“ДВЕ ТЫСЯЧИ СЛОВ...” ─ один из самых известных и влиятельных документов антитоталитарной револю-ции в Чехословакии, получившей название “Пражская весна” (См. “Пражская весна”). По форме и первоначальному замыслу ─ это обращение (послание) к широким слоям народа тех, кто подписал текст, написанный весной 1968 года чешским журналистом (писателем) Людвигом Вацуликом. Сперва таких подписавших было 70 человек, а потом ─ всё больше и больше, так что в итоге общее число подписей не смогли точно подсчитать. Благодаря этому из обращения к народу “Две тысячи слов...” превратились в выражение воли и мнения народа, в народный манифест. “Две тысячи слов...” стали одной из форм демократической самоорганизации широких слоёв населения, формирования общественного сознания и укрепления решимости солидарно действовать во имя “социализма с человеческим лицом”.
“Две тысячи слов...” ─ замечательный памятник общественной мысли (общественного сознания) в том её состоянии, когда она активизируется в ситуации деформа-ции социализма (См. Деформаций и перерождений социализма теория; Деформация общественной системы). Эта деформация характерна тем, что складывается и воспроизводится противоречие между фактической направленностью и способами общественного развития и массово распространёнными господствующими общественными идеалами.
В тоталитарных обществах советского типа в 1950-1970-х годах (в том числе и особенно в Чехословакии) господствующим в общественном сознании большинства (и официально декларировавшимся) идеалом был идеал социализма. “Две тысячи слов...” констатируют (и эта констатация подписана миллионами чехов и словаков): “Большая часть народа с надеждой восприняла программу социализма”. Совершаемый Пражской весной 1968 г. процесс обозначается как процесс возродительный: “Весной этого года, как и после войны, мы стали перед новыми возможностями. У нас есть снова возможность взять в свои руки наше общее дело, рабочее название которого ─ социализм”. Вскрывается существо деформаций, прежде всего ─ отстранение народа от власти, монополия на власть правящей партии. Отсюда и магистральное содержательное направление возрождения социализма ─ демократизация.
“Две тысячи слов...” замечательны и тем, что формулировали и вносили в массовое народное сознание принципиальный план народных действий, обеспечивающих демократизацию и практическое возвращение социализму гуманистического начала (“человеческого лица”). Это был практический план действий народа в мирной общенародной антитоталитарной революции. Важно не забывать, что план этот реально действовал в Чехословакии до её оккупации СССР в августе 1968 г. (См. 21 августа 1968 г.).
“Большое беспокойство в последнее время вызывает возможное вмешательство иностранных сил, ─ отмечается в “Двух тысячах слов...”. ─ Оказавшись лицом к лицу с превосходящими силами, мы должны будем только стоять на своём, не поддаваться на провокации. Своё правительство мы можем заверить в том, что будем следовать за ним даже с оружием в руках, лишь бы оно продолжало делать то, на что получило наши полномочия...”
В СССР была развёрнута ярая пропагандистская кампания, всячески порочащая “Две тысячи слов...”. Ни сам документ в целом, ни изложение его, ни даже отрывки из документа в СССР не публиковались ─ одни ругательства в адрес его авторов. “Две тысячи слов...” распространялись в самиздате (См. Самиздат (в СССР)). Ниже приводится текст “Двух тысяч слов...” по самиздатской рукописи в русском переводе.
===============================================
ДВЕ ТЫСЯЧИ СЛОВ,
обращенных к рабочим, крестьянам, служащим,
ученым, работникам искусства и всем прочим
Жизни нашего народа сначала угрожала война. Потом снова пришли скверные времена с событиями, которые угрожали его душевному здоровью и характеру. Большая часть народа с надеждой восприняла программу социализма. Но за её осуществление взялись не те люди. Скверно не то, что у них не было достаточно государственного опыта, специальных знаний или философского образования; пусть бы у них было больше мудрости, обыкновенной мудрости и добропорядочности, чтобы они были в состоянии выслушивать мнение других и позволили бы постепенно заменить себя более одарёнными людьми.
Коммунистическая партия, которая после войны завоевала у народа большое доверие, постепенно начала разменивать его на должности, пока не получила их все, и тогда у неё ничего не осталось. Мы должны прямо это сказать; это сознают и те из коммунистов среди нас, чьё разочарование результатами так же велико, как и у остальных. Ошибочная линия руководства превратила партию из политической партии идейного союза в орган власти, которая стала притягательной силой для властолюбивых эгоистов, для трусов и людей с грязной совестью. Их прилив сказался на характере и поведении партии; внутреннее её устройство было таково, что только пройдя через позорное превращение, честный человек мог приобрести в ней влияние; в ней не было людей, которые бы её могли удерживать на высоте современных задач. Многие коммунисты боролись против этого упадка, но им не удалось воспрепятствовать тому, что случилось.
Порядки коммунистической партии явились причиной и моделью таких же порядков в государстве. Её союз с государством привёл к тому, что исчезло преимущество глядеть на исполнительную власть со стороны. Деятельность государства и хозяйственных организаций не критиковалась. Парламент разучился обсуждать, правительство ─ управлять, а руководители ─ руководить. Выборы потеряли смысл, законы ─ вес. Мы не могли больше доверять своим представителям ни в одном комитете, да если б захотели, то не могли бы от них ничего требовать, потому что они всё равно ничего не могли добиться. Ещё хуже было то, что мы уже не могли верить друг другу. Личная и коллективная честь исчезли. Честностью добиться чего-либо было невозможно, а о вознаграждении по способностям нечего говорить. Поэтому большинство потеряло интерес к общественным вопросам и заботилось только о себе да о деньгах, причём даже и на деньги нельзя было полагаться. Испортились отношения между людьми, исчезла радость труда, короче, пришли времена, которые грозили духовному здоровью и характеру народа.
За наше нынешнее состояние ответственны мы все, а особенно коммунисты среди нас, главная, однако, ответственность лежит на тех, кто были соучастниками или орудием неконтролируемой власти. Это была власть жестокой группы, распространяемая с помощью особого аппарата от Праги в каждый район и каждое село. Этот аппарат решал, кто что может или не может делать, он управлял кооперативами вместо крестьян, фабриками ─ вместо рабочих и народными комитетами ─ вместо граждан. Ни одна организация не принадлежала на самом деле её членам, даже коммунистическая. Главной виной и наибольшим обманом этих правителей является то, что свой произвол выдавали за волю рабочих. Если бы мы захотели поверить этой лжи, мы сейчас должны были бы счесть виной рабочих упадок нашего хозяйства, преступления, совершённые над невинными людьми, введение цензуры, которая не давала писать обо всём этом, рабочие были бы виноваты в неразумных капиталовложениях, убытках торговли, нехватке жилплощади. Никакой разумный человек в подобную вину рабочих не поверит. Мы все знаем, а рабочие в особенности, что сами рабочие ничего не решали. Представителей от рабочих выдвигал на голосование кто-то другой. В то время, как многие рабочие думали, что управляют страной, на самом деле от их имени страной правила особая воспитанная прослойка деятелей партийного и государственного аппарата. Фактически они заняли место свергнутого класса и сами стали новыми господами. Справедливости ради, однако, надо отметить, что многие из них сами давно разгадали эту иронию истории. Мы узнаём их сейчас потому, что они устраняют несправедливость, исправляют ошибки, возвращают членам организаций и гражданам право решать, ограничивают компетентность и численный состав чиновничьего аппарата. Они вместе с нами выступают против отсталых взглядов.
<...>
Но большая часть чиновников пока ещё сопротивляется и обладает весом! У неё в руках пока ещё средства власти, особенно в районах и на местах, где она может ими пользоваться скрытно и не рискуя быть привлечённой к суду.
С начала нынешнего года мы находимся в возродительном процессе демократизации. Этот процесс начался в коммунистической партии. Мы должны об этом прямо сказать, и об этом знают даже те беспартийные среди нас, которые от партии уже ничего хорошего не ждали. Следует, однако, добавить, что этот процесс и не мог начаться в другой организации. Ведь только коммунисты могли в течении 20 лет жить хоть какой-то политической жизнью, только коммунистическая критика присутствовала там, где принимались решения, только оппозиция в компартии обладала тем преимуществом, что находилась в контакте с противником. Инициатива и усилия демократических коммунистов являются поэтому не более, чем платежом в погашении долга всей партии перед беспартийными, которых она держала в неравноправном положении. Поэтому благодарить компартию не за что, ей следует, может быть, признать, что она часто старается использовать последнюю возможность сохранения своей чести и чести своего народа. Процесс возрождения не несёт в себе чего-либо нового. Он несёт мысли и предположения, многие из которых старше, чем ошибки нашего социализма, другие же возникли над поверхностью видимых событий, они должны были быть давно высказаны, но подавлялись. Нечего строить иллюзии, что эти мысли побеждают теперь силой правды. Их победе скорее благоприятствовала слабость старого руководства, которое, по-видимому, сперва должно было устать от 20-летнего господства без каких-либо помех. Видимо, сперва должны были окончательно созреть все ошибочные предпосылки, скрывающиеся в основах идеологии этой системы. Так что не стоит преувеличивать значение критики со стороны студенчества и писателей. Источником общественных изменений является экономика. Правдивое слово хорошо тогда, когда оно предварительно подготовлено условиями. Под предварительно подготовленными условиями в нашем случае, к сожалению, надлежит понимать нашу бедность и полный развал той системы правления, когда политики определённого типа могли спокойно и неспешно компрометировать себя. Итак, правда не побеждает, правда просто остаётся, когда прочее уже разбазарено! Следовательно, нет повода ко всенародному ликованию, есть только повод к новой надежде.
Мы обращаемся к вам в этот миг надежды, которая, однако, пока ещё в опасности. Потребовалось несколько месяцев, чтобы многие из нас поверили, что могут высказаться, а многие не верят до сих пор. Но мы уже столько сказали и столько открыли, что ничего не остаётся, как довести до конца наше намерение очеловечить этот режим. Иначе реванш старых сил был бы слишком жестоким. Мы обращаемся прежде всего к тем, кто до сих пор только выжидал. Время, которое наступает, решает нашу судьбу на многие годы.
Наступает лето с каникулами и отпусками, когда мы по старой привычке захотим всё бросить. Но право же, наши уважаемые противники не позволят себе отдыха, они начнут мобилизовывать своих людей, тех, которые обязаны им, с тем, чтобы уже сейчас обеспечить себе спокойное Рождество. Постараемся внимательно следить за происходящим, стараться уразуметь и ответить на это. Откажемся от неисполненной надежды на то, что кто-то более высокопоставленный даст нам единственно правильное толкование происходящего и единственное решение. Пусть каждый делает свои собственные выводы, на свою ответственность. Приемлемое для общества решение можно найти только в дискуссии, для которой нужна свобода слова, которая, собственно, есть единственное достижение этого года.
К тем дням, которые нам предстоят, мы должны идти с собственной инициативой и с собственными решениями.
Прежде всего, мы будем противостоять мнению, что можно совершить какое-либо демократическое возрождение без коммунистов или вопреки им. Это было бы не только несправедливо, но и неразумно. У коммунистов созданы организации, прогрессивное крыло оных нуждается в нашей поддержке. У них есть опытные функционеры, у них всё ещё в руках решающие рычаги и кнопки. Как бы то ни было, они предложили обществу программу действий, которая одновременно является программой первого исправления крупнейших несправедливостей, а ни у кого другой такой программы нет. Нужно требовать, чтобы они предложили свою программу местных действий общественности каждого округа, каждого села. И здесь мы поведём речь о вполне естественных и правильных действиях, которые так давно идут. Компартия готовится к съезду, который должен избрать новый ЦК. Потребуем, чтобы он был лучше старого. Если компартия сегодня говорит, что свою руководящую роль в будущем она намеревается опирать на доверие граждан, а не на насилие, то мы должны этому верить в той мере, в какой мы можем верить тем людям, которых уже сейчас она направляет в качестве делегатов на районные и областные конференции.
В последнее время люди обеспокоены тем, что темп демократизации замер. Это впечатление является отчасти проявлением усталости от волнующих событий, отчасти соответствует фактам: пришёл сезон неожиданных разоблачений, отставок с высоких постов и опьяняющих выступлений необыкновенной словесной смелости. Борьба сил, однако, лишь стала менее видимой, но она идёт — борьба за содержание и текст законов, за диапазон практических мероприятий. Кроме того, новым людям ─ министрам, прокурорам, председателям и секретарям ─ необходимо дать время поработать. Они имеют на это право, им нужно время, чтобы показать себя то ли с хорошей, то ли с плохой стороны. Кроме того, от центральных политических органов нельзя теперь и ожидать большего. Они и так проявили неожиданные удивительные добродетели.
Практическое качество будущей нашей демократии зависит от того, что будет происходить с предприятиями и на предприятиях. При всех наших дискуссиях нас держат в своих руках наши хозяйственники. Хороших экономистов надо искать и всячески пробивать на ведущие посты. Правда, что по сравнению с развитыми странами нам плохо платят (а некоторым ещё хуже). Мы могли бы потребовать больше денег ─ их легко напечатать и тем самым обесценить. Давайте лучше требовать у директоров и председателей, чтобы нам объяснили, что и по какой цене хотят производить, кому и почём продавать, сколько кто заработает, сколько денег уйдёт на усовершенствование производства, сколько можно будет распределить. В газетах под нудными, на первый взгляд, заголовками мы видим картину жестокой борьбы за демократию или за кормушку. Рабочие, как производители, могут оказать влияние на исход борьбы, смотря по тому, кого они изберут в производственные советы. Лучше всего им, как рабочим, будет, если они изберут в профсоюзные органы своих естественных вожаков, способных и честных людей, независимо от их партийной принадлежности.
Но если от теперешних центральных политических органов нельзя сегодня ожидать большего, то надо добиться большего в районах и селах. Надо требовать отставки лиц, которые злоупотребляют своей властью, нанесли ущерб общественному имуществу, действовали нечестно и жестоко. Надо придумывать способы заставить их уйти. Например: публичная критика, резолюции, демонстрации, сбор подарков для них при уходе на пенсию, демонстративные субботники, забастовки, бойкотирование их дверей. Однако надо отвергнуть грубые, незаконные и нечестные приёмы борьбы, потому что они могли бы использовать их для воздействия на Александра Дубчека. Наше отвращение к писанию грубых писем должно быть столь всеобщим, чтобы каждое такое письмо, которое они получат, можно было считать письмом, которое они прислали сами себе. Оживляйте деятельность Народного фронта. Требуйте публичных заседаний Народных комитетов. Создавайте гражданские комитеты и комиссии для решения тех вопросов, которые никто не хочет решать. Это просто: собирается несколько человек, выбирают председателя, исправно ведут протокол, публикуют своё заключение, требуют решения, не дают себя запугать; районную и местную печать, которая в большинстве случаев дегенерировала до уровня бюрократической дудки, надо превратить в трибуну всех положительных политических сил, создавать редакционные коллегии из представителей Национального фронта или же основывать новые газеты. Создавайте комитеты по защите свободы слова. Собираясь на собрания, организуйте свою собственную службу охраны порядка. Услышав тревожные новости, проверяйте их, направляйте делегации в компетентные органы, их ответы публикуйте хотя бы на заборах. Оказывайте поддержку органам безопасности, когда они преследуют настоящих преступников. Нашей целью не является вызвать безвластие и состояние всеобщей неуверенности. Избегайте распрей между соседями, не обсуждайте политических вопросов под пьяную руку. Разоблачайте доносчиков.
Оживлённое движение летом по всей стране вызовет интерес к упорядочению государственно-правовых отношений между чехами и словаками. Федерализацию мы считаем одним из способов решения национального вопроса, и всё же это только одно из мероприятий, направленных на демократизацию нашей жизни. Это мероприятие само по себе может и не принести словакам лучшую жизнь. Завести отдельный режим для чехов и словаков ─ это ещё не решение вопроса. Власть партийно-бюрократического аппарата в Словакии может при этом сохраниться во всей силе, раз она “завоевала большую свободу”.
Большое беспокойство в последнее время вызывает возможное вмешательство иностранных сил. Оказавшись лицом к лицу с превосходящими силами, мы должны будем только стоять на своём, не поддаваться на провокации. Своё правительство мы можем заверить в том, что будем следовать за ним даже с оружием в руках, лишь бы оно продолжало делать то, на что получило наши полномочия, а своих союзников мы можем заверить, что союзнические, дружеские и торговые отношения выполним. Наши раздражённые обвинения и неаргументированные подозрения только затрудняют положение нашего правительства и делу не помогут. Равноправные отношения мы сможем обеспечить только при условии, что улучшится наше внутреннее положение, а процесс возрождения зайдёт так далеко, что на выборах удастся избрать таких государственных деятелей, у которых будет столько смелости и чести, политического ума, что их хватит, чтобы установить и отстоять такие отношения. Это, между прочим, является проблемой для всех без исключения малых государств во всем мире!
Весной этого года, как и после войны, мы стали перед новыми возможностями. У нас есть снова возможность взять в свои руки наше общее дело, рабочее название которого — социализм, и дать ему форму, которая будет лучше отвечать нашей когда-то доброй славе и тому относительно хорошему мнению, которое мы имели сами о себе. Эта весна окончилась и больше не вернется. Зимой мы узнаем всё.
Этим кончается наше послание рабочим, крестьянам, чиновникам, людям искусства, учёным, техникам и всем прочим. Оно было написано по инициативе учёных. Подписи не суть полный перечень согласных с нами, это лишь образец людей из разных слоёв общества, согласных с письмом, ─ тех, кого мы смогли застать дома. Часть подписей по алфавиту:
Бено Блахут, засл. деят. иск., Пражский оперн. театр; проф. Ян Брод, дир. ин-та болезней органов кровообращения в Праге; акад. Б. Будховский, математик; д-р И. Цвекл , философ; Вера Чаславска, олимп. чемпионка; Зд. Чехрак, художник; Эд. Фиала, техник; инженер и писатель Иржи Ганзелка; М. Полубь, микробиолог, д-р. наук; Р. Грушинский, артист и режиссер; Я. Ириш, режиссер; В. Юркович, проф., интернист; Кадлепова, проф., окулист; Доп. Кнопп, педагог; К. Косик, философ; акад. Я. Коутенок, геолог; Э. Петырек, дир. Горного ин-та АН; Паткова, адвокат; проф. П. Лукин, интернист; инженер О.Г. Поупа, физиолог; проф. Я. Прохазка, хирург; И. Решка, олимп. чемпион; И. Сухи, поэт; И. Шлитр, композитор; И. Топол, писатель; Людвиг Вацулик, журналист (автор этого текста); полковник Эмиль Затопек, олимпийский чемпион; Дана Затопкова, олимпийская чемпионка; И. Загата, агроном и т.д. Всего 70 подписей.
