и окрепнуть такой партии трудящихся, которая сможет конкурировать на выборах с правящей партией. Надо бы держать курс на формирование непарламентской партии (партий). Но от этой мысли рабочее и профсоюзное движение современной России ─ на большой дистанции;

ж) демократия в рабочем и профсоюзном движении.

Стало ли рабочее и профсоюзное движение демократическим пространством жизни трудящихся классов? Нет, ещё не стало (См. Демократическое пространство жизни класса).

Профсоюзы, входящие в ФНПР, не заинтересованы в освоении на деле демократических принципов организации движения и не способны на это.

А новые классовые профсоюзы тоже ещё не стали в полной мере демократическим пространством жизни трудящихся. Некоторые достижения, продвижения в сторону демократической организации в свободных профсоюзах есть. В то же время семинары Школы трудовой демократии (ШТД) выявили, что рядовые члены профсоюзов (а иной раз и лидеры) далеко не всегда понимают, для чего нужна демократия в профсоюзе, не видят различий между буржуазно-парламентской и народной демократией, не видят отступлений от демократических принципов в Уставах собственных профсоюзов.

На семинарах члены профсоюзов с большим интересом слушают, например, разъяснения о преимуществах для трудящихся организации принятия решений в профсоюзе по принципу многоступенчатой «перевернутой» пирамиды (все главные решения принимаются членами профсоюза, а не выборными активистами; делегаты, направляемые в координирующие органы, наделяются императивными мандатами и др.). Слушают и обсуждают с интересом, но не торопятся внедрять эти народно-демократические принципы в свои профсоюзы, предпочитая пока что привычные буржуазно-парламентские или централистские способы организации;

з) особенности рабочего и профсоюзного движения в условиях всё большей сегрегации трудящегося населения на нужное и ненужное мировому капиталистическому рынку.

2000-е годы – новая страница в профсоюзном движении в России. Появились свободные профсоюзы на новых предприятиях, принадлежащих иностранному капиталу. Такие профсоюзы входят, например, в МПРА (сперва ─ Межрегиональный профсоюз работников автопрома, потом ─ Межрегиональная профсоюзная рабочая ассоциация).

Достижения МПРА радовали. Но нельзя не видеть, что повышение заработной платы и другие достижения профсоюзов на предприятиях ТНК возможны потому, что эти предприятия нужны мировому капиталистическому рынку.

Однако есть и другие предприятия – отечественные, не производящие продукцию на экспорт. Положение трудящихся этих предприятий значительно хуже. И не будет улучшаться, сегрегация будет набирать силу. Могут ли трудящиеся, занятые на неблагополучных предприятиях, а также трудящиеся, теряющие работу, рассчитывать на солидарную помощь, поддержку работающих на благополучных предприятиях? На совместную с ними, общеклассовую борьбу?

Вопрос открытый. Сегодня бороться и за себя-то не очень умеем. А тут надо за других. Пока что похоже, что работникам, занятым на предприятиях ТНК, проще сосредоточиться на своих групповых требованиях вместо требований классовых, выстраивать партнёрские отношения со своей  администрацией, добиваться корпоративных социальных гарантий. И при этом не задумываться о проблемах своих братьев по классу, которые лишились перспектив достойного существования.

Из-за неразвитости рабочего и профсоюзного движения сегодня не могут быть не только решены, но не могут быть даже толком поставлены основные задачи в сфере трудовой жизнедеятельности российских трудящихся. По той же причине не может быть правильно поставлен и практически решён и ряд проблем, касающихся судеб всего народа и перспектив России.