Источник: самиздатская рукопись. Напечатано в издании “Антология самиздата. Неподцензурная литература в СССР. 1950-е - 1980-е” (Под общей редакцией В.В.Игрунова. Сост.: М.Ш.Барбакадзе) Том 2. ─ М.: Международный институт гуманитарно-политических исследований. 2005. Стр. 302-307.
ДВИЖЕНИЕ ─ универсальный способ бытия; изменение реальности и реалий (См. Бытие; Реальность). Движение охватывает: изменение времени, пространства, взаимодействий, устройства (структуры) реально сущего; возникновение, становление, устойчивость, превращение и прекращение; тенденции, закономерности и случайности; взаимодействия причин и следствий; усложнение и упрощение; воспроизведение целостности бытия и т.д.
В материалистической философии проблематика спецификации и типизации движения разрабатывается как учение о формах движения материи. В схематичном виде типы движения материи располагаются в этом учении в следующий ряд (по степени возрастающей сложности): механическая форма; физическая форма; химическая форма; форма органической жизни. Биологическая жизнь — самая сложная форма органической жизни. Высшей формой движения материи считается общественно-исторический процесс (общественная форма движения материи).
В ХХ веке развитие наук о природе внесло ряд корректив в учение о формах движения материи. Развитие науки о бытии человечества (об обществе и человеке в обществе) настоятельно требует пересмотра представле-ний о более сложных формах движения, нежели биологическая. Выдвинута идея человечественной формы движения, вбирающей в себя общественную и индивидную формы движения как свои равноценные начала (См. Человечественная форма движения).
Литература: И.Кузнецов. Формы движения материи. — Статья в «Философской энциклопедии» Том 5. М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1970; В.Свидерский, Л.Друянов. Движение. — Статья в «Философской энциклопедии» Том 1. М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1960; А.П.Огурцов. Движение. — Статья в «Новой философской энциклопедии» Том I. М.: «МЫСЛЬ». 2010; Б.В.Ракитский. Фундаментальные методологические подходы к выработке целостного научного знания об обществе и человеке в обществе (то есть о человечестве как форме бытия). — Периодическое издание “Обществознание большинства”. Выпуск 13. ─ М.: ИУТЭ. Август 2015. С. 46-67.
ДВИЖЕНИЯ СОЦИАЛЬНЫЕ СОВРЕМЕННЫЕ ─ новые социальные движения конца ХХ века, возникшие и развивающиеся как форма организованного протеста СА-мых разных слоёв населения против социально-экономических следствий неолиберальной политики национальных государств и политики международного капитала на этапе глобализации капитализма (См. Глобализация капитализма).
Современные социальные движения отличаются от традиционных форм профсоюзной и политической самоорганизации и борьбы трудящихся по социальному составу, идеологии, практической ориентации, способам действий.
Основные факторы появления и расширения современных социальных движений:
─ кризис рабочего и профсоюзного движения в западноевропейских развитых странах. Он связан с окончанием “золотого тридцатилетия” ─ периода послевоенного (после Второй мировой войны) экономического роста и относительного социального благополучия. Рабочее и профсоюзное движение оказалось неспособным противостоять переходу правительств к либеральной политике, углубляющей социальную поляризацию общества, ухудшающей положение трудящихся (урезание социальных программ, распространение временной и частичной занятости, наступление массовой безработицы, ухудшение режима и условий труда и пр.);
─ идейный кризис левых политических движений, представляемых традиционными коммунистическими, социалистическими, социал-демократическими партиями. Этот кризис связан, во-первых, с фактической либеральной политикой левых партий или поддержкой левыми партиями либеральной политики практически во всех случаях их реального участия в государственной власти. Во-вторых, с антитоталитарными (общедемократическими) революциями в СССР и странах советского блока в конце 1980-х – начале 1990-х годов. Отказ от сталинистской модели казарменного “социализма” в пользу буржуазной демократии был воспринят по большей части как историческое поражение идеологии и политической практики социализма (коммунизма);
─ идейно-политический кризис национально-освободительных (антиколониальных) и демократических (против диктаторских, военных и т.п. режимов) движений в странах так называемого третьего мира. Этот кризис связан с неспособностью новых правительств, пришедших к власти с помощью этих движений, провести эффективные реформы для существенного улучшения положения населения, преодоления отсталости, нищеты, безработицы, неграмотности, голода, болезней и пр.;
─ процессы глобализации капитализма (См. Глобализация капитализма), создающие всемирное пространство капиталистической конкуренции. Современный (с конца ХХ века) этап глобализации капитализма актуализирует проблему общенационального и интернационального согласования действий широких слоёв населения в защиту гуманистических, в том числе демократических ценностей, для противостояния тенденции оттеснения все большей части населения планеты (“лишнего” для капитала) в социальную резервацию (См. Социальной резервации теория).
Социальный состав современных социальных движений весьма разнообразен по следующим причинам: уменьшение численности и удельного веса индустриального рабочего класса в общественной структуре; увеличение численности людей, устойчиво “исключенных” из общества (безработных, бездомных, бесправных мигрантов и т.п.); ухудшение социально-экономического положения крестьянства; ослабление социальной защищённости трудящихся государственного сектора экономики и государственных служащих; обострение проблем национальной, расовой, по признакам пола и прочей социальной дискриминации в условиях возникновения глобального (всемирного) рынка труда.
Социально-групповой состав населения, страдающего от последствий неолиберальной политики и глобализации капитализма, зеркально отражается в возникновении и активизации организаций и движений людей “без” ─ без работы, без жилья, без документов (иммигрантов без легального статуса); женских, крестьянских, правозащитных и других организаций и движений. Они существуют и действуют в масштабах отдельных стран, отдельных регионов и континентов. Проводятся различного рода акции локального, национального и более широкого масштаба.
В последние годы наблюдается стремление к согласованию действий, к организационному объединению вокруг тех или иных инициатив и к созданию устойчивых структур социального движения в региональных, континентальных (в том числе европейском) и мировом масштабах. С конца 1990-годов регулярно проводятся крупные международные встречи (социальные форумы). Такие встречи были в Париже, Сиэтле, Женеве, Праге, Хайдарабаде, Аддис-Абебе и др. С 2001 г. регулярно организуются Всемирные социальные форумы в Бразилии (самые масштабные ─ число участников достигает 100 тыс. и более человек); Европейские и другие региональные социальные форумы.
Организаторы международных встреч сознательно дистанцируются от политических организаций и партий: члены таких организаций могут участвовать в мероприятиях форумов, но не как полномочные представители этих организаций. Представительство профсоюзов на форумах, напротив, приветствуется. Значительную часть участников форумов, особенно массовых протестных акций в рамках форумов, составляет молодёжь.
В рамках международных встреч проходят дискуссии по теоретическим и практическим проблемам социальных и профсоюзного движений, организуются пикеты, митинги, демонстрации. Крупные международные встречи и протестные акции проводились, как правило, параллельно (одновременно или близко по времени или же по времени и месту) мероприятиям финансово-экономиче-ских и политических организаций международного капитала (таких, как Международный валютный фонд, Всемирная торговая организация, Всемирный экономический форум в Давосе, “Большая Семерка” и др.).
Цели и лозунги современных социальных движений носят по преимуществу протестно-оборонительный, часто боевой, но нерадикальный характер. В документах и акциях международных встреч доминирует мотив сопротивления (мотив “против”), что соответствует самоопределению движений как оппозиционных глобализации (антиглобалистских) или неолиберальной глобализации (альтерглобалистских, то есть “за другую глобализацию”).
Одной из причин такого самоопределения является боязнь фактических лидеров движения вызвать раскол организационно неоформленного объединения многообразных ветвей движения, если вести серьёзные дискуссии на тему “за что”, то есть дискуссии о программно-стратегических ориентирах, о наступательной стратегии и тактике. Говорят, напротив, о кризисе старого (марксистского) “социального проекта” и о сложности выработки (даже невозможности и ненужности) позитивной новой платформы, единой для всех ветвей движения, для всех стран и континентов. В то же время весьма сильны и живучи вульгарные догматические мотивы, идущие от участников движения, причисляющих себя к марксистам. Один из таких вульгарных мотивов – возложение ответственности за все социальные бедствия трудящихся на “рынок” – на товарно-денежный характер хозяйственных связей.
Необходимость международной консолидации социального движения на конструктивно-наступательном поприще всё же осознаётся, но позитивные задачи (не “против чего”, а “за что”) формулируются пока что весьма расплывчато: работа во имя равенства, социальной справедливости, демократии и безопасности для всех; борьба за мир без нищеты, голода, дискриминации и насилия; борьба за построение лучшего будущего и пр. И ещё более расплывчато и осторожно в лозунговых формулах: “Иной мир возможен”, “Все вместе” и т.п.
Характер формулировок позитивных задач и лозунгов отражает наличие существенно разных идеологических направлений и расхождений в представлениях о способах решения конкретных социальных проблем, порождаемых неолиберальной политикой и глобализацией капитализма.
В качестве основы практической международной консолидации выдвигаются многообразные разноплановые и по преимуществу довольно узкие задачи: аннулирование государственных долгов экономически зависимых стран и передача высвобожденных таким образом средств на нужды населения и долгосрочного развития этих стран; контроль над финансовыми рынками и их учреждениями в целях препятствования международным финансовым спекуляциям; закрытие оффшорных зон; введение специального налога (так называемого налога Тобина) на все спекулятивные операции на валютных рынках и передача полученных средств международным организациям для борьбы с неравенством, голодом, для развития образования и здравоохранения в бедных странах (по расчётам автора этого предложения, американского экономиста Джеймса Тобина, при ставке налога в 0,05% может быть получено 100 млрд. долларов в год); борьба против принятия или за отмену отдельных конкретных решений международных финансовых учреждений, тех или иных положений межгосударственных договоров и соглашений; сопротивление приватизации природных ресурсов, общественного сектора и средств массовой информации; запрещение использования генетически измененных веществ и клонирования; борьба с социальной дискриминацией, в том числе дискриминацией сексуальных меньшинств; борьба с насилием против женщин; соблюдение права на организацию и ведение переговоров для профсоюзов; прекращение вмешательства международных финансовых и военных организаций в национальную политику и внутренние дела стран; противостояние войнам и имперским тенденциям и т д.
Одна из наиболее сложных проблем развития консолидированного в мировом масштабе социального движения, противостоящего глобализации капитализма, – выработка и реализация согласованной эффективной стратегии и тактики отстаивания интересов трудящихся в условиях, когда разрушается обособленность национальных рынков труда и национальных систем социальной защиты населения, создаётся всемирное пространство конкуренции за рабочие места, уровень оплаты труда, социальные гарантии, экологическую безопасность.
Протестно-оборонительный в целом характер идейной стороны и акций новых социальных движений превращает их лишь в фактор запаздывающего сопротивления социальным последствиям глобализации капитализма. К тому же сопротивленческая узость толкает часть наиболее радикально настроенных участников движения на экстремистские выходки (а возможно, предоставляет провокаторам удобные позиции для извращения целей движения).
Действительные демократические, гуманистические потенции новых социальных движений пока ещё неясны, поскольку значительная часть участников этих движений ─ оттеснённые и оттесняемые в социальную резервацию (См. Социальной резервации теория). В этих условиях актуально налаживание эффективного взаимодействия профсоюзов с демократическими ветвями новых социальных движений при одновременном переосмыслении роли профсоюзов в современном мире.
Глобализация объективно возлагает на профсоюзы особую роль и особую ответственность, поскольку профсоюзы являются формой самоорганизации людей, непосредственно связанных с производством, с созидательной общественно полезной деятельностью. Консолидирующая роль профсоюзов могла бы стать фактором резкого противопоставления современных социальных движений протестному поведению люмпен-террористического толка.
В России импульс к становлению социальных движений исходит от осуществляемых в стране социальных реформ. Сильным толчком к развитию социальных движений в России была так называемая “монетизация льгот” (См. Движения социальные современные в России).
Социальные движения, оппозиционные глобализации капитализма, не получили пока что в России широкого общественного понимания, хотя отдельные российские учёные, активисты новых профсоюзов и некоторых других общественных организаций участвуют в международных встречах начиная с 1999 г. В Европейских социальных форумах участвовали представители существенно разных российских общественных организаций (как четко демократической, так и иной ориентации). К сожалению, в составе молодёжной части российских участников Европейских социальных форумов были и люди маргинального социального типа. Российские участники далеки ещё от выполнения заметной роли в международном социальном движении.
Исторические перспективы современных социальных движений связаны в первую очередь с конструктивной наступательностью, с превращением социальных движений в фактор обеспечения последовательно гуманистического (то есть альтернативного капитализму и капиталистической глобализации) характера развития мирового сообщества. Поэтому к числу основных актуальных и притом взаимосвязанных проблем современных социальных движений относятся: выработка идеологически четких конструктивных целевых ориентаций и опережающей стратегии движения, предотвращающей социально разрушительные и социально деградирующие результаты и последствия неолиберализма и глобализации капитала; налаживание эффективного взаимодействия социальных движений с традиционными профсоюзными и политическими организациями и движениями; выход социальных движений на уровень политических задач и политических способов воздействия на национальные, межгосударственные и международные властные структуры.
Литература: Дени ПАЙАР. Новое социальное движение (Франция, 1995-1998 гг.) // Бюллетень Школы трудовой демократии. №10 – М.: Институт перспектив и проблем страны. 1998; Кристоф АГИТОН. Движение безработных во Франции // Бюллетень Школы трудовой демократии. № 13 – М.: Институт перспектив и проблем страны. 1999; “Антиглобализм” как он есть // Альтернативы. 2002. № 3; Пресс-конференция по итогам Европейского социального форума. – Говорят делегаты Европейского социального форума // Альтернативы. 2003. № 1.
ДЕВАЛЬВАЦИЯ – значительное (ощутимое) понижение курса национальной валюты.
Курс понижается по отношению к золоту или к иностранным валютам, выполняющим роль заместителя золота в международной торговле и в мировых валютных системах.
В зависимости от формы (вида) денег применяются разные процедуры девальвации.
Если деньги чеканят из драгоценных металлов (из золота, серебра), то их девальвация осуществляется в виде перечеканки. К примеру, перечеканка монеты применялась в начале 18 века во Франции. Государство изымало из обращения золотые и серебряные монеты, а взамен выпускало новые монеты с тем же названием и номиналом, но содержавшие на 20 % меньше этих драгоценных металлов.
При введении бумажных денег на купюрах указывали количество золота, на которое купюра свободно (гарантированно) могла быть обменена. Девальвация таких бумажных денег состояла в официальном (осуществляемом государством) понижении количества золота, на которое гарантированно могла обмениваться бумажная купюра.
С конца 1970-х годов курс национальных валют устанавливается не к золоту, а к иностранным валютам, признаваемым доминирующими в мировой валютной системе (в настоящее время – к доллару США). Этот курс может быть фиксированным или плавающим. При фиксированном курсе девальвация происходит в виде официального снижения фиксированного курса. При плавающем – в виде колебаний курса на валютном рынке (с устойчивой тенденцией этих колебаний к понижению курса национальной валюты).
Девальвация российского рубля наряду с инфляцией (См. Инфляция; Гиперинфляция) с 1990-х годов входит в арсенал инструментов экономической и социальной политики руководства Российской Федерации. Представление о размерах и скорости девальвации рубля даёт статистика курса рубля по отношению к доллару за последние 20 лет.
Курс рубля к доллару США (цена доллара в рублях)
по данным Центрального банка России
Особенность девальвации в том, что она непосредственно касается движения денег не на внутренних, а на международных рынках. Но внешний и внутренний рынки сообщаются. Так что вслед за понижением курса по отношению к иностранным валютам через некоторое время происходит падение покупательной способности национальной валюты и на внутреннем рынке (См. Инфляция). Однако – и это важно! – обесценение девальвируемой валюты на внешних рынках происходит быстрее, чем на внутренних. В итоге в результате девальвации одни выигрывают, а другие проигрывают.
Выигрывают экспортёры. В новой России экспортные отрасли (нефть, газ, вооружения и др.) играют решающую роль в экономике и в устойчивости государственного бюджета, правительство старается всячески им содействовать. Поэтому девальвация рубля применяется без особенных опасений и фактически как регулярная мера.
Выигрывают от девальвации должники, особенно те, которые получают выручку в иностранной валюте, а расплачиваются по долгам в национальной валюте. Например, в августе 1998 правительство России устроило крупную девальвацию рубля (председатель Правительства С.В. Кириенко, правда, категорически отрицал, что произошла девальвация, но произошла именно девальвация). Правительство Е.М. Примакова, якобы «спасшее экономику России
от катастрофы», не приняло ни малейших мер для защиты населения от последствий девальвации. Скачком сделались недоступными для трудящихся поездки за рубеж и импортные товары.
Кроме того, трудовое население понесло большие потери, связанные с покрытием работодателями долгов по заработной плате, накопившихся до девальвации рубля. Эти долги составили 52 млрд рублей. По среднему курсу рубля за период их образования покупательная способность этих долгов равнялась примерно 10 млрд долларов США. После девальвации работодателям (в том числе правительству по долгам по зарплатам бюджетников) потребовалось всего 2,5 млрд долларов для покрытия своих долгов по зарплате. Выигрыш работодателей (и проигрыш трудящихся) – не менее 7,5 млрд долларов. Заместитель председателя Правительства по социальным вопросам В.И. Матвиенко летом 1999 с гордостью говорила о выполнении правительством своих обязательств перед бюджетниками.
Сцепка девальвации и инфляции как активно используемых инструментов экономической и социальной политики позволяет правительствам России уже в течение трёх десятилетий удерживать реальные доходы трудящихся (то есть и заработные платы, и социальные выплаты) на столь низком уровне, что это становится «конкурентным преимуществом», то есть обеспечивает поддержку неконкурентоспособному российскому предпринимательству и высокие доходы непомерно разросшемуся и неэффективному российскому чиновничеству.
Литература: Аникин А.В. История финансовых потрясений. От Джона Ло до Сергея Кириенко. – М.: «Олимп-Бизнес». 2000; Любский М.С. Девальвация. – Статья в «Большой Российской энциклопедии». Том 8. – М.: НИ БРЭ. 2007.
ДЕВИЗ (от французского devise) ─ 1) фраза (изречение), призванная сфокусировать внимание на главном смысле того, что происходит или предлагается под тем или иным девизом. Обычно девиз выражает стратегическую цель или принцип действия той или иной организации, общественного движения. Исторически известные девизы: «Профсоюзы ─ школа коммунизма»; «Нет свободы без солидарности!» (польское движение «Солидарность»); «В борьбе обретём мы право своё!» (российский профсоюз «Университетская солидарность»); «За вашу и нашу свободу!»; «Сплоченность! Настойчивость! Солидарность!».
Девизами нередко обзаводятся газеты, журналы, периодические издания. При этом девизами могут становиться лозунги (См. Лозунг). Обычно это лозунги политических партий и движений (например, «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!») или ёмкие, афористически выраженные мысли (идеи). Так, в конце 19 в. один из новых немецких журналов социалистического направления попросил Ф.Энгельса предложить в качестве девиза изречение, полно и точно выражающее суть социализма. Ф.Энгельс предложил мысль из «Манифеста коммунистической партии»: «Социализм ─ ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».
Девиз ─ ответственный символ, рассчитанный на длительное использование в качестве организующего средства (подспорья). В этом его принципиальное отличие от слогана (См. Слоган).
2) словесное авторское обозначение особенного проекта или произведения при закрытых конкурсах;
3) надпись на личном, родовом или государственном гербе или на щите. На государственном гербе Российской Федерации словесного девиза нет. На государственном гербе СССР был девиз «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
ДЕИЗМ (от лат. deus ─ бог) ─ мировоззренческое течение, возникшее и распространившееся в Европе и в Северной Америке в 16-18 веках, но актуальное и поныне. Деисты признают сотворение мира богом как безличным началом, сообщившим (придавшим) сотворённому миру законы его устройства и движения. В этом деизм сходен с идеализмом (См. Идеализм). Но, в отличие от многих религий, деизм отрицает идею личного бога и его повседнев-ного вмешательства в жизнь природы, общества и человека. То есть после первоначального устройства мира его законы действуют самостоятельно, без участия творца. Это совсем близко (а практически – совпадает) с представлениями материалистов о способности мира к самодвижению (См. Материализм).
В 16-18 веках, когда деизм был особенно распространён, ещё не было развитых материалистических теорий происхождения и развития жизни и человека, не было эволюционной теории Ч.Р.Дарвина. Распространение в эти столетия деизма как откровенно компромиссного мировоззрения можно объяснить тем, что «деизм ─ по крайней мере для материалиста ─ есть не более, как удобный и лёгкий способ отделаться от религии» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2 изд., т. 2, с.144).
Потребность «отделаться от религии» как от иллюзорного и как от навязчивого и навязываемого властями и обществом мировоззрения была у людей самых разных мировоззрений ─ и у материалистов, и у идеалистов, и у эклектиков. Поэтому деизм и был востребован не как самостоятельное мировоззрение, а как подспорье, идейная отдушина, мировоззренческий довесок или оттенок. Будучи мировоззренческим компромиссом, деизм может быть мировоззренческим ресурсом для идейной борьбы идеализма и материализма друг с другом. Так оно и было в реальной истории.
В 16-18 веках деизм был идейной платформой «вольнодумства» и борьбы сторонников «религии Разума», свободы совести и мысли с традиционной христианской религией с её божественным откровением и мистикой. Деистами были передовые учёные, общественные и политические деятели, крупные мыслители. Это, к примеру, Д.Толанд, М.В.Ломоносов, А.Н.Радищев, И.Ньютон, Д.Локк, М.Ф.Вольтер, Ж.Ж.Руссо, Г.Э.Лессинг, Т. Джефферсон, Б.Франклин. Их деистические представления отражались в их прогрессивной деятельности. Особенно следует отметить, что деисты Т.Джефферсон, Б.Франклин и симпатизировавший деизму Д.Вашингтон решающим образом повлияли на то, что в Конституции США (1787) зафиксировано полное разделение церкви и государства и что в стране установилась религиозная веротерпимость.
В 19 и 20 веках влияние деизма резко ослабло. Развитой капитализм и империализм сделали общественные отношения более динамичными, прагматичными и прозрачными. Классовая борьба стала широко распространённой и временами обострённой до революционной или реакционной. Материалистическое мировоззрение стало господствующим, а религиозное ─ утратило позиции господствующего (исключая мусульманский мир). Тем не менее деизм (именно как мировоззренческий компромисс) востребован и в наше время.
Деизм пригождается прежде всего многим учёным-естествоиспытателям, объявляющих (как теперь модно) себя верующими, но в своих исследованиях не принимающих во внимание ни божественное откровение, ни мистику, ни повседневное вмешательство господа в природные процессы. Гносеологические (познавательные) корни деизма в том, что всегда имеются покуда необъяснённые наукой процессы, факты и проблемы. Кризис уже имеющихся научных объяснений также подталкивает к деизму как к временному объяснению. К примеру, науке трудно объяснить происхождение и развитие человека (человечества), происхождение и динамику разнообразия в живой природе, природу мозга и т.п. Деизм всегда в таких случаях «выручает», пусть и временно.
Широко распространённая обывательская идейная платформа «я материалист, но что-то высшее там всё-таки есть» — типичный бытовой деизм.
Деизм удобен «для повседневной носки». Но, как и всякий компромисс, деизм не способен быть мировоззренческой основой деятельности, нацеленной на то, чтобы «идти до конца», быть радикальной (См. Радикальный).
Литература: Б. Раббот. Деизм. — Статья в «Философской энциклопедии», т. 1. М.: ГНИ «Советская энциклопедия», 1960; В.В.Соколов. Деизм. — Статья в «Новой философской энциклопедии», т. 1. М.: «Мысль». 2010;
ДЕКЛАРАЦИЯ О ГОСУДАРСТВЕННОМ СУВЕРЕ-НИТЕТЕ РСФСР ОТ 12 ИЮНЯ 1990 Г. — исторический государственный документ периода четвёртой русской революции (См. Революция четвёртая русская 1989-1991 г.г.). Декларация была принята 12 июня 1990 г. Первым Съездом народных депутатов РСФСР. За принятие Декларации проголосовало 907 депутатов, против — 13, 9 депутатов воздержались. Этот расклад голосов отражал настроение в российском обществе (депутаты, кстати, были только что избраны — в марте 1990 г.). Полный текст Декларации приводится ниже.
===============================================
Первый Съезд народных депутатов РСФСР
Декларация
о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики
от 12 июня 1990 г. №22-1
Первый Съезд народных депутатов РСФСР,
— сознавая историческую ответственность за судьбу России,
— свидетельствуя уважение к суверенным правам всех народов, входящих в Союз Советских Социалистических Республик,
— выражая волю народов РСФСР,
торжественно провозглашает государственный суверенитет Российской Советской Федеративной Социалистической Республики на всей её территории и заявляет о решимости создать демократическое правовое государство в составе обновленного Союза ССР.
полнота власти РСФСР при решении всех вопросов государственной и общественной жизни, за исключением тех, которые ею добровольно передаются в ведение Союза ССР;
верховенство Конституции РСФСР и Законов РСФСР на всей территории РСФСР; действие актов Союза ССР, вступающих в противоречие с суверенными правами РСФСР, приостанавливается Республикой на своей территории. Разногласия между Республикой и Союзом разрешаются в порядке, устанавливаемом Союзным договором;
исключительное право народа на владение, пользование и распоряжение национальным богатством России;
полномочное представительство РСФСР в других союзных республиках и зарубежных странах;
право Республики участвовать в осуществлении полномочий, переданных ею Союзу ССР.
Представителям наций и народностей, проживающим в РСФСР за пределами своих национально-государственных образований или не имеющим их на территории РСФСР, обеспечиваются их законные политические, экономические, этнические и культурные права.
Граждане РСФСР за пределами Республики находятся под защитой и покровительством РСФСР.
Председатель Верховного Совета
РСФСР
Б.Н.Ельцин
Москва, Кремль, 12 июня 1990 года.
===============================================
«Декларация о государственном суверенитете РСФСР» не была направлена на выход из СССР или на развал СССР. Она исходила из концепции обновления СССР, из намерений заключить новый Союзный договор. Предполагалось, что в новом Союзном договоре за каждой из вошедших в Союз республик сохраняется государственный суверенитет при добровольной передаче Союзу ССР ряда полномочий. В отличие от ряда союзных республик, РСФСР так и не объявила о своём выходе из СССР до самого его распада.
Реальная обстановка, в которой принималась «Декларация о государственном суверенитете РСФСР», была далека от той, которая сложилась бы при обновлении СССР и заключении нового Союзного договора. СССР продолжал существовать как тоталитарная и имперская Держава, в которой Сильный Союзный Центр (такое понятие тогда было в ходу) продолжал узурпировать субъектность и суверенитет союзных республик. При выработке проектов нового Союзного договора Сильный Союзный Центр неизменно предлагал модель «15+1». То есть Союзный договор должны были подписать 15 республик и Сильный Союзный Центр. В августе 1991 г. дело дошло до мятежа Сильного Союзного Центра и покушения на государственный переворот. Таким образом, в реальном конкретно-историческом контексте «Декларация о государственном суверенитете РСФСР» была попыткой поторопить Сильный Союзный Центр с обновлением СССР и с подписанием нового Союзного договора.
«Декларация о государственном суверенитете РСФСР», несомненно, можно рассматривать как шаг к выходу России из тоталитарного и имперского СССР. «Декларация…» устанавливала «верховенство Конституции РСФСР и Законов РСФСР на всей территории РСФСР; действие актов Союза ССР, вступающих в противоречие с суверенными правами РСФСР, приостанавливается Республикой на своей территории». До этого в марте 1990 г. о выходе из тоталитарного и имперского СССР заявила Литва (за что была подвергнута 47-дневной экономической блокаде со стороны Сильного Союзного Центра).
Для населения России принятие «Декларации о государственном суверенитете РСФСР» имело огромное значение. Симпатии к Б.Н.Ельцину были массовыми. И то, что Б.Н.Ельцин противопоставился руководству СССР, реально умеряло традиционные имперские настроения россиян. Не будет преувеличением сказать, что принятие «Декларации о государственном суверенитете РСФСР» предотвратило «югославский сценарий» (там самая большая республика – Сербия – не выходила из состава СФРЮ, а югославская армия вела кровопролитные войны против Хорватии и Боснии и Герцеговины, желавших выйти из СФРЮ). В СССР и провозглашение суверенитетов союзных республик, и прекращение существования самого СССР как геополитической реальности прошли без войн.
25 мая 1991 г. Съезд народных депутатов РСФСР постановил: «В связи с провозглашением Съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 года государственного суверенитета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и принятием Декларации о государственном суверенитете РСФСР … объявить 12 июня нерабочим днем». 11 июня 1992 г. Верховный Совет РФ постановил: «В связи с принятием первым Съездом народных депутатов РСФСР 12 июня 1990 года Декларации о государственном суверенитете РСФСР … установить, что день принятия Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации — 12 июня является праздничным (нерабочим) днем». В 1994 День принятия Декларации о государственном суверенитете РФ стал государственным праздником. Позднее 12 июня стало именоваться Днём России.
ДЕЛЬДЮЖОВ Игорь Владимирович – видный деятель профсоюзного движения. Родился 12 апреля 1965 в городе Лакинске Собинского района Владимирской области. Родной язык русский. Владеет английским.
И.В.Дельдюжов ─ пилот с 27-летним стажем. В 1986 окончил лётное училище на Украине, в Кировограде. По распределению попал в Таллинн. Девять лет прожил там, летал на ТУ-134. Потом работал в аэротакси. Отучился в Швеции на маленький самолет, несколько лет летал на нём по Прибалтике, по Скандинавии. В 1995 году переехал в Россию, трудоустроился в «Аэрофлот» и с 1995 по 2013 годы работал на разных типах самолетов (ТУ-134, Boeing737. На Boeing767 выполнял дальнемагистральные рейсы в Америку, Азию, Японию).
В 2005 И.В. Дельдюжов возглавил первичную профсоюзную организацию отряда Boeing767 Шереметьевского профсоюза лётного состава (См. Шереметьевский профсоюз лётного состава).
В марте 2011 И.В.Дельдюжов избран Президентом ШПЛС. В 2014 переизбран на второй срок, а в июне 2016 – на третий. Летом 2018 И.В. Дельдюжова переизбрали президентом ШПЛС ещё на четыре года.
О своих жизненных ориентирах И.В.Дельдюжов говорит так: «Смысл жизни – помогать другим. Именно общественная работа в профсоюзе даёт мне этот смысл. Моим жизненным кредо стал родовой девиз Суворовых – «Должен – значит, могу». Он мотивирует меня действовать».
ДЕМОКРАТИЯ (буквально ─ народовластие, власть народа) ─ один из типов организации социально-групповых (политических) отношений, при котором установление, правовое закрепление и государственная защита (законом, судебной властью и пр.) личной свободы и равноправия граждан составляют минимально необходимые предпосылки для осуществления власти и управления как воли большинства активных граждан и в этом смысле ─ как воли народа, как народовластия.
Этому определению демократии отвечают известная истории буржуазная демократия и теоретическая модель народной демократии (последовательно гуманистическая теоретическая модель социализма).
Демократическое общество не может обойтись без государства. Поэтому справедливо говорить о демократии как об одном из типов государства, различая при этом государство буржуазно-демократическое и государство народно-демократическое (социалистическое) (См. Государственность; Государство; Демократия как тип и форма государства; Парламентаризм; Советы).
Антипод демократии, демократическому обществу, демократическому государству ─ диктатура (См. Диктатура; Диктатура пролетариата; Тоталитаризм).
И демократия, и диктатура ─ характеристики механизма функционирования таких обществ, которым свойственна социально-групповая (социальная) структурность и, следовательно, противоречивость интересов составля-ющих общество социальных групп. Противоречивость их интересов может достигать степени антагонистичности (противоположности, противопоставленности) и в силу этого выступать основой для противоположно направленной активности социальных сил (См. Структура социальная; Группы социальные (общественные); Интересы социально-групповые (классовые); Антагонизм).
Постоянная проблема всех социально-структурных обществ ─ сохранение их целостности в ходе развития и сохранение их качественного своеобразия (специфики об-щественного строя). Эта проблема решается и в демократических обществах, и в диктатурах при помощи взаимоувязки противоречивых интересов социальных групп. Цель такой взаимоувязки ─ обеспечить необходимую степень единства (взаимосвязанности) действий социальных сил, представляющих интересы разных социальных групп, не допустить тем самым разрушительную для общества или для данного общества (революционную) направленность действий тех или иных социальных сил.
Демократия: согласование интересов и действий. В демократическом обществе признаются нетождественность, разнообразие общественных (социально-груп-повых) интересов и самоценность различных интересов. Демократии адекватно обеспечение необходимой степени взаимосвязанности (единства) действий различных социальных сил при помощи согласования противоречивых социально-групповых интересов.
Возможность согласования тех или иных конкретных социально-групповых интересов в демократическом обществе зависит от степени противоречивости интересов ─ антагонистичны они или нет.
И при буржуазной демократии, и в теоретической модели народной демократии (социализма) предметом согласования являются (могут быть) лишь текущие (конкретно-исторические) социально-групповые интересы, а не коренные (магистральные, стратегические).
Коренные классовые интересы не могут быть предметом реального согласования в буржуазно-демократи-ческих (капиталистических) обществах в силу их прямой противоположности (антагонистичности). Демагогия и пропагандистские спекуляции на тему “стратегического социального партнёрства”, конечно, возможны. Однако коренной интерес эксплуатируемых трудящихся ─ устранение из жизни общества отношений типа “господство-подчинение”, в том числе эксплуатации (См.Эксплуатация), а коренной интерес господствующего капиталистического класса ─ сохранение и совершенствование отношений типа “господство-подчинение”, в том числе способов и форм эксплуатации (См.Глобализация капитализма).
В теоретической модели народной демократии (социализма) магистральный интерес (стратегическая цель) всех трудящихся ─ устранение из жизни общества социально-экономического неравенства, то есть создание таких общественных условий, которые обеспечивают свободное развитие каждого и всех членов общества (См. Равенство социально-экономическое). Коренные интересы различных социальных групп трудящихся при народной демократии не являются предметом согласования не из-за их противоположности, а из-за их принципиального совпадения.
Мера (степень) согласования текущих (конкретно-исторических) социально-групповых интересов зависит от активности социальных сил, от реального соотношения социальных сил, отстаивающих интересы различных социальных групп.
При буржуазной демократии господствующий капиталистический класс идёт на уступки в пользу подчинённых групп (на учёт их текущих интересов) по преимуществу под давлением организованной классовой борьбы трудящихся. Если складывается ситуация, близкая к равновесию социальных сил, согласование интересов происходит на основе достижения вынужденного (для капитала) социально-классового компромисса, то есть как частичное или временное ущемление текущих (но не коренных) интересов господствующего класса.
Наиболее развитая, закреплённая законами форма социально-классового компромисса, известная истории капитализма ХХ века, ─ буржуазно-демократическое социальное государство (“осторожный”, или социально “укрощенный” капитализм) (См. Государство социальное). В государствах такого типа, сложившихся в ряде европейских стран после Второй мировой войны, мера отвоёванной трудящимися защищённости своих интересов, прав и свобод существенно выше, чем в буржуазно-демократических государствах так называемого либерального типа ─ либерального по отношению к капиталистическому классу, но “жесткому” по отношению к трудящимся.
Социально-классовый компромисс, как правило, ослабляет активность классовой борьбы трудящихся, приводит к изменению соотношения социальных сил не в их пользу. Именно поэтому и в буржуазно-демократических социальных государствах отвоёванная трудящимися достаточно высокая их социальная защищённость всегда находится под угрозой, то есть буржуазно-демократическое социальное государство является социально неустойчивой (выжидательной) формой общественного устройства.