Литература: Трудовой кодекс Российской Федерации; Трудовая демократия. Выпуск 56. Станут ли профсоюзы России классовыми организациями? – М.: Школа трудовой демократии. 2007; Трудовая демократия. Выпуск 49. Ракитский Б.В. Социальная политика (социально-политические взаимоотношения) на уровне предприятия (корпорации). – М.: Школа трудовой демократии. 2005;  Трудовая демократия. Выпуск 41. Перспективы труда и трудящихся в условиях глобализации. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2002; Г.Я.Ракитская, Достижения, тупики и злободневные проблемы становления рабочего и профсоюзного движения в постсоветской России. — В кн.: «За справедливость и свободу. Рабочее движение и левые силы против авторитаризма и тоталитаризма: история и современность. Материалы международной научно-практической конференции (Москва. 3-4 ноября 2012) — М.: Кн. Дом «ЛИБРОКОМ». 2013. (В вых. данных – 2014) Стр. 232-237; Ракитский Б.В. Подходы профсоюзов к выработке требований в сфере обеспечения базового заработка и достойной оплаты труда. ─ Периодическое издание «Трудовая демократия» Выпуск 70. М.: 2018. 20 с.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТРАКТ – недоступные непосредственному внешнему наблюдению ожидания субъектов (сторон) трудового договора относительно поведения другой стороны трудового договора или служебного контракта. Эти ожидания, в отличие от условий трудового договора или служебного контракта, не согласовываются посредством переговоров, носят умозрительный (мыслимый) характер и, как следствие, не могут быть ни защищены применением действующего законодательства, ни привести к санкциям по отношению к субъекту, не оправдывающему ожиданий другой стороны. Следовательно, понятие «контракт» крайне .  Коллектив авторов.  «Энциклопедия трудящегося и эксплуатируемого народа. Том 3» 231 неуместно применяется к описанию и анализу некоторой сугубо психологической ситуации ожиданий сторон реального трудового договора. Внедрение в менеджмент (в науку об управлении) понятия «психологический контракт» было обусловлено желанием представителей науки, обслуживающей интересы капитала, убедить работников и работодателей в том, что помимо выполнения договорных обязательств допустимо и весьма желательно добровольно выходить за рамки обязательного поведения, если это приносит пользу организации. При этом речь обычно не идёт об учёте стороной работодателя интересов наёмных работников и о корректировке собственного поведения организации по отношению к работникам, исходя из их ожиданий. К тому же умалчивается и ускользает от внимания многих, что организация (юридическое лицо), выступающая в качестве работодателя по отношению к занятым в ней работникам, не имеет психики. Она не способна эмоционально что-либо воспринимать, осознавать и представлять в своём воображении, а потому едва ли может быть стороной психологического контракта. Получается, что отношения в рамках психологического контракта могут иметь место только между работодателем, являющимся физическим лицом, и наёмным работником, а также между работником и его непосредственным начальником (например, мастером, контролёром и т. п.). В 1990-е годы появилась теория организационного гражданского поведения (англ. organizational citizenship behaviors), в которой «психологическому контракту» отведено соответствующее место. Выработан новый (более удачный) термин «надролевое поведение» (от англ. extrarole behavior), касающийся внутриорганизационных отношений. Надролевое поведение есть «неофициальная форма поведения, в рамках которой люди делают больше, чем от них формально требуется, для привнесения личного вклада в благосостояния организации и тех, кто в ней работает» (Оксинойд К.Э. Организационное поведение: учебник. – М.: КНОРУС, 2013. С. 224). Надролевое поведение – это самое важное для работодателя ожидание, а также категория, разрабатываемая представителями научного сообщества, продвигающими концепцию психологического контракта. Надролевое поведение – это ожидаемое со стороны работодателя неформальное поведение наёмного работника, которое основано на доброй воле исполнителя определённых функциональных обязанностей (ранее юридически закрепленных за ним), выходящее за пределы этих обязанностей и в результате приносящее работодателю определённую материальную выгоду. Надролевое поведение характеризуется следующими признаками: а) проявление доброй и свободной воли со стороны действующего лица; б) выход за пределы (рамки) функциональных обязанностей, предусмотренных трудовым договором или служебным контрактом; в) реакция на ситуацию, самостоятельно оцененная личностью; г) не поддаётся контролю со стороны формальной системы, а последствие оценивается после совершившегося (лат. – post factum); д) отсутствие материальной заинтересованности, мотивирующей к действиям в создавшейся ситуации; е) получение работодателем реальной (прямой или косвенной) выгоды. Работодатели всё настойчивее дают понять, что ожидают от каждого работника альтруизма, бескорыстной заботы о благополучии организации, в которой он трудится до тех пор, пока не будет расторгнут его трудовой договор. На практике случаи так называемого надролевого поведения рассматриваются работодателем (службой по работе с персоналом) как проявления работником приверженности и лояльности по отношению к работодателю. Например, считается, что психологический контракт в действии, когда работник добровольно и безвозмездно соглашается быть наставником новичков. Классовые профсоюзы (См. Профсоюзы классовые) оценивают подобные ситуации принципиально иначе – как повышение эксплуатации трудящихся (См. Эксплуатация). Российские учёные-трудовики, чтобы не отставать от западной моды, также принялись дискутировать о психологическом контракте. Несмотря на то, что введение понятия «психологический контракт» в Трудовой кодекс РФ только дискутируется, уже принят и введён в действие нормативный акт, в котором отведено определённое место этому понятию. Этим актом является ГОСТ Р 54876-2011 «Менеджмент знаний. Руководство по обеспечению взаимосвязи менеджмента знаний с культурой организации и другими организационными процессами» (Электронный ресурс: http://vsegost.com/Catalog/51/51708.shtml). Авторы названного нормативного акта полагают, что психологический контракт индивидуумов есть их убеждения относительно того, что они должны организации и что организация должна им. По их мнению, психологический контракте «заставляет индивидуумов искать, находить и изменять культуру, отвечающую в большей степени их психологическому контракту». По какой причине занятые в организации работники (согласно ГОСТу – индивидуумы) приобрели статус должников перед организаций, остаётся непонятно (о критических замечаниях к ГОСТу см. Соловьев А.В. Психологический контракт: критические замечания теории и практики: монография. – М.: Проспект, 2019). Психологический контракт разработан теоретически весьма слабо и до сих пор находится на стадии концепции. Эта концепция связана с несколькими разработками зарубежных авторов. Среди них следует выделить теории социального обмена, социальных ролей, социального действия и экспектаций (от англ. expectation – ожидание), включаемых в структуру сознания каждого человека. Предположение о существовании психологического контракта было выдвинутого в 1960 г. американцем Крисом Аргирисом – автором книг по менеджменту и организационному поведению. За время, прошедшее с момента той публикации, все зарубежные теоретические выкладки, основывающиеся на сходных теоретических положениях, не привели к разработке специальной методики получения объективной информации о психологическом контракте и определения его влиянии на продуктивность труда. Концепция психологического контракта, как и иные ухищрения власти и бизнеса (идеология социального партнёрства, социальной ответственности бизнеса и т. п.) не может мотивировать массы трудящихся к труду, приносящему процветание только тем, кто их эксплуатирует.