Буржуазная демократия: опасности утраты. Существенное неравновесие социальных сил в капиталистическом обществе (слабость социальных сил, отстаивающих интересы эксплуатируемых трудящихся) всегда чревато переходом к диктатуре. Скатывание к диктатуре сопровождается чрезмерным обособлением людей, осуществляющих властно-управленческие функции, превращением их в правящую касту, то есть происходит перерождение классово-демократического общества в казарменно-кастовое (См. Формация общественно-экономическая; Деформация общественной системы; Тоталитаризм). При этом вероятность возникновения диктатуры правящей касты высока независимо от того, выходцы из какого именно класса (они могут быть и выходцами из класса эксплуатируемых трудящихся) узурпируют власть и управление.
Буржуазная демократия сформировала способы предотвратить скатывание к диктатуре. Суть этих способов ─ взаимоувязка прав и свобод, предоставляемых гражданам, с их обязанностями перед обществом, сопряжение социальных гарантий и социальной ответственности. Разнообразные, подчас весьма “хитрые” механизмы контроля общества за выполнением людьми и органами властно-управленческих функций позволяют до поры до времени сохранять классово-демократическую специфику капиталистического строя и в условиях, когда социальная активность масс невысока, когда народ отстраняется от политики, переключается на иные ценности, нежели организованная классовая борьба.
Народная демократия: теоретически возможные перспективы и ресурсы. При неантагонистичности противоречивых общественных интересов (то есть в теоретической модели социализма) существует возможность согласования социально-групповых интересов на основах добровольного соподчинения, добровольного ранжирования ─ путём установления сравнительной важности (приоритетности) тех или иных групповых интересов с точки зрения общих интересов взаимодействующих групп. Реальность такого согласования обеспечивается организацией власти на принципах “перевёрнутой” пирамиды власти (См. Советы). Такая организация власти выступает важнейшим фактором поддержания и роста социально-политической активности широких слоёв населения, следовательно, и фактором, формирующим равновесие социальных сил.
Снижение (по тем или иным причинам) социально-политической активности населения, нарушение равновесия социальных сил чреваты обострением противоречий вплоть до появления антагонизмов, если интересы “слабых” не учитываются. Требуется и социальная защита (гарантии прав, свобод и интересов) тех социальных групп, которые по объективным причинам не могут обладать равными с другими группами возможностями отстаивать свои интересы. Нужна и взаимоувязка прав и свобод с обязанностями, чтобы предотвратить чрезмерное обособление каких-либо групп, замыкание их на своих интересах, их переход к подавлению других социальных сил, словом, чтобы предотвратить перерождение народной демократии в казарменный “социализм” (См. Казарменный “социализм” как общественная система; Деформаций и перерождений социализма теория)
И в классово-демократическом, и в казарменно-кастовом обществе есть такие сферы отношений, где противоречивые социально-экономические интересы могут быть согласованы при помощи добровольного их соподчинения. Демократическое общество ограничивает с помощью внешнего нормативного (государственного) регулирования свободу социального поведения граждан лишь в тех сферах, где проблематичным является добровольное соподчинение интересов. Напротив, диктатура не различает подобных “тонкостей”, продуцирует и навязывает нормы и правила поведения, а также детальные указания там, где ничто не грозит ни обществу, ни казарменной государственности.
ДЕМОНСТРАЦИЯ 25 АВГУСТА 1968 ГОДА – акция протеста; знаковое событие, высветившее состояние советского общества в период разлагающегося тоталитаризма.
Непосредственным поводом к акции протеста стал ввод Вооружённых сил СССР и ряда других стран Варшавского договора в Чехословакию в ночь с 20 на 21 августа 1968 г. с целью задушить антитоталитарную социалистическую революцию в этой стране (См. «Пражская весна»; 21 августа 1968 г.; Революции антитоталитарные; Революция социалистическая ).
В воскресный день 25 августа, в полдень, восемь человек сели на парапет Лобного места на Красной площади в Москве и развернули самодельные плакаты:
«Руки прочь от ЧССР!»
«Свободу Дубчеку!»
«Позор оккупантам!»
«At’ žije svobodné a nezávislé Československo!
(Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!)»
«За вашу и нашу свободу!»
И был ещё самодельный флажок с цветами государственного флага Чехословакии.
Имена восьми смельчаков навечно вошли в историю:
Литвинов Павел Михайлович (28 лет, физик, преподаватель вуза);
Богораз Лариса Иосифовна (39 лет, учёный-лингвист);
Файнберг Виктор Исаакович (37 лет, филолог, экскурсовод);
Делоне Вадим Николаевич (21 год, студент-филолог, русский поэт);
Бабицкий Константин Иосифович (39 лет, лингвист, бард);
.Дремлюга Владимир Александрович (28 лет, поездной электрик);
Горбаневская Наталья Евгеньевна (32 года, филолог, издатель самиздатского бюллетеня);
Баева Татьяна Александровна (21 год, студентка).
Демонстрация продлилась всего 2-3 минуты. Патрулировавшие Красную площадь милиционеры и сотрудники КГБ вырвали и разорвали плакаты, били и задержали демонстрантов, доставили в отделение милиции.
Присутствовавшие при этом советские граждане вели себя как нейтральные свидетели.
В домах участников демонстрации были проведены обыски.
На следствии Татьяна Баева сказала, что оказалась на площади случайно, а следователь Л. Акимова сделала вид, что поверила. К суду Баеву не привлекли, а только исключили из института. Вот почему восьмёрка участников превратилась в семёрку обвиняемых, а демонстрация и поныне числится как демонстрация семерых.
Двух участников – В.И Файнберга (по заключению комиссии психиатров Г.В. Морозова, Д.Р. Лунца и Я.Л. Ландау). и Н.Е. Горбаневскую (по заключению проф. Д.Р. Лунца) – признали невменяемыми. В.И.Файнберг провёп четыре года в Ленинградской спецпсихлечебнице (1969-1973). Н.Е. Горбаневская была передана на поруки матери. 9-11 октября 1968 состоялся суд. Пятеро участников демонстрации были осуждены по статьям УК РСФСР 190-1 («распространение клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй») и 190-3 («групповые действия, грубо нарушающие общественный порядок»). Были определены наказания: В.А. Дремлюгу приговорили к трём годам лишения свободы в колонии общего режима, В.Н. Делоне – к двум годам и десяти месяцам. Остальных отправили в ссылку: П.М. Литвинова – на пять лет, Л.И. Богораз – на четыре, а К.И. Бабицкого – на три года.
6 июня 1990 года приговор Московского городского суда от 11 октября 1968 года постановлением Президиума Верховного суда СССР был отменён, а дело в отношении всех подсудимых было прекращено за отсутствием состава преступления.
Демонстрация 25 августа 1968 была нравственной победой над тоталитарной властью СССР. О демонстрации стало известно за рубежом, в том числе в Чехословакии.
Эхо той демонстрации длится до сих пор.
«…В августе 1968-го, – писал известный русский писатель Г.Н. Владимов, – танки маршала Гречко залязгали на Вацлавской площади, утюжа «Пражскую весну». Все страны НАТО были этой дерзостью изумлены, и ни одна не посмела хоть погрозить глухо. … И во всей Восточной Европе нашлось в те дни семеро смельчаков – внятно изъявить своё возмущение и протест. Выйдя на Красную площадь в Москве, столице оккупирующей державы, с плакатиком «Руки прочь от Чехословакии!», они пошли против своего правительства и против той, очень немалой, части своего народа, которая одобрила оккупацию. Годом позже была у меня в гостях чешка из Праги, … говорили о тех семи, многого ли они добились трёхминутной своей демонстрацией, и вот что сказала Мария Забранова: «Из-за этого их поступка все чехи не возненавидели всех русских»». (Владимов Г.Н. Журнал «Знамя». 1994. № 8).
Президент Чешской Республики Вацлав Гавел отметил: «Граждане, протестовавшие в августе 68-го на Красной площади против оккупации Чехословакии войсками Варшавского пакта, проявили человеческую солидарность и величайшее личное мужество. Их поступок я высоко ценю и потому, что они хорошо знали, на что шли и чего можно было ждать от советской власти. Для граждан Чехословакии эти люди стали совестью Советского Союза, чье руководство без колебаний осуществило подлое военное нападение на суверенное государство и союзника». В 2008 участники демонстрации награждены правительством Чехии.
В 2002 Борис Комиссаров написал стихотворение в память об участниках той демонстрации.
.
Семь причин
«За что они нас так не любят?
Ведь мы же их освобождали…»
(Русский обывательский вопрос второй половины ХХ века)
«И всё так же, не проще
Век наш пробует нас:
Можешь выйти на площадь?
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!»
Александр Аркадьевич Галич
23 августа 1968 г.
Империя болела перестройкой.
После психушек и тюремных нар
Собрался элемент граждански стойкий
На свой правозащитный семинар.
И был тот семинар – международный(!),
Хотя в Москву из приглашённых всех
Прорвался сквозь кордон гэбистский плотный
Всего один из иностранцев – чех.
И наши чеха этого спросили,
Взывая, как к народному послу,
Всё так же ль ненавидят там Россию,
Что загубила Пражскую Весну?
Собравшихся стараясь не обидеть,
Сказал он, соблюдая такт и чин:
«Россию мы не можем ненавидеть.
На то у нас есть ровно семь причин».
И он назвал причину за причиной.
И семинар в волнении затих.
Звучало твёрдо, веско, благочинно,
Как документ, как семистрочный стих:
«Причина первая – Литвинов Павел.
Причина вторая – Богораз Лариса.
Причина третья – Делоне Вадим.
Причина четвёртая – Дремлюга Владимир.
Причина пятая – Бабицкий Константин.
Причина шестая – Горбаневская Наталья.
Причина седьмая – Файнберг Виктор.»1
Мы помним август 68-ого.
Имперский рык властей, имперство масс.
На выявленье «мнения иного»
Испытывали каждого из нас.
Подверглись все собраньям, как дознанью.
Был применён бандитский ритуал:
Свобод и человечности попранью
Поднятьем рук народ салютовал.
Десятки тысяч не пошли в те залы.
Лишь тысячи не подняли руки.
И только сотни твёрдо «Нет!» сказали –
«Ослы», «самоубийцы», «дураки».
Лишь КГБ известен поимённо
Из этих сотен каждый Гражданин,
Свободу защищавший обречённо –
На коллектив, на тысячи – один!
И каждый, не согласный с Наглой Силой,
Почувствовал, насколько одинок
В отечестве жандармов и дебилов,
Для коих преступленье – не порок.
Но вроде кто-то слышал стороною
(Хотя тот слух – скорей мечта, чем факт),
Что будто бы не в такт со всей страною
Семь сумасшедших крикнули. Не в такт!!
Что будто бы они пошли на площадь,
Перед Кремлём устроили протест…
Ну, это вряд ли! За дела попроще
И то не все пришли из страшных мест.
Но слух прошёл… Хоть что-нибудь, да было!?
Чуть-чуть надежды: «Я здесь не один!
Выходит власть свободу не добила?!»
Так думать было ровно семь причин.__
______________________
1 Участников демонстрации 25 августа 1968 г. было восемь, включая Татьяну Баеву. Это факт. Но факт и то, что чех Урбан назвал на декабрьском семинаре 1988 г. «семь причин», семь фамилий.
ДЕТЕРМИНИЗМ – общее учение о взаимосвязях и взаимообусловленностях процессов и явлений реальности, отражающее внутреннее устройство бытия и движения (См. Бытие; Движение).
Любая научная методология включает в себя представления о детерминизме. Различия в этих представлениях являются фактором принципиальных различий методологий (См. Методология (в науках о бытии человечества); Высокая методология; Методология системная; Метафизика; Диалектический материализм ).
Процессы и явления реальности, будучи взаимосвязаны и взаимообусловлены, оказываются одни по отношению к другим причинами, следствиями, предпосылками, условиями.
Они связаны друг с другом на уровне сущностей или весьма поверхностно (ситуативно). Их роли по отношению друг к другу меняются (вплоть до противоположных). Учение о детерминизме типизирует многообразие реальных связей. Основу детерминизма как целостного учения составляют концепции закономерностей, причинности и условий (См. Закономерность (закономерности); Причинность; Фактор ).
Детерминизм свойствен каждому типу (форме) движения, в том числе и наиболее сложной форме движения – человечественной (См. Человечественная форма движения).
Для материалистического понимания истории (бытия человечества) аксиомой является способность человечества к саморазвитию (суверенность), то есть исключается его (человечества) предназначенность для достижения целей (или предопределений) каких-либо внечеловечественных или надчеловечественных субъектов. Поэтому исключаются суждения о божественных, внечеловечественных и тому подобных причинах (факторах) как истории человечества в целом, так и отдельных исторических процессов и событий. Полный круг причин (факторов) истории содержится в самом бытии человечества, в самой его истории, является внутренне присущим (имманентным) человечеству и его истории.
В аспекте обнаружения внешних причин может быть поставлен вопрос об обусловленности движения человечества (истории) его связанностью с природными условиями существования и развития. На абсолютизации этой связанности основаны географический и экологический детерминизмы (См. Детерминизм географический; Детерминизм экологический ). В самом деле, не может ли природная среда (или какие-либо её свойства) выступать причиной исторического развития, бытия человечества?
Быть причиной – значит определять (фундировать) направленность развития, облик будущего состояния, способы движения. Природа (окружающий мир) – это та единственная реальность, с которой связано человечество. Человечество возникло как особенная часть (разновидность) природного мира и остаётся его частью. Человечественная форма движения – одна из форм движения мира. Но из этого вовсе не следует, что иные формы существования (движения) – механическая, физическая, химическая, биологическая – являются причинами возникновения и воспроизведения человечественной формы движения ( См. Человечественная форма движения).
Качественный сдвиг (прорыв, скачок), увенчавший развитие отражательных свойств материи, – возникновение способности представить существующий мир в преобразованном виде, способность к порождению идеала, идеального видения мира (См. Идеал). Мир, оставаясь реально однозначным, стал в то же время абстрактно вариантным для человека. То есть мир стал принимать для человека вариантный вид: он мог быть оставлен в существующем виде, его можно было представить разрушенным или улучшенным (благоприятно изменённым) в каких-то его свойствах и проявлениях.
Способность представлять реально существующий окружающий мир в преобразованном виде, то есть в виде идеальном, отличном от реально существующего – фундаментальная предпосылка (и одновременно фундаментальный результат) преобразовательной деятельности, практики (См. Практика человечества; Материальная практика человечества).
В практике человечества материализуются (реализуются) связанность бытия человечества с окружающей природой. Однако окружающая природа не инициирует практическую деятельность человечества. Хотя бы уже потому, что у окружающей природы нет целей. Можно выделить и обозначить множество значений, которые имеет окружающая природа для возникновения и существования человечества, но ни одно из этих значений не может стать причиной для деятельности человечества.
Итак, не природа является причиной преобразовательной деятельности человечества (практики), возникновения и воспроизведения человеческих форм жизни, а, напротив, возникновение и воспроизведение человеческого содержания и человеческих форм жизни, налаживание систематической преобразовательной деятельности по отношению к природе являются причиной изменений в природе.
Каково то пространство, в котором причины движения человечества зарождаются, обретают свою силу действия, устойчиво воспроизводятся, видоизменяются, актуализируются и утрачивают свою актуальность? Такое причинное пространство – практика человечества в её полном объёме (подчеркнём: практика в полном объёме), В отличие от такого подхода (целостного), имеются другие (тоже материалистические) подходы, общее свойство которых – сужать причинное пространство до материальной практики человечества, а то и до отдельных частей, сегментов или отдельных проблем материальной практики (См. Практика человечества; Материальная практика человечества; Детерминизм вульгарный; Детерминизм экономический; Детерминизм географический, Детерминизм технико-технологический, Детерминизм демографический; Детерминизм экологический ).
Детерминизм ставит и решает не только вопрос о причинном пространстве (о пространстве существования и действия причин), но и вопрос о взаимоотношении причин и следствий.
Вопрос о соотношении причин и следствий принципиально по-разному ставится и рассматривается с позиций метафизических подходов и диалектического (диалектико-материалистического) подхода. Метафизические подходы выстраиваются на таких представлениях об устройстве мира (бытия), согласно которым роль причины (причин) всегда закреплена за одними реалиями, а роль следствия – за другими реалиями. Поэтому обратное влияние, если оно и признаётся, всегда якобы является возможностью тех реалий, за которыми раз навсегда закреплены роли следствий (См. Детерминизм экономический; Детерминизм экологический; Детерминизм географический, Детерминизм технико-технологический, Детерминизм демографический).
Диалектико-материалистический (целостный) подход совершенно иначе представляет себе принципиальное устройство мира и бытия человечества и, соответственно, принципиально иначе рассматривает вопрос о соотношении причин и следствий (См. Целостный подход).
В качестве исходного общего представления об устройстве бытия человечества берётся представление о его целостности. Целостность – такая реальность, в рамках которой взаимодействия позволяют причинам и следствиям меняться местами и этим обеспечивать качественную устойчивость целого в процессе движения. Именно этот признак, признак особенного детерминизма может быть взят за критерий целостности. Начала (ипостаси), образующие целостность, находятся во взаимодействии как в конечном счёте равновлиятельные, равноценные; лишь в ситуативных (определённых, отдельных) состояниях можно зафиксировать между ними прямые и обратные связи, их актуальные роли причин и следствий. Но роли эти не закреплены за тем или иным началом (той или иной ипостасью) целостности.
Равноценными, равновлиятельными ипостасями (началами) бытия человечества как целостности являются человек (личность) и общество. Человек (личность) – это субъектно-деятельностное начало. Общество – это общественные отношения. Творящим началом бытия человечества (народа) является субъектная деятельность. Общественные отношения являются способом отфильтровывания плодотворных результатов субъектной деятельности, способом накопления и закрепления таких результатов, преобразования их в опыт, в культуру народа (человечества), предпосылкой передачи культуры последующим поколениям и – в конечном счёте – способом обеспечения жизнеспособности и исторической устойчивости бытия народа (человечества).
Подчеркнём: подход к бытию народа (человечества) как к целостности несовместим с такими иными подходами, которые исходят из неравновлиятельности разных сторон бытия народа (человечества), то есть из представлений об одностороннем детерминизме.
Представляется, что целостность конституируется (качественно определяется и воспроизводится) особенной связанностью реалий, сосуществующих в форме целостности. Для этой связанности характерна реальная возможность превращения причин в следствия, а следствий – в причины. То есть в самом устройстве целостности не содержится закреплённость за реалиями функций причин или следствий. Реалии бытия взаимодействуют – это необходимая и достаточная их характеристика. Быть причинами и следствиями – это их ситуативные состояния. Вполне вероятно, что связанность в целое может рассматриваться как первенствующая по сравнению с ситуативной связанностью.
Эта и другие подобные проблемы целостности в части свойственного ей детерминизма могут быть осознаны (научно поставлены) и решены лишь в ходе изучения бытия человечества целостным методом. Особенный детерминизм целостности пока что всё ещё является научной гипотезой. Представляется, что ожидание такого особенного детерминизма, свойственного целостности, оправдано признанием субъектного и субъективного в качестве реального бытийного.
Представляется также, что реалии бытия, охваченные детерминизмом целостности, не обладают таким детерминизмом в своём внутреннем устройстве. В их внутреннем устройстве причинно-следственные связи могут оказаться (и, скорее всего, являются) более устойчивыми и консервативными, чем в целостности. Именно поэтому конкретные реалии бытия оказываются, в отличие от целостности, не бесконечно воспроизводящимися. И это тоже одна из важных гипотез относительно детерминизма, свойственного целостности.
Литература: Сачков Ю.В. Детерминизм; Осипова Е.В., Олейников Ю.В., Евдокимов С.В. Детерминизм в социальных науках. – Статьи в «Новой философской энциклопедии». Том 1. – М.: «Мысль». 2010; Ярошевский М., Кон И. Детерминизм. – Составная статья в «Философской энциклопедии». Том 1. – М.: ГНИ «Советская энциклопедия». 1960; Ракитский Б.В. О способах и перспективах общественного бытия (историко-материалистический очерк). М.: Институт перспектив и проблем страны. 2011.
ДЕТЕРМИНИЗМ ТЕХНИКО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ – одна из многих разновидностей одностороннего (однофакторного) метафизического детерминизма (См. Детерминизм; Метафизика); методология, согласно которой причинной основой развития бытия человечества (и общества) являются изменения техники и технологий (См. Техника; Технологии).
Технико-технологический детерминизм, как и иные однофакторные детерминизмы (экономический, демографический, экологический, географический и др.), абсолютизирует значение (влияние) одного фактора (развитие техники и технологий), возводит этот фактор в ранг вечной и несменяемой первопричины (доминирующей причины) развития. Сторонникам технико-технологического детерминизма недоступны и чужды целостный подход (См. Целостная методология (целостный подход)), диалектический метод мышления (См. Диалектика), понимание того, что в реальном развитии нет закрепления навечно ролей причин и следствий, что причины и следствия меняются местами в меняющихся обстоятельствах, отношениях и ситуациях.
Технико-технологический детерминизм – методология (культура мышления) технократии (См. Технократия).
.Приверженцы технико-технологического детерминизма исходят из того, что история человечества в своей глубинной основе есть история техники и технологий. Законы развития техники и технологий – это не законы истории, а законы технической рациональности – эффективность, системность, надёжность и др.
С позиций технико-технологического детерминизма, исторические эпохи и типы обществ могут быть выделены (классифицированы) по характеру техники и технологий.
Это доиндустриальное общество, индустриальное общество и постиндустриальное общество.
Такое разбиение истории предложено Д. Беллом (книга «Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования» /The coming of post-industrial society: A venture of social forecasting/ (1973)) и подхвачено другими. Доиндустриальное общество – в основном добывающее (сельское и лесное хозяйство, ископаемое сырьё и топливо, рыболовство и т. п.).
Индустриальное общество – производящее, его основной производственный ресурс – энергия, оно использует машины для массовой фабрикации товаров. Постиндустриальное общество – обрабатывающее и обслуживающее, его основной ресурс – информация (знания), а средства обмена информацией – телекоммуникации и компьютеры.
Будущее общество, по представлениям Д. Белла, будет состоять из трёх классов: «творческая элита учёных и высшей профессиональной администрации»; «средний класс» (инженеры, научные сотрудники); «пролетариат умственного труда» (техники, ассистенты, младшие сотрудники, лаборанты).
Как говорится, «во всём этом что-то есть». Как и в любом другом поверхностном одностороннем взгляде на реальность. В технико-технологическом детерминизме слышны и отголоски иных подходов («каменный век», «бронзовый век», «железный век»; «важно не то, что производится, а как производится, какими орудиями труда» и т. п.). Вклад технико-технологического детерминизма в методологию замечен и широко разрекламирован (особенно теория постиндустриального общества) (См. Постиндустриальное общество ). Но это дефективный вклад. Он способен ободрять и поддерживать технарское и вдохновлять технократическое мышление. Но в силу своей метафизичности и явной односторонности он не может быть воспринят глубокой научной методологией иначе, как примитивный, упрощенческий (См. Вульгарный).
Литература: Никитина Е.А. Технократия. Технологический детерминизм. – Статьи в кн.: «ГЛОБАЛИСТИКА. Международный междисциплинарный энциклопедический словарь. – М.-СПб-Н-Й. – 2006; Иноземцев В.Л. Белл Д. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 1. – М.: МЫСЛЬ. 2010; Фомина В.Н. Белл Д. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 3. – М.: НИ БРЭ. 2005.
ДЕТЕРМИНИЗМ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ – одна из разновидностей метафизического (однофакторного) детерминизма, особенность которой – в метафизическом закреплении роли причины исторического движения человечества за экономикой (притом с фетишизацией роли производительных сил), в сужении (сведении) причинного пространства до пространства материального производства (См. Детерминизм).
Экономический детерминизм относится, несомненно, к метафизическому типу мышления и принципиально не отличается от иных разновидностей одностороннего (однофакторного) детерминизма. Методологическое кредо таких детерминизмов состоит в закреплении роли причины развития бытия человечества (народа) за каким-либо фрагментом или сегментом бытия (например, за экономикой; за географическими особенностями страны; за демографическими процессами или состояниями; за техникой или технологией и т. п.) (См. Детерминизм географический; Детерминизм экологический; Детерминизм демографический; Детерминизм технико-технологический ). При этом необязательно игнорирование иных факторов; им может отводиться роль сопутствующих причин при доминирующей причине (См. Доминанта (в общественном развитии)). В случае выделения доминант в ряду причин методологический порок однофакторного детерминизма (в том числе и экономического детерминизма) модифицируется в закрепление роли доминанты (доминирующей причины) за каким-либо фрагментом общественного целого (в случае экономического детерминизма – за материальным производством с фетишизацией роли производительных сил). Главное в том, что практика (бытие) человечества как целостное причинное пространство подменяется каким-либо сегментом целостности как средоточием причин и доминант.
Верный признак опасности однофакторного детерминизма – невостребованность исследователем практики человечества в её полном объёме, а качестве пространства причин и доминант развития (движения). Если же исследователь сознательно рассматривает лишь часть бытия (практики) человечества как исчерпывающее (исключительное) пространство причин и доминант истории, то односторонний детерминизм как методология его исследования – неизбежен. Так, например, в экономическом учении К.Маркса содержится множество проявлений экономического детерминизма:
– трактовка экономики (системы производственных отношений) как реального базиса, по отношению к которому всё остальное в обществе есть надстройка, нечто вторичное, производное;
– принцип примата производства;
– ограничение производительного труда лишь теми видами, которые относятся к отраслям материального производства;
– развитие производительных сил как всегдашняя причина изменения производственных отношений;
– и ряд других.
К. Маркс оставил чёткий очерк методологии экономического детерминизма (экономического материализма). В январе 1859 он написал «Предисловие» к своей книге «К критике политической экономии». В этом «Предисловии» есть большой абзац (Маркс К. И Энгельс Ф. Сочинения. 2-ое издание. Том 13. Стр. 6-8. – М.: Госполитиздат. 1959). Вот извлечения о методе будущего «Капитала» (первый том «Капитала» опубликован в 1867): «Общий результат, к которому я пришёл и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определённые формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обуславливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче – от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по её сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями».
То, что у К. Маркса было заложено в подходе, у таких «марксистов», как И.В. Сталин, и у его тоталитарной партии (См. ВКП(б); КПСС) вылилось в «стройное учение». В.И. Ленин ещё до Октябрьской революции изложил учение К. Маркса в статье «Маркс Карл». Марксово материалистическое понимание истории представлено в этой статье прежде всего приведённой выше выдержкой из «Предисловия». После революции учебники по марксистской философии выходили под названием «Экономический материализм». В сентябре 1938 написано сразу же канонизированное произведение И.В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме». А далее возникло множество учебников, монографий, статей, в которых то же самое излагалось и комментировалось без отступлений от ключевых экономико-детерминистских идей и подходов. Экономический детерминизм и фетишизация производительных сил как фактора истории человечества были доведены во всей этой литературе до своих логических выводов.
Многие экономико-детерминистские подходы и трактовки взяты К. Марксом из предшествующей классической политической экономии. За эти подходы и трактовки буржуазная политическая экономия и либеральная «Economics» похваливают экономическое учение К. Маркса. Сами они всё более усугубляют экономико-детерминистские подходы и трактовки Марксов методологический сбой состоит в применении экономического детерминизма вместо исторического материализма. Детерминизм, свойственный (адекватный) историческому материализму, принципиально исключает закрепление навсегда и во всех отношениях (то есть абсолютно) роли причины (или доминантной причины) за какой-либо реалией бытия.
Историко-материалистический детерминизм трактует взаимодействия в обществе и как закономерные, и как причинно-следственные связи. Но он никогда не упускает из виду (и это тоже его базовый принцип), что роли причин и следствий не распределены и не закреплены раз навсегда, не абсолютны, а относительны и в разных отношениях и ситуациях меняются местами, реально способны меняться местами. Такое понимание детерминизма отнюдь не делает зыбкими и расплывчатыми суждения о бытии человечества, об обществе и о человеке в обществе. Оно требует лишь качественно более высокой методологии, исключающей стереотипные суждения, огульные обобщения, фрагментарное (кусочное, лоскутное) видение там, где требуется целостное, но при этом и конкретно-историческое, ставящее предмет изучения в актуальный целостный контекст (См. Целостная методология (целостный подход); Актуальный целостный контекст; Конкретно-исторический подход ).
Вопрос о типе детерминизма в экономическом учении К. Маркса, с одной стороны, и в историческом материализме, с другой стороны, исключительно существен в методологическом отношении и практически актуален (См. «Капитал» К. Маркса). Практическая актуальность этого вопроса сохранилась и даже возросла в последние десятилетия в связи с насаждением в России либеральных экономических учений и особенно либерального фундаментализма (См. Фундаментализм либеральный). Остаётся актуальной и задача преодоления экономического детерминизма в массовом сознании, принявшем эстафету преемственности от массового сознания советских людей, сформированного так называемым «марксизмом-ленинизмом» (См. Марксизм-ленинизм).
ДЕФОРМАЦИИ СОЦИАЛИЗМА ─ деформации общественной системы, ставящей своей целью построение социалистического общества (См. Деформация общественной системы; Социализм; Деформаций и перерождений социализма теория).
Социализм является настолько радикальным поворотом исторического развития, что его практическое построение опирается в лучшем случае на глубокое, но общее научное предвидение, на логическое описание реально возможного варианта успешного достижения целей. Историческое творчество трудового народа ─ безальтернативный источник социалистического созидания, непременное и решающее условие его успешности. Никакая наука и никакие руководящие субъекты не в состоянии ни подменить его собою, ни предусмотреть все даже наиболее существенные исторические особенности, обстоятельства, случайности. Отсюда – неизбежное громадное разнообразие конкретно-исторических форм и способов движения к социализму, исключительная ценность исторического опыта, его осмысления, научного обобщения. Отсюда же – и невероятная трудность проложить в реальной исторической обстановке линию практического действия, в должной мере соответствующую логике, сущности, закономерностям становления социализма.
Трудность понимания деформаций социализма в том, что сознание постоянно «подсказывает» метафизический подход: дескать, чтобы что-либо было деформировано, оно сперва должно быть (осуществиться) в недеформированном виде, а затем, будучи подвергнуто существенным системным нарушениям, оказаться деформацией самого себя. От этой метафизики надо решительно отказаться, рассматривая деформации социализма. Целесообразно и правомерно воспринимать социалистическую общественную формацию не как сформировавшийся результат исторического развития, а как процесс формирования, как нарастающий, строящийся результат. Методология такого подхода разработана (См. Деформаций и перерождений социализма теория).
При таком взгляде социализм как общественная система возникает сразу же, как только складываются и начинают действовать его необходимые и достаточные исторические предпосылки и факторы. Среди самых важных и непременных – народная демократия, нацеленность на свободу каждого как условие свободы всех, устранение эксплуатации как системного принципа общественной организации производства (См. Социализм; Советы; Свобода; Эксплуатация).
Самые существенные нарушения, вызывающие деформации социализма, ─ это:
─ отстранение трудящихся и трудового народа в целом от осуществления ими реальной власти в обществе и в хозяйстве;
─ ущемление свободы человека, свободы социальных групп трудящихся, свободы трудовых общностей ─ от семьи и трудового коллектива до трудового народа в целом;
─ допущение эксплуатации как принципа организации хозяйства в целом или его секторов (укладов).
Производными от этих важнейших нарушений являются нарушения социалистической направленности развития важнейших сфер государственного, хозяйственного, культурного, социального строительства, допущение на практике таких подходов, стратегических и тактических решений, таких методов и способов управления и такого характера исполнительских действий, которые для социализма в принципе социально недопустимы, несовместимы с его сущностной природой.
Практика социалистических революций 20 века дала, к большому сожалению, богатый набор деформаций социализма. Самой распространённой деформацией было, пожалуй, отстранение трудящихся и трудового народа в целом от осуществления ими реальной власти в обществе и в хозяйстве. Даже в случаях широкого движения трудящихся масс, при большой политической активности трудового народа находилась политическая партия, бравшая на себя роль руководящей и направляющей силы, подменявшей собою политическое действие народа. Искреннее желание таких партий услужить делу социалистической революции не спасало их от превращения в партии власти, в узурпаторов власти (См. Партия власти).. Так случилось с партией Ленина после Октябрьской революции в ходе гражданской войны. Так случилось и с другими коммунистическими и рабочими партиями в странах, стремившихся строить социализм (См. Партия власти). В результате вместо народной демократии возникла деформированная система власти, действовавшая, как она о себе вещала, в интересах народа, исключительно в интересах народа, но без реального участия народа, вместо него самого.
Ущемление прав и свобод граждан, социальных групп и общностей трудящихся, включая права и свободы целых народов, явилось логическим следствием фактического отстранения трудового народа от власти. Трудности, связанные с революцией, иногда с гражданской войной, с социалистическим строительством ─ реальные трудности. При нормальном (недеформированном) социалистическом строительстве народная демократия, самоорганизация трудового народа (включая и деятельность партий трудящихся, и профсоюзов и др.) находят пути преодоления этих трудностей. При деформированном социалистическом строительстве трудовой народ оказывается всего лишь средством преодоления трудностей, утрачивает роль субъекта этого преодоления, становится исполнителем (чем далее, тем всё более и более по принуждению) стратегических решений партии-узурпатора власти, объектом её «вдохновляющих и организующих» «мобилизаций». Вместо народной демократии устанавливается политический режим, не гарантирующий даже общепризнанные права и свободы, предрасположенный к применению принуждения и репрессий.
Массовые нарушения прав и свобод граждан партия власти стремится оправдать ссылками на разнообразные трудности, происки врагов социализма, развёртывает демагогическую пропаганду единства партии и народа, морально-политического единства общества и т.п. (См. Морально-политическое единство; Трудности, временные трудности).
Фактическое отстранение трудящихся от власти в обществе и в хозяйстве, превращение трудящихся в средство исполнения стратегий партии власти являются предпосылками и факторами деформирования самого характера социально-трудовых отношений и экономического строя. Отношения эти становятся по существу эксплуататорскими. Обычное возражение на такой вывод заключается в том, что эффект от общественного производства идёт трудящимся и только трудящимся. Но вопрос об эксплуатации заключается не только в том, сколько достаётся трудящимся, но и каким образом достаётся. Проблема присвоения (См. Эксплуатация; Присвоение) ─ это проблема властвования в хозяйстве. Когда партия власти сама по себе, без решающего участия народа, подменяя своими решениями решения народно-демократической власти, определяет пропорции распределения эффекта, то это по существу практика социальной резервации, а не социализма (См. Социальной резервации теория).
Доказано, что практика деформаций социализма в 20 веке – это практика жестокой эксплуатации трудящихся правящими кастами, выросшими из партий власти, узурпировавших власть в обществе и в хозяйстве. В сравнении с такой эксплуатацией допущение частного и частнокапиталистического укладов в переходный период при сохранении «командных высот» в хозяйстве за государственным социалистическом секторе – явление доброкачественное, не более чем тактическое использование смешанности экономики в интересах социалистического строительства (См. НЭП).
Деформации социализма обладают своей логикой (тенденцией) развития. От существенных нарушений устоев общества ситуация развивается в сторону привыкания трудового народа к возникшим деформациям, к восприятию их как нормальных состояний. Так подготавливается (вызревает) перерождение социализма (См. Деформаций и перерождений социализма теория).
История знает очень мало случаев, когда предпринимались попытки преодоления деформаций социализма. Самой значительной из таких попыток была, пожалуй, «Пражская весна» 1968-1969 гг. (См. «Пражская весна»; «Две тысячи слов…»). «Пражская весна» была подавлена советской интервенцией в Чехословакию в августе 1968 г. (См. 21 августа 1968 г.).
Ход четвёртой русской революции показал, что в СССР деформирование социализма зашло так далеко, что общественный строй реально переродился в антисоциалистический, тоталитарный (См. Революция четвёртая русская 1989-1991 гг.).
Научное изучение деформаций социализма весьма актуально как направление переосмысления исторического процесса в странах, попытавшихся в 20 веке строить социализм (СССР, КНР, Монголия, страны народной демократии в Европе и Азии, Вьетнам, Камбоджа, КНДР, Куба).
Литература: Б.В.Ракитский, Г.Я.Ракитская Стратегия и тактика перестройки. – М.: «Наука». 1990; Очерки политической экономии социализма. ─ М.: «Наука». 1988. С. 57-65.