 Литература: Соловьев А.В. Психологический контракт: критический анализ теории и практики: монография.  – Москва: Проспект, 2019; ГОСТ Р 54876-2011. Менеджмент знаний. Руководство по обеспечению взаимосвязи менеджмента знаний с культурой организации и другими организационными процессами. [Электронный ресурс: http://vsegost.com/Catalog/51/51708.shtml]; Оксинойд К.Э. Организационное поведение: учебник. – М.: КНОРУС, 2013.

ПСИХО-ФИЗИЧЕСКИЙ ТИП РАБОТНИКА ─ обобщённая качественная характеристика массовидно распространённых свойств работников, требующихся для того или иного типа производства (производственного или технологического уклада) и культивируемых тем или иным производственным или технологическим укладом (См. Работник; Тип производства (производственный уклад); Технологический уклад). Примеры психо-физических типов работников: рабочий как придаток машины; крестьянин как доиндустриальный работник сельского хозяйства; ремесленник ─ работник мелкого ручного производства промышленных изделий, при котором личное мастерство изготовителя имеет решающее значение.

Психо-физические характеристики работника не исчерпывают всех свойств, необходимых и достаточных для выделения типа работника (См. Тип работника). Они непременно должны быть дополнены, взяты вместе с типичными социальными свойствами работников, характерными для того или иного способа производства (того или иного типа общества).

Типизация производственных и технологических укладов пока что не проведена науками о труде и об организации производства с должной глубиной, строгостью и последовательностью. Более или менее обоснованно выделен и описан машинный производственный уклад. Применительно к этому укладу с научной глубиной проанализирован и описан психо-физический тип индустриального работника вкупе с его типичными социальными свойствами в капиталистическом (эксплуататорском) производстве. Заслуга этого научного анализа принадлежит К.Марксу. С других идеологических позиций, но столь же научно глубоко изучал психо-физический тип индустриального работника Ф.У.Тейлор. Весьма ценные соображения о психофизическом типе работника высказал Антонио Грамши.

Проблематика модернизации производства и освоения инновационного типа развития практически востребует современную типизацию работника, включая особенно сложную составляющую этой типизации ─ улавливания (научного открытия) тенденций формирования нового психо-физического типа работника (а, возможно, и сразу нескольких новых психо-физических типов).

Уловить существо перемен в массовидном типе работника крайне важно, чтобы правильно ориентироваться в реальных тенденциях. Исторический факт: В.И. Ленин поначалу недостаточно глубоко разобрался в тейлоризме, принял его за алчное «выжимание пота», за безудержную интенсификацию труда. А тейлоризм на самом деле был системой завершения развития индустриального психо-физического типа работника. Через несколько лет В.И. Ленину пришлось изменить своё отношение к тейлоризму.

Следовательно, в современных условиях на самые разные новшества и перемены в организации труда следует смотреть очень внимательно и изучающе, ибо общественная практика проходит смену массовидного психо-физического типа работника. То, что идёт вразрез с привычным, может оказаться весьма перспективным и прогрессивным, и тогда относиться к нему нужно не как к наглости, бесчинству и домогательству предпринимательства, а совсем иначе.

По тем же причинам современным профсоюзам следовало бы отказаться от шаблонного подхода к новшествам по инициативе работодателя, при котором любое новшество встречается в штыки и борьба ведётся против новшества как такового, а не против социальных угроз неблагоприятных для работников последствий применения новшества (См. Новшества на производстве по инициативе работодателя).