ДЕФОРМАЦИЯ ОБЩЕСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ ─ одно из реальных исторических состояний (один из типов) общества. (См. Исторические состояния (исторические типы общества) Особенность деформаций общественной системы как типа общества выражается (фиксируется, проявляется) в сравнении с формацией как исторически жизнеспособным состоянием общества (См. Формация общественно-экономическая). Причина возникновения и существования деформации общественной системы ─ в столь существенной нарушенности общественного устройства, что она существенно искажает и ограничивает (деформирует) историческое развитие общества. Не исключено, что в некоторых специфических исторических обстоятельствах деформированность общественной системы может стать фактором выживания общества, преодоления трудной полосы исторического развития. Но как правило, деформированность общественной системы означает его перманентное (непрерывное) кризисное состояние, историческую неполноценность, в конечном счёте ─ историческую нежизнеспособность.
Содержательные характеристики деформированного типа общества могут быть найдены, если исходить из фундаментальных характеристик общества (См. Общество) и типичных его нормальных состояний (общественных формаций) (См. Формация общественно-экономическая). Здесь в первую очередь выделяются структурированность общества, факторы устойчивости его социальной структуры, факторы обеспечения социальной динамики (См. Структура социальная; Безопасность социальная (устойчивость, стабильность); Общественное развитие). Каждый из этих атрибутов общественного устройства или их нормальное взаимодействие могут оказаться существенно нарушенными. Например, может быть подорвана способность социальной структуры самовоспроизводиться, так что её воспроизведение оказывается не внутренне присущей ей, а относительно внешней для неё функцией (при такой деформации наблюдается узурпация власти вплоть до тоталитаризма). Могут быть деформированы направленность развития, социально допустимые способы достижения общественных целей.
Теория деформаций общественной системы всё ещё не разработана. Существенным тормозом её разработки является слабая разработанность теории общества и теории типов устойчивых состояний общества (теории общественных формаций). В то же время в научный оборот вовлечён немалый фактический материал, касающийся деформаций общественных систем. (См. Деформации социализма; Деформаций и перерождений социализма теория; Тоталитаризм; Фашизм; Узурпация; Диктатура; Деградация социальная).
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ
Содержание:
Близкими по смыслу и содержанию понятиями являются «жизнедеятельность» и «труд» (См. Жизнедеятельность; Труд). Все они так или иначе характеризуют деятельность.
Поэтому неслучайно их нередко употребляют как синонимы. Разница, однако, есть, и она обнаруживается в контексте конкретного применения того или иного понятия.
Так, например, если речь идёт о практической преобразовательной целенаправленной общественно организованной деятельности, то самым подходящим для её обозначения является понятие «труд». Если к этому массиву деятельности присоединяется труд, не организованный общественно (См. Труд, не организованный общественно), а то ещё и общественновредный труд (например, в криминальной сфере), то объём понятия приближается к понятию «деятельность».
Понятие «жизнедеятельность» чаще и точнее всего применимо к описанию деятельности отдельных людей и семей, тогда как понятие «деятельность человеческая» охватывает более широкий круг деятельностных процессов. Это, пожалуй, самое широкое по содержанию понятие из всех понятий, отражающих деятельность.
Деятельность есть свойственный человеку способ решения проблем, достижения интересов и удовлетворения потребностей (См. Проблема; Интересы; Потребности). Осознавая себя в мире, человек осознаёт (в форме интересов) свои потребности и проблемы своего бытия.
.Человек (человечество) способен порождать идеал – облик (образ) мира, преобразованного в соответствии с его интересами (См. Идеал). Человек способен не только порождать идеал, но и полагать (устанавливать) его в виде цели (См. Цель). Цель становится тенденцией (направленностью), законом деятельности. Целеполагание есть волевой акт самоорганизации человека (человечества) (См. Целеполагание).
Подчиняя свою деятельность цели, человек обеспечивает целесообразность всего содержания деятельности, включая средства, способы деятельности и формирование результата. И средства, и результат должны соответствовать цели в такой мере, чтобы процесс деятельности и результат не оказывались противоположностью цели.
Ни средства, ни результат никогда не бывают абсолютно соответствующими цели (и идеалу), они всегда соответствуют ей относительно (в основном, в решающей мере, по преимуществу). Водораздел соответствия и недопустимого (критического) несоответствия средств и результата деятельности её цели представляет собой в конечном счёте соответствие или несоответствие средств и результата гуманистическому характеру деятельности (См. Гуманизм и антигуманизм; «Цель оправдывает средства» ).
Фазы деятельности – идеализация, реализация и оценка (критическое осознание) результата – это логическая (отнюдь не конкретно-эмпирическая, не конкретно-операционная) структура деятельности (то есть деятельностного состояния самого деятеля). Действуя же конкретно, человек «держит в голове» одновременно все моменты деятельности в любой её фазе, сосредотачивая актуальное внимание (то есть выделяя в целостном контексте) тот или иной момент (те или иные из всех моментов). Остальные моменты присутствуют здесь же, но не высвечены так, как находящиеся в центре внимания.
Какой бы момент деятельности и какая бы фаза деятельности ни рассматривались предметно (то есть с сосредоточенным вниманием и интересом), общий контекст деятельности сохраняется как актуальный целостный контекст. Сущностью же и содержанием человеческой деятельности является по преимуществу преобразовательная (практическая) деятельность.
Деятель есть практикующий человек, преобразующий наличный реальный мир (мир целиком или часть мира). Деятель всё время (непрерывно) оперирует тем реальным миром (или его частью), который намеревается преобразовать и реально преобразует. Он идеально отражает (познаёт) свойства и закономерности реального мира (в той мере, которая необходима и достаточна для ориентирования преобразования). Он вырабатывает идеальный образ результата преобразования, и этот образ – тоже целостный мир. Деятель вырабатывает его в увязанности со средствами и способами достижения, что с самого начала придаёт и идеалу, и цели, и результату характер реальных (могущих быть реализованными). Он «прикидывает» или рассчитывает способы воздействия и соотносит их с целью преобразования. Попеременно то один, то другой момент деятельности выходит на первый план, но существуют одновременно и эшелонированные планы, которые в свою очередь станут и побудут первыми планами. Содержанием деятельности (и в этом её целостность) всегда является полный состав её моментов, а предметное выделение того или иного момента носит этапный характер.
Но при теоретическом осознании деятельности может возникать и возникает неоправданное разделение моментов (вместо выделения в целостности). Рассматривать моменты деятельности раздельно – значит искажать в сознании их реальное соотношение в действительности.
Человеческая деятельность как целостность достигает масштабов, в рамках которых деятельность отдельных людей становится не более чем элементом, эпизодом, фрагментом. Человеческая деятельность как целое становится деятельностью человечества, а деятельность отдельного человека – частичной деятельностью.
Такое развитие человеческой деятельности приводит к фундаментальным и притом острым проблемам развития человека как деятеля. При разделённости и сложной кооперации деятельности (См. Разделение труда; Кооперация труда) отдельный человек может оказываться оператором, то есть его деятельность сосредотачивается (ограничивается) на одном из моментов деятельности как целого или на одной из фаз разделённой деятельности, а остальные её моменты и фазы не просто временно отходят на второй-третий планы, а вообще исчезают из виду. Целостность индивидуальной деятельности тем самым деформируется или необратимо нарушается. Смысл и цели деятельности могут теряться из виду; не ощущаются непосредственно; целеполагание сводится к горизонту выполнения специализированной функции (к тому же зачастую жёстко регламентированной). Возникает так называемая проблема гуманизации деятельности, а если говорить точно – проблема сохранения и обеспечения гуманности деятельности, недопущения превращения человека из субъекта деятельности в её средство (в «винтик») (См. Гуманизация труда; Гуманный характер труда). По существу это проблема сохранения целостности человека как деятеля и устранения (недопущения) его отчуждённости от деятельности, сохранения человеческого достоинства в деятельности (См. Ценность труда; Ценности; Отчуждённость, Достоинство человеческое ).
В этом комплексе:
– предметы и процессы, представляющие собою явления и силы природы;
– предметы «второй природы», специально оформленные для функции быть средством; – познания, опыт, способы организации;
– другие люди, совместно с которыми приходится осуществлять деятельность.
Понятно, что возникают проблемы отношения к природе и проблемы взаимоотношений с людьми. Это проблемы экологических отношений и общественных отношений (См. Экологические отношения; Общественные отношения ).
Полагая цели, человек одновременно определяется и относительно средств и способов их достижения.
Полагание цели выступает по существу как отрицание реальности, как идеальный образ действительности, преобразованной в соответствии с интересами (осознанными потребностями) человека. Цель – полагание идеальной действительности против реальной действительности. Цель – озадачивание человеком самого себя. Цель проблематизирует действительность, отражает действительность проблемно. Цель полагает идеал как облик (образ) решённой проблемы.
Но полагая цели, человек как деятель неизбежно позиционирует себя в мире. Ибо он полагает не мечту, не загадывает кому-то свои желания, а обретает цель как закон собственной целереализующей деятельности. Предполагая, отбирая, подготавливая, вырабатывая, осваивая способы и средства реализации цели, человек через набор, состав, характер этих средств и способов определяет своё место в мире, свои взаимодействия и взаимоотношения с природой и с другими людьми. Тут-то и определяется, считает он допустимыми все и любые или не все и не любые средства; относится он к природе ответственно, осмотрительно и бережно (цивилизованно) или как завоеватель-насильник (варварски); относится он к другим людям как к равным и достойным уважения или руководствуется правилами «господства и подчинения» и т. п.
Применительно к способам реализации целей при нормальном протекании человеческой деятельности всё время сохраняется своего рода подчинённость средств и способов действия целям. Это правило особенно важно соблюдать при бурном развитии системы средств и способов действия (например, при так называемом научно-техническом прогрессе или при так называемой «оптимизации» тех или иных отраслей или сфер деятельности). Нельзя доводить дело до того, что не человек полагает и реализует цели, а «научно-технический прогресс требует» или «оптимизация требует». И научно-технический (и технологический) прогресс, и «оптимизация» должны всегда находиться на своём месте и в своей подобающей роли – быть средством, а не становиться целью.
Результативность деятельности, соответствующую цели, принято называть эффективностью (См. Эффективность). Однако помимо результатов, соответствующих цели, возникают обычно и результаты, достижение (или получение) которых не предусматривалось целью. Среди них могут быть нежелательные и явно негативные сопутствующие результаты.
Их обычно называют последствиями деятельности (См. Последствия). Непредвиденные или сопутствующие негативные последствия – одна из ключевых (критически важных) проблем человеческой деятельности.
Популярно (и обычно не встречает возражений) объяснение несовпадения цели и результата внешними причинами. Это объяснение не столько поверхностно, сколько лукаво. Нет причины несовпадений, как правило, внутренние, связанные с природой человеческой деятельности.
Результат никогда не может в точности соответствовать цели потому, что полагая цель (то есть ориентируя деятельность на воплощение идеала в реальный результат), человек руководствуется не абсолютными, а относительными знаниями и о средствах, и о том, что подлежит преобразованию при помощи этих средств. Непознанные (неучтённые) или проигнорированные свойства преобразуемого мира и способов преобразования сказываются в виде неожиданных (непредвиденных свойств результата (да и средства ведут себя «с отклонениями» от ожидаемого). Кстати, рукотворные средства и рукотворный материал (предмет преобразования) ведут себя с меньшими отклонениями и даже без отклонений. (в этом коренится возможность «тонких» и «высоких» технологий). Всё это должно лежать в основе теории так называемых «последствий» деятельности. Эту теорию во многом ещё предстоит разработать. При этом центральный пункт такой теории последствий деятельности – уяснение порога допустимости тех или иных последствий в смысле недопустимости необратимости и выхода процесса из-под самоконтроля деятеля (См. Эффективность социальная; Эффективность экономическая и эффективность социальная).
Литература: Трубников Н.Н. О категориях «цель», «средство», «результат» – М.: Изд. «Высшая школа». 1968; Трубников Н.Н. Цель. Средство. – Статьи в «Философской энциклопедии». Том 5. – М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1970; Огурцов А.П., Юдин Э.Г. Деятельность. – Статья в «Новой философской энциклопедии».
Том 1. – М.: Мысль. 2010; Ракитская Г.Я. Цели социально-экономического развития и эффективность научно-технического прогресса. – В книге: Ракитская Г.Я. Основные труды. Том 1. – М.: 2017. Стр. 78-144; Ракитская Г.Я., Ракитский Б.В. Цели и критерии социально-экономического прогресса. – Там же. Стр. 145-182.
ДИАЛЕКТИКА (от греческого dialektikej – искусство вести беседу) – способ мышления, адекватный движению реального мира; наука о развитии; наука о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления (См. Мышление). Как способ мышления диалектика есть антипод метафизики (См. Метафизика; Антиподы).
«Пока мы рассматриваем вещи как покоящиеся и безжизненные, – писал Ф. Энгельс, – каждую в отдельности, одну рядом с другой и одну вслед за другой, мы, действительно, не наталкиваемся ни на какие противоречия в них. Мы находим здесь определённые свойства которые частью общи, частью различны или даже противоречат друг другу, но в этом последнем случае они распределены между различными вещами и, следовательно, не содержат в себе никакого противоречия. В пределах такого рода рассмотрения вещей мы и обходимся обычным, метафизическим способом мышления. Но совсем иначе обстоит дело, когда мы начинаем рассматривать вещи в их движении, в их изменении, в их жизни, в их взаимном воздействии друг на друга. Здесь мы сразу наталкиваемся на противоречия. Движение само есть противоречие…» (Ф. Энгельс. Анти-Дюринг (1876-1878). – Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Второе издание. Том 20. М.: Госполитиздат. 1961. Стр. 123).
В реальном, движущемся мире всё взаимосвязано и взаимообусловлено. Именно таким воспринимает и отражает реальный мир диалектический способ мышления. «Так называемая объективная диалектика царит во всей природе, – писал Ф. Энгельс, – а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путём противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга, соответственно в более высокие формы» (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Второе изд. Том 20. М.: 1961. Стр. 526);
Диалектика исходит из того, что универсальной формой существования реально сущего (бытия) является движение. Жизненная сила всего существующего (по Гегелю) – противоречие, именно оно является имманентной (внутренне присущей всему существующему) причиной движения. Закон единства и борьбы противоположностей признан одним из основных законов движущегося бытия (а потому – и диалектики).
Закон единства и борьбы противоположностей – это закон противоречивости реально целостного мира. Борьба противоположностей возобновляет и меняет целое. При этом меняются и возобновляются и сами противоположности.
Хотя качественные перемены воспринимаются как скачкообразные, на самом деле они подготавливаются постепенными многоаспектными изменениями и их накоплением. Время от времени происходят перерывы этой постепенности в виде возникновения нового качественного состояния. В его рамках уже в новых условиях и несколько по-иному идёт новое посте пенное накопление перемен и подготовка возникновения нового качества. Этот процесс часто называют не очень точно: переход количественных изменений в качественные. Дело не в количестве постепенно накапливаемых изменений, а в их вроде бы несущественности. Но с течением времени обнаруживается, что эти несущественные вроде бы изменения в своей накопленности оказались существенными и выразились в существенных (качественных) изменениях.
Качественные изменения никогда не бывают окончательными. Каждое новое качественное состояние преходяще и в перспективе сменится новым качественным состоянием. Новое состояние, которое отрицает предыдущее состояние, будет в перспективе подвергнуто отрицанию. Таков закон диалектики – отрицание отрицания.
Своеобразен сам характер отрицания. Отрицаемое не исчезает без следа. Что-то от отрицаемого качественного состояния остаётся, продолжает существовать в новом качественном состоянии и с течением времени, при новой смене качества, это проявляется. Создаётся впечатление, что в каком-то из будущих качественных состояний прежнее отрицаемое качество воссоздаётся, воскресает. На самом деле возникает состояние, в котором можно найти более
или менее существенное сходство с состояниями, подвергшимися отрицанию прежде. Воспроизведение некогда бывшего невозможно хотя бы потому, что время не движется ни вспять, ни по кругу. Этот феномен «не до конца отрицания», своеобразное сохранения отрицаемого и воспроизведения в перспективе схожего с отрицаемым получил специализированное название диалектического снятия.
Движение реального бытия содержательно и многообразно по своим свойствам. Диалектическое мышление дерзает адекватно отразить это своими методами – в виде понятий, категорий. Но, в отличие от метафизического мышления, ни одна категория диалектического мышления не отражает реальность в состоянии покоя, неизменности. Диалектическое мышление отражает реальность в состоянии движения, противоречивости, связанности, взаимопревращений, преображения. Используется метод парных (связанных) категорий. Но если в метафизике вещь существует или не существует, то в диалектике она движется от возникновения к исчезновению. Если в метафизике одна реалия является причиной второй, то это навсегда; так что вторая реалия – навсегда следствие первой. В диалектике реалии взаимодействуют без остановки, так что меняются местами в ролях причины и следствия.
Парные категории в диалектике – это отражение реальных сущностных (закономерных) связей. Например; причина – следствие; сущность – явление; общее – особенное – единичное; абстрактно возможное и реально возможное; абстрактное – конкретное; необходимое – случайное; простое – сложное; справедливость – несправедливость; сила – слабость; свобода – необходимость и т. д.
В своё время В.И. Ленин, будучи уже профессиональным революционером и автором философского сочинения, изучал труды Гегеля и так попробовал резюмировать диалектику как учение о развитии:
«Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии; – развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; – «перерывы постепенности»; превращение количества в качество; – внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил в пределах данного явления или внутри данного общества; – взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления….связь, дающая единый, закономерный мировой процесс движения, – таковы некоторые черты диалектики, как более содержательного (чем обычное) учения о развитии» (Ленин В.И. Соч. 4-е издание, том 21, стр. 38).
Поскольку диалектика объективно присуща реально сущему (бытию), она не могла не находить отражения в представлениях о природе, об обществе, о мышлении. Легко обнаружить наивную диалектику в античной философии. Описаны «элементы диалектики» в учениях средневековых философов и философов нового времени, а также в работах естествоиспытателей. Однако в развитом виде диалектика как способ мышления – достижение 19 века, и связано оно в решающей мере с тремя великими именами – Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831), Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895). Близко к ним стоит имя А.И. Герцена (1812-1870).
Диалектика как способ мышления стала поводом острой борьбы социальных сил и идеологий. Проведённая последовательно, диалектика приводит к выводу о неустранимости из жизни общества и даже о плодотворности борьбы социальных сил, о развивающих и созидательных исторических функциях социальных революций, об иллюзорности якобы вечных и неизменных общественных порядков. Поэтому консервативные социальные силы и идеологии не жалуют диалектику, стараются дезавуировать, ошельмовать, извратить и даже запретить её.
Напротив, революционные социальные силы и идеологии стараются культивировать диалектику, оберегать её от догматизма и других влияний метафизики, продвигать в массы диалектический способ мышления.
Литература: Энгельс Ф. Анти-Дюринг (1876-1878). – Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Второе издание. Том 20. М.: Госполитиздат. 1961; Энгельс Ф. Диалектика природы (1873-1886) – Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Второе издание. Том 20. М.: Госполитиздат. 1961; Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии (1886) – Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Второе издание. Том 21. М.: Госполитиздат. 1961; Копнин П.В. Диалектика. – Статья в «Философской энциклопедии», том 1. – М.: ГНИ «Советская энциклопедия». 1960; Михайлов Ф.Т. Диалектика. – Статья в «Новой философской энциклопедии», том 1. – М.: «Мысль». 2010; Круглов А.Н. Диалектика. – Статья в «Большой Российской энциклопедии», том 8. М.: НИ БРЭ. 2007.
ДИКТАТУРА (лат. dictatura ─ неограниченная власть, от лат. dicto – предписывать, диктовать) – один из типов организации социально-групповых (политических) отношений, при котором правящая группа, узурпиро-вавшая и насильственно удерживающая государственную власть, лишает реальной субъектности все другие социальные группы и социальные общности при помощи ограничения, урезания, несоблюдения, негарантированности прав и свобод (См. Узурпатор; Узурпация).
Антипод диктатуре, диктатурному государству, об-ществу, организованному на принципах диктатуры, ─ демократия (См. Антиподы (антипод), Демократия),
Для общества, организованного на принципах диктатуры, закономерно формирование кастовой (а не классовой) социально-групповой структуры (См. Структура социальная; Классы, Касты, Партия власти). Группа, узурпировавшая власть, образует особую касту ─ правящую (руководящую) касту. В роли узурпатора власти может выступать и конкретная личность, но на деле за ней всегда стоит правящая группа.
Для диктатуры в принципе (то есть по её внутренней природе) неприемлемы любые ограничения действий субъекта, выступающего в роли узурпатора (будь то личность или клика, клан, хунта, партия власти и пр.), со стороны управляемых (контроль, публичная оценка, закон, независимый суд, протестные акции, оппозиция и др.).
Предельной (завершённой, полностью отвечающей своей природе и сущности) формой диктатуры является тоталитарный режим (См. Тоталитаризм), в несколько меньшей мере – авторитарный режим (См. Авторитаризм). Формы и степени узурпации и монополизации власти очень разнообразны, соответственно разнообразны формы и степени диктатурной власти.
Диктатура: способы подавления социальных сил. Диктатуре адекватно обеспечение единства общества при помощи подавления интересов и действий, расходящихся с интересами правящей группы (касты).
Правящая (руководящая) каста строит свои взаимоотношения с народом на основе непризнания самоценности социально-групповых, общностных и индивидуальных интересов, непризнания противоречивости общественных интересов и – в тенденции – непризнания какого-либо вообще разнообразия общественных интересов. Диктатура предельно ограничивает или вообще не допускает возможность самоорганизации населения для самостоятельных, то есть несанкционированных властью, действий в защиту своих интересов.
В условиях пассивности, отсутствия сопротивления народа правящая каста способна взаимодействовать с ним, не применяя методов прямого подавления, открытого насилия, а просто игнорируя сформировавшиеся реальные интересы в обществе. Это игнорирование может осуществляться как в форме произвола (беззакония), так и в форме законодательного закрепления неравноправия и отсутствия свобод.
Диктатуре свойственна тенденция к предельному ограничению свобод и прав всех, не входящих в правящую касту, даже к полному их исключению и в этом смысле к уравниванию всех ─ уравниванию в несвободе, равенству несвободных. Отсутствие свобод и прав у народа, нивелирование в связи с этим условий жизни существенно ограничивают возможности развития личности (специфиче-ских индивидуальных способностей и потребностей). Прямое ограничение возможностей формирования и развития специфических интересов, их многообразия (в тенденции – полное исключение таких возможностей) ─ это способ предотвратить активизацию народа, осуществлять диктатуру меньшинства в условиях так называемого морально-политического единства правящей касты и пассивного народа.
При активизации народа взаимодействие правящей касты с ним приобретает форму прямого насилия, прямого принуждения к тем или иным способам жизнедеятельности вплоть до изоляции или уничтожения сопротивляющихся диктатуре. В случае капитуляции народа целостность общества и однонаправленность (единство) действий в нём устанавливаются на прежних основах. В случае же равновесия противоборствующих социальных сил или же в случае капитуляции правящей касты возникает возможность перехода к демократии.
Диктатура: демократический или социалистический камуфляж. Редкая диктатура допускает, чтобы её называли своим именем ─ “диктатура”. Обычный для диктатуры ритуал ─ обряжать себя в демократические (или народные, или социалистические) одежды. Например, сталинский тоталитарный режим называл себя социализмом, гитлеровский – национал-социализмом, послесталин-ский – общенародным государством и реальным социализмом, авторитарный режим 2000-х годов в России называет себя суверенной демократией. В Китае тоталитарный режим называл себя социализмом с китайской спецификой.
Диктатура: подавление гражданских прав и свобод. При разнообразии самоназваний для всех диктатур остаётся реальной проблема востребования гражданами конституционных прав и свобод и гарантий гражданских прав и свобод. Принципиальный подход любой диктатуры к этой проблеме ─ и практическое, и законодательно оформленное ограничение гражданских прав и свобод, перевод практики правоприменения в русло разрешительных режимов, уничтожение на деле независимости судебной власти, бесцеремонное насильственное подавление проявлений гражданской активности, слежка, доносительство и запугивание граждан. Непосредственными орудиями диктатуры всегда оказываются непомерно разрастающиеся и неподконтрольные обществу и закону спецслужбы (См. Спец-; Спецназ; Спецслужбы). Гарантом прав и свобод граждан и народа в целом при любых диктатурах обычно объявляется именно узурпатор власти (диктатор-персона или партия власти).
Литература: Г.Я.Ракитская Социалистическая демократия: политикоэкономические аспекты. // Жур. “Вопросы экономики”. 1989. №7; К.С.Гаджиев. Диктатура. Статья в “Большой Российской энциклопедии”. Том 8. – М.: 2007.
ДИКТАТУРА КЛАССА ─ распространённое в марксистской литературе понятие, тождественное системе господства в обществе того или иного класса. Возникло из желания пролетарских идеологов заклеймить буржуазную демократию и разоблачить её истинную классовую сущность ─ господство буржуазии под прикрытием якобы “власти народа”.
Оперирование понятием “диктатура класса” вносит немалую неразбериху в само марксистское обществоведение.
Во-первых, отходят на задний план проблемы критериального различения демократии и диктатуры как типов государственной власти. Тип власти оказывается как бы не столь существенным, как принадлежность господства в обществе тому или иному классу. “Диктатура как система политического господства определённого класса ─ закономерное явление классового общества, имеющее место независимо от формы правления (монархия или республика), независимо от способов осуществления власти (диктаторских, формально-демократических или демократических” ─ писал, например, А.Бутенко (Статья “Диктатура” в “Философской энциклопедии”, т.2. М.: 1962). По логике такого подхода, получалось, что сталинский режим, объявлявший себя социалистическим и диктатурой пролетариата, демократичнее и выше (прогрессивнее) буржуазной демократии, которая есть диктатура буржуазии, то есть диктатура господствующего меньшинства. В этих “хитростях” окончательно запуталась тоталитарная КПСС в период горбачёвской перестройки. Необходимость демократизации общественной жизни и прежде всего проблема гражданских и политических прав и свобод стала тогда острейшей общественной проблемой. Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С.Горбачёву приходилось соединять пропагандистский тезис о том, что советская (в СССР) демократия ─ высшая форма демократии, с посулами реального расширения прав и свобод граждан СССР. Отсюда знаменитый лозунг горбачёвской перестройки, отвергнутый дальнейшим ходом истории: “Больше демократии! Больше социализма!”
Во-вторых, обличение буржуазной демократии как диктатуры класса капитала породило зеркально симметричную (“диаметрально противоположную”) конструкцию диктатуры пролетариата как класса (См. Диктатура пролетариата). Учение о диктатуре пролетариата сыграло весьма сомнительную роль в формировании собственной идеологии революционного рабочего движения и несомненно вредную роль в осуществлении практических революционных преобразований.
В современном обществоведении, стоящем на позициях демократического революционного движения эксплуатируемых трудящихся, понятие “диктатура класса” выведено из употребления как слабо научно обоснованное (но маскирующее свою легковесность пропагандистским пафосом) и вносящее немало путаницы в серьёзные рассуждения. Вместо “диктатуры класса” уместно говорить о господстве (или доминировании) в обществе того или иного класса. Такая формула не уводит от проблем типа государственной власти и способов её осуществления.
Литература: А.Бутенко. Диктатура. ─ в “Философской энциклопедии”, том 2. М.: Изд. “Советская энциклопедия”. 1962; Г.Я.Ракитская. Диктатура пролетариата ─ ошибочная концепция власти в социалистической революции. // Период. изд. “Обществознание большинства” Выпуск 4. М.: 2007; Г.Я.Ракитская. Марксистская версия социальных институтов и институциональных преобразований. Опыт анализа и актуального продвижения методологии. ─ М.: Институт перспектив и проблем страны. 2000.
ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА
Содержание:
Диктатура пролетариата ─ ошибочная концепция власти в социалистической революции. Научная экспертиза концепции диктатуры пролетариата приводит к выводу, что она была заблуждением с самого начала, хотя и считалась одной из основополагающих в собственной идеологии революционного рабочего движения.
Вопрос о диктатуре пролетариата ─ это в первую очередь вопрос о том, является ли гуманистичным идейно-теоретическое наследство, оставленное марксистско-ленинским этапом развития коммунистической (социа-листической) идеологии и науки. Это, во-вторых, вопрос о реалистичности марксистско-ленинских представлений о социальном механизме возникновения социалистического (коммунистического) общества.
Идея диктатуры пролетариата, сформулированная К. Марксом и развитая В.И. Лениным, оказалась весьма живучей. До сих пор распространено убеждение, что причина трагедии России после Октябрьской (1917 года) революции, причина утверждения в СССР тоталитарного общественного строя ─ отход на практике от концепции диктатуры пролетариата. Причина усматривается в том, что в стране утвердилась не диктатура пролетариата, а диктатура партии, или ─ в другой редакции ─ диктатура партийно-государственного аппарата (номенклатуры). Вот, говорят, если бы была диктатура пролетариата (!), тогда бы мы имели совсем другую историю, тогда (при прочих равных условиях) построили бы нормальный социализм.
И опыт истории, и дело формирования идейно-теоретических основ современных освободительных движений трудящихся требуют переосмысления концепции диктатуры пролетариата ─ либо её подтверждения, либо модернизации её отдельных положений или же пересмотра всех положений, полного отказа от этой концепции.
учения о диктатуре пролетариата
К основным положениям учения о диктатуре пролетариата относятся как минимум:
а) положение о пролетариате как о решающем (практически единственном) субъекте послереволюционной государственной (политической) власти;
б) положение о диктатуре как социально-поли-тическом механизме, необходимом для утверждения социалистических форм общественной жизни;
в) положение о необходимости государственно-организованного (то есть политического) господства пролетариата вплоть до перехода от социализма к коммунизму.
о диктатуре пролетариата
Экспертиза теоретической концепции диктатуры пролетариата с позиций последовательного революционного гуманизма (См. Последовательного (революци-онного) гуманизма идеология) приводит к следующим выводам.
Первый вывод. Концепция диктатуры пролетариата вполне логично ведёт (и реально привела в России после Октябрьской революции 1917 г.) к политической диктатуре партии, выступающей от имени пролетариата, а затем и к утверждению тоталитаризма.
Эту мысль можно изложить и несколько иначе: предопределённость недемократического характера послереволюционной власти, а затем и тоталитарного характера общественного строя в СССР была заложена в концепции диктатуры пролетариата ─ в концепции диктатуры одной из прежде угнетённых социальных групп. Социалистическая революция была обречена, даже если бы не было объективных сложностей перехода в русло развития по социалистическому пути и конкретно-исторических обстоятельств, существенно сузивших возможности такого развития.
Второй вывод. Концепция диктатуры пролетариата ─ и в марксовой, и в ленинской интерпретациях ─ в принципе непригодна в качестве идейно-теоретической основы перехода общества в русло социалистического развития. Она недопустимо упрощает представления об историческом процессе, о роли рабочего класса в освободительных движениях, об историческом субъекте последовательно гуманистических движений, о путях возникновения и закрепления социалистических форм общественной жизни.
Третий вывод. Необходим отказ от концепции диктатуры пролетариата ─ отказ в пользу концепции народной демократии, народно-демократического государства, если, конечно, не отрицается сама мысль о демократии как о форме развитой, высококультурной, цивилизованной государственности (См. Демократия; Советы).
Четвертый вывод. Концепцию диктатуры пролетариата не спасает такая её модернизация, как милостивое включение в состав пролетариата так называемых “пролетариев умственного труда”. Спектр эксплуатируемых трудящихся гораздо шире, нежели наёмные эксплуатируемые, и включает в себя множество групп и слоёв населения, для которых основным источником средств существования и развития является собственный труд, эксплуатируемый господствующими классами (например, крестьяне-единоличники, ремесленники, коробейники и др.). Все эти группы населения, по логике концепции диктатуры пролетариата, не становятся субъектами диктатурно-пролетарской власти, а остаются объектами власти, то есть эксплуатируемыми.
Цели социалистической революции могут быть достигнуты, если на смену буржуазному государству придёт не диктатура пролетариата, а народно-демократическая власть (См. Советы).
Далее следуют лаконичный разбор самой концепции и минимально необходимые и достаточные обоснования выводов экспертизы.
в господствующий класс
У К.Маркса диктатура пролетариата ─ государство в период перехода к бесклассовому обществу, категория из области логики общественного развития, логики вроде бы диалектической. Логика, по Марксу, такова: государство, в котором доминирует, господствует буржуазия, должно смениться государством, в котором доминирует, господствует пролетариат, а “классовая диктатура пролетариата” ─ “необходимая переходная ступень к уничтожению классовых различий вообще” (См. Маркс К. Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г. / Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 7. С. 91). Было господство (диктатура) буржуазии, будет господство (диктатура) пролетариата, а диктатура пролетариата в процессе саморазвития приведёт к отмиранию классов и самой государственности.
Разъяснение К.Марксом своего понимания места диктатуры пролетариата в логике общественного развития ─ в его письме Иосифу Вейдемейеру (5 марта 1852 года):
“То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов” (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т.28. С. 427).
Выстраивание логики общественного развития как цепочки “диктатура буржуазии ─ диктатура пролетариата ─ бесклассовое общество” следует, однако, признать весьма схематичным, даже метафизичным, маскирующимся под диалектическое.
Цель и суть социалистической революции (пусть в ней и играет роль основной движущей силы рабочий класс) состоит, конечно же, не в замене старого господствующего класса на новый господствующий класс. Цель и суть социалистической революции, по самой своей идее, ─ это радикальнейшая, качественная перемена в истории, в общественном устройстве, в организации власти. Социалистическая революция должна стать началом поворота в принципиально новое ─ последовательно гуманистическое русло развития. Такой поворот ─ дело весьма непростое, поскольку подлежат коренному изменению и характер власти, и механизмы власти. Ко времени Октябрьской (1917 года) революции основные специфические черты принципиально новой организации власти уже вырисовывались: не монополия рабочего класса на власть, а народно-демократическая власть в форме системы советов, в которых должны быть представлены своими делегатами все слои трудящегося населения (См. Советы; Власть; Мандат императивный). Понятие “диктатура пролетариата” применительно к такому новому типу государства абсолютно непригодно.
Понятие “диктатура пролетариата”, как и понятие “диктатура буржуазии” следует вообще-то признать в равной мере бессмысленными в научном отношении. Потому что, строго говоря, они предполагают возможность такого явления, как диктатура класса. Маркс, говоря о диктатуре пролетариата как о диктатуре класса, фактически отождествил господство (доминирование) класса в обществе и диктатуру как форму правления. Но это совершенно не одно и то же (См. Диктатура; Диктатура класса).
Диктатура есть узурпация властными структурами политической субъектности всех социальных групп и социальных общностей, в том числе и капиталистического класса, и рабочего класса. Поэтому словом “диктатура” обычно обозначают полицейско-деспотические государства, командно-карательные политические режимы, исключающие демократические формы организации во всех сегментах общественной жизни. Диктатура ─ это формула политической практики группы, партии, касты, правящей от имени класса. Диктатура правящей группы, правящей касты, правящей партии, партии власти ─ вот это имеет содержательный смысл. Это не тощие абстракции, а исторические реальности (См. Диктатура).
Кстати, в “Манифесте коммунистической партии”, программном документе первоначального марксизма (1848 год), не было термина “диктатура пролетариата”. Этот термин появился у К.Маркса двумя годами позже. А в “Манифесте” ─ другая формула; формула, к сожалению, весьма неопределённая: “Первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии” (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т.4. С. 446). Маркс пошел от этой неопределённости к концепции диктатуры пролетариата, а не к концепции народной демократии.
Основоположники марксизма редко употребляли термин “диктатура пролетариата”. В.И.Ленин, напротив, специально и подробно рассматривал в своих работах вопрос о диктатуре пролетариата, придавая ему первостепенное значение; им написаны целые книги, брошюры и разделы брошюр о диктатуре пролетариата. При этом Ленин использует термин “диктатура пролетариата” в существенно разных смыслах. Один из смыслов ─ тот же, что и у Маркса.
Анализируя тексты К.Маркса и Ф.Энгельса при подготовке книги “Государство и революция” (1917 год), Ленин осмысливает категорию “диктатура пролетариата”, в частности, следующим образом: “Кажись, термина "диктатура пролетариата" еще нет” (речь идет о “Манифесте...”). “Государство, т.е. организованный в господствующий класс пролетариат – это и есть диктатура пролетариата” (Ленин В.И. Подготовительные материалы к книге “Государство и революция”/ Ленин В.И. ПСС. 5 изд. Т. 33. С. 199).
Эта интерпретация вполне согласуется с представлением основоположников марксизма о главной общественной функции государства как института политической власти в классовом обществе: “Политическая власть в собственном смысле слова ─ это организованное насилие одного класса для подавления другого” (Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии / Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 447). Исходя из такого представления, Маркс и Энгельс приходят к выводу, что организованное господство пролетариата как класса (пролетарское государство) должно существовать после революции до тех пор, пока не уничтожены условия существования классовой противоположности, пока существуют классы. Пролетариат в качестве господствующего класса “силой упраздняет старые производственные отношения, … вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое собственное господство как класса” (Там же).
Положение об исторически длительном процессе исчезновения общественных основ существования классовых различий было конкретизировано Лениным. Например: “... Для полного уничтожения классов надо не только свергнуть эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не только отменить их собственность, надо отменить ещё и всякую частную собственность на средства производства, надо уничтожить как различие между городом и деревней, так и различие между людьми умственного и физического труда. Это – дело очень долгое” (Ленин В. И. Великий почин (О героизме рабочих в тылу. По поводу "коммунистических субботников") / Ленин В.И. ПСС. Т. 39. С. 15). Следовательно, и у Ленина логика общественного развития требует превращения пролетариата в господствующий класс вплоть до полного уничтожения классовых и иных социально-экономических неравенств.
Можно, конечно, утверждать, что при таком понимании и в таком контексте диктатура пролетариата – это и есть пролетарская демократия, и противостоит она диктатуре буржуазии, то есть государству, в котором доминирует, господствует буржуазия в форме буржуазной демократии. Однако применение такого, казалось бы, чисто терминологического приёма для отображения диалектики исторического процесса на самом деле далеко не безобидно в практически-политическом плане.
Из такой “диалектики” вытекает, что пролетариат должен господствовать (осуществлять диктатуру) и тогда, когда закончился переходный период к социализму, когда в социальной структуре общества уже нет эксплуататорских групп, а есть только различные слои трудящихся. Господствовать для чего? Чтобы навязать всем трудящимся лишь тот вариант развития, который представляется целесообразным пролетариату? Чтобы исключить историческое творчество народа?
Концепция диктатуры пролетариата чревата в практически-политическом плане (и это показала история) отходом от следования новой власти гуманистическим (в том числе демократическим) принципам. В частности, насильственный характер коллективизации в СССР (со всеми репрессиями в ходе коллективизации) безусловно связан идейно-теоретически с концепцией диктатуры пролетариата. Связан потому, что эта концепция, по сути, допускает применение узурпатором власти методов диктатуры, в том числе прямого насилия, и по отношению к прежде господствовавшим классам, и по отношению ко всем другим “непролетарским” слоям населения. А на деле жертвой узурпатора становится и сам якобы господствующий рабочий класс.
в переходный период к новому общественному строю
Характер действий государства после социалистического политического переворота должен определяться гуманистическим характером целей социалистического движения. В противном случае (если действовать по принципу “цель оправдывает средства”, а не по принципу “цель определяет средства”) результаты общественных преобразований будут существенно отличны от целей, а то и прямо противоположны им.
Согласно основоположникам марксизма, мероприятия, с которых начинает преобразовательную деятельность победившая пролетарская революция, “чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал”, будут различными в разных странах. В то же время основоположники сочли возможным дать перечень мер, которые “в наиболее передовых странах могут быть почти повсеместно применены”. Среди этих мер: экспроприация земельной собственности и обращение земельной ренты на покрытие государственных расходов; высокий прогрессивный налог; отмена права наследования; централизация кредита и централизация всего транспорта в руках государства; увеличение числа государственных фабрик; одинаковая обязательность труда для всех, учреждение промышленных армий, в особенности для земледелия; общественное и бесплатное воспитание всех детей и др. (См.: Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии / Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 446).
Не все меры из этого перечня отвечают, по сегодняшним представлениям, гуманистическим критериям. Не отвечают им, конечно же, такие меры, как учреждение промышленных армий, обязательность (принудитель-ность) труда, общественное воспитание детей (если оно противопоставляется семейному воспитанию, исключает семейное), изъятие всей земельной (а не только абсолютной) ренты у производителей, отмена права наследования.
Обратим, однако, внимание на главную задачу этих мер, а не на их конкретно-историческое содержание и формы. Их главное назначение – быть “средством для переворота во всём способе производства” (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 446), то есть они должны радикально изменить организационные основы общественного строя – отменить старые основы и одновременно заложить основы новой общественной организации.
Говоря сегодняшним языком, исходный пункт революционных институциональных преобразований – радикальные социально-структурные реформы, направленные на перемену типа властно-хозяйственных отношений, то есть типа собственности. В “Манифесте...”: коммунисты “выдвигают на первое место вопрос о собственности, как основной вопрос движения” (Там же. С. 459).
Радикальные социально-структурные реформы не могут, конечно, быть проведены на базе правовых (конституционных в том числе) норм старого общества. Это невозможно потому, что реформы направлены против интересов как раз тех социальных групп, которые господствовали в старом обществе и господство которых оформлялось (если оформлялось) старыми законами. Реформы должны осуществляться на новой правовой базе.
Исходные социально-структурные реформы могут проводиться на базе законов, принятых новыми представительными органами, как было поначалу в России после Октябрьской революции. Они могут проводиться на основе единоличных или же коллегиальных решений (указов, декретов) лиц, наделённых новыми представительными органами особыми полномочиями (узурпация власти диктатором, хунтой, партией и т. п. не относится к этой ситуации).
Такие отличия в правовой основе революционно-демократических реформ, конечно, важны. Но суть не в них, когда речь идёт о принудительном или непринудительном характере начальных реформ в период перехода к новому общественному строю.
Суть в том, что направленность против интересов старых господствующих классов, на радикальное изменение их положения в обществе неизбежно делает исходные социально-структурные реформы принудительными по отношению к прежде господствовавшим классам (кастам). (В “Манифесте ...”: деспотическое вмешательство; пролетариат силой упраздняет старые производственные отношения). Принятие соответствующих законов не отменяет принудительного – в указанном отношении – характера реформ.
Принудительный (по отношению к прежде господствовавшим классам) характер исходных социально-структурных реформ ни в коей мере не является особенностью победившей социалистической революции. Такой же характер носят эти реформы, когда они осуществляются буржуазной революцией.
С принудительного вмешательства в право собственности (в том числе с радикальной земельной реформы) начались революционные преобразования в России в 1917 году. Они были направлены на ликвидацию основ капиталистической и помещичьей эксплуатации. С деспотического вмешательства в отношения собственности (в форме принудительной приватизации) начались революционные преобразования в России в 1990-е годы. Это была акция буржуазной революции, направленная на ликвидацию основ старого казарменно-кастового строя.
Важно подчеркнуть, что революционно-демокра-ти-ческие реформы, противоречащие интересам прежних господствующих классов, должны одновременно осуществляться в интересах и действиями тех социальных групп, которые были в старом обществе в подчинённом положении. После социалистического (по целям) политического переворота революционные преобразования должны быть собственным социальным творчеством трудящегося большинства, а не принуждением трудящегося большинства к новым формам жизни по воле и разумению лишь одного из прежде подчинённых классов – городского пролетариата. В этом суть противопоставления пролетарского государства (тем более, диктатуры пролетариата) народно-демократическому государству.
Другой важный аспект – необходимость осуществления исходных и всех других преобразований переходного периода таким образом, чтобы в жертву целям революции приносились старые формы организации общественной жизни (старые институты), а не конкретные люди по принципу “нет человека – нет проблемы”.
Принципиальным является вопрос не о принудительном вмешательстве в прежние общественные отношения с целью ликвидации основ прежнего строя, а вопрос о допустимой мере и допустимых способах принуждения, то есть вопрос о соотношении принуждения и свободы в революционно-демократических преобразованиях.
Проблема соотношения принуждения и свободы в революционно-демократических преобразованиях – это проблема следования революции (и в теории, и в практической политике) гуманистическим, в том числе демократическим принципам как принципам самоценным, допускающим ограничение свободы исторического выбора (принуждение) лишь в определённой степени, в определённых формах, в определённых границах.
Превышение допустимой меры принуждения – это деформация или же (если такое превышение становится нормой) необратимое перерождение изначально (по целям) демократической революции. Превышение допустимой меры принуждения становится закономерным, когда властные структуры узурпируют субъектность тех социальных групп, от имени и якобы в интересах которых они выступают. Так случилось в России и после 1917 года, и после 1991 года.
Превышение допустимой меры принуждения может происходить по разным направлениям, в разных формах и по разным причинам. Теория революции и её реальная история – вещи разные. Недопустимо оправдывать политическую практику, в которой доминируют методы принуждения к новым формам общественной жизни. Необходимо – в интересах трудящихся – анализировать причины и следствия такой практики и извлекать уроки из отступлений от демократических и гуманистических принципов.
политической практики
Диктатура и демократия противоположны как способы политической практики, способы взаимоувязки интересов и действий социальных сил.
Демократическая политическая практика обеспечивает единство общества при помощи согласования противоречивых общественных интересов (См. Демократия).
Диктатура как политическая практика, противоположная демократии, обеспечивает единство общества при помощи подавления интересов и действий, расходящихся с интересами правящей группы. Понятия, тождественные диктатуре как формуле принудительной политической практики, как насильственному способу решения практических ситуаций, – командно-репрессивный режим, политический произвол, политический террор, полицейский деспотизм и т.п. В реальной российской (и не только в российской) истории теоретическими рассуждениями о том, что диктатура пролетариата нужна для утверждения демократии, прикрывался партийно-государственный терроризм.
Особый вопрос – методы исторического творчества народа в периоды “революционных вихрей”.
По В. И. Ленину, революция в узком значении слова – это период революционных вихрей: народных восстаний, гражданских войн, период перехвата политической власти, когда народ творит свою историю особыми приёмами, особыми методами, чуждыми иным периодам политической жизни (См.: Ленин В. И. Победа кадетов и задачи рабочей партии / ПСС. Т. 12. С. 315, 317; е г о ж е. К истории вопроса о диктатуре (Заметка) / ПСС. Т. 41. С 379).
Обобщая в 1906 г. опыт первой русской революции, Ленин выделяет следующие наиболее существенные, по его мнению, из этих особых методов (Там же. Т.12. С. 317, 318. Т.41. С. 379, 380):
1) "захват" народом политической свободы, – осуществление её, без всяких прав и законов и без всяких ограничений (свобода собраний хотя бы в университетах, свобода печати, союзов, съездов и т. д.);
2) создание новых органов революционной власти, – Советы рабочих, солдатских, железнодорожных, крестьянских депутатов, новые сельские и городские власти и пр. и т. п.;
3) применение народом насилия по отношению к насильникам над народом.
Ленин трактует эти особые методы исторического творчества народа в период революционного вихря как, в зачатке, диктатуру революционных элементов народа. Это относится и к новым органам, которые создавались самодеятельностью народа и действовали как власть: “Опи-санные нами органы власти были, в зародыше, диктатурой (выделено мною – ГР), ибо эта власть не признавала никакой другой власти и никакого закона, никакой нормы, от кого бы то ни было исходящей” (Там же. Т.12. С. 318. Т.41. С. 380).
Здесь у Ленина “диктатура” имеет существенно иной смысл, нежели в категории “диктатура пролетариата”, фиксирующая государственный характер власти пролетариата. Внимание акцентируется на том, как в период революционного вихря “вырастает, возникает” новая власть “наряду со старой, против старой власти, в борьбе против нее” (См.: Ленин В. И. Победа кадетов и задачи рабочей партии / ПСС. Т. 12. С. 319,; е г о ж е. К истории вопроса о диктатуре (Заметка) / ПСС. Т. 41. С 382). Но вырастает какая власть – диктатура, опирающаяся на насилие, не признающая никаких законов? Или народно-демократическая власть, порождающая новые законы – демократически принятые, демократические по содержанию? По Ленину – вырастает диктатура.
В пылу полемической борьбы В. И. Ленин формулирует в брошюре 1906 г., а затем воспроизводит в 1920 г. следующее определение:
“Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стеснённую, непосредственно на насилие опирающуюся власть” (Там же. Т. 12. С. 320. Т. 41. С. 383).
Нельзя не согласиться с таким определением диктатуры как формы политической практики.
Ленинские рассуждения отражают действительный характер действий классово неорганизованной массы (толпы) в период “революционных вихрей”. У Ленина же находим конкретно-образное описание такого рода стихийных действий, не поднявшихся до цивилизованной самоорганизации: “Мы видим диктатуру именно народа, ибо народ, масса населения, неоформленная, “случайно” собравшаяся в данном месте, сама и непосредственно выступает на сцену, сама чинит суд и расправу, применяет власть, творит новое революционное право” (Там же. Т.12. С. 320-321. Т.41. С. 383).
Так бывало в истории, но это – вовсе не закономерность революционных периодов. К примеру, антитоталитарная революция 1988-1991 годов в прибалтийских республиках СССР, да и в России обошлась организованными мирными, ненасильственными действиями народа.
И, конечно же, отступлением от гуманизма является признание допустимым применение новой властью после революционного политического переворота такого же типа методов, которые применяет неорганизованная толпа (произвол, насилие, бессудные расправы, нестеснённость никакими правилами и пр.).
Политический переворот сам по себе не гарантирует перехода общества в русло социалистического развития. Он лишь кладёт начало процессу исторического выбора обществом социального облика своего будущего. Содержание процесса исторического выбора (переходного периода) составляет борьба социальных сил по поводу путей выхода из системного общественного кризиса. Новая власть стоит перед соблазном “опереться непосредственно на насилие”, превысить допустимую меру принуждения ко всем, кто не согласен с её решениями и действиями. Теоретическое обоснование (оправдание) таких методов, тем более, практическая уступка такому соблазну заведомо ведут (и привели после Октябрьской революции 1917 г.) к противоположной направленности переходных процессов по отношению к демократическим целям социалистической революции.
Закономерный результат превышения допустимой меры принуждения в период исторического выбора – институционализация принуждения как доминирующей и устойчивой формулы политической практики, утверждение не демократического (буржуазно-демократического или социалистического) государства, а режима диктатуры под теми или иными правовыми и идеологическими масками. Именно это обстоятельство заставляет не соглашаться и с тезисом современных либералов о необходимости диктатуры для перехода к демократии.
Проблема соотношения принуждения и свободы (добровольности) в переходный период от старого к новому общественному строю мало разработана и, можно сказать, даже и не поставлена должным образом ни в марксизме, ни в других научных направлениях. В этой области можно констатировать этап накопления фактов и отдельных обобщений, а не формирование общей теории вопроса, охватывающей причины, направления, формы и результаты превышения политической властью допустимой меры принуждения в революционно-демократических преобразованиях. Один из шагов в сторону разработки теории вопроса – концепция деформаций и перерождений социализма (См.: Очерки политической экономии социализма. – М.: Наука. 1988. С.57-65, а также Ракитский Б. В., Ракитская Г.Я. Стратегия и тактика перестройки. – М.: Наука. 1990. С. 20-29).
Пересмотр концепции диктатуры пролетариата, отказ от этой концепции в пользу концепции народной демократии выдвигает на роль научной проблемы, актуальной для освободительных движений трудящихся, проблему исторического субъекта последовательного революционного гуманизма.
Является ли таким субъектом современное рабочее движение, современные социальные движения? Или же для перехода в русло народно-демократического (социалистического) развития необходимо формирование новых социальных фигур, способных не отступать от демократических способов политического взаимодействия в пользу политической диктатуры, произвола, террора?
Обсуждение этих вопросов выходит за рамки настоящей статьи, но с ответами на них связано окончательное преодоление идейно-теоретического заблуждения – учения о диктатуре пролетариата. Отказ от этого учения – необходимая предпосылка плодотворного развития концепции народно-демократической революции и народно-демократических форм власти.
ДИСКРИМИНАЦИЯ (от латинского discriminatio ─ различение) ─ ущемление, умаление прав, свобод, лишение равных с другими социальных оснований жизни в обществе, проистекающее из объявления или фактического признания каких-либо свойств человека или общности (группы) людей достаточной причиной для насильственно (принудительно) устанавливаемого и осуществляемого угнетения (социального лишения).
Примеры дискриминации в СССР: фактический запрет на некоторые профессии для беспартийных, запрет на прописку в столице, запрет принимать на работу на оборонные предприятия лиц, имеющих родственников за границей, дискриминация “бывших в плену”, “бывших на оккупированной территории”, установление предельного процента евреев в штате научных и учебных заведений и т.п.
Примеры дискриминации в современной России: преследования со стороны администрации за членство в неугодных администрации профсоюзах (документально зафиксировано прокуратурой на АО АвтоВАЗ); принятые администрацией ЗИЛа требования заказчика ─ Москов-ской патриархии Русской Православной Церкви ─ допускать к исполнению заказа только крещёных православных рабочих, не допускать к литью колоколов для Храма Христа Спасителя в Москве некрещёных, неправославных и атеистов (об этих фактах сообщалось в телевизионных новостях, ─ кстати, без малейшего осуждения факта дискриминации за убеждения).
Дискриминация является противоправным деянии-ем. Статья 19 Конституции Российской Федерации устанавливает:
“1. Все равны перед законом и судом.
ДИСКУССИЯ (от латинского discussio – рассмот-рение, исследование) ─ феномен (явление), относящийся к области общественного сознания; форма идейного взаимодействия по поводу той или иной проблемы носителей разных подходов, представлений, идей и идеологий (См. Проблема; Проблема социальная; Идея; Сознание общественное; Идеология).
Будучи идейным взаимодействием, дискуссия пред-полагает повод. Поводом может быть и реальная пробле-ма, и выдуманная, оторванная от реальной жизни (практики). Дискуссию по поводу выдуманной проблемы, не име-ющей отношения к реальности, принято называть схоластической, начётничеством, бесплодным умствованием (См. Схоластика). Дискуссия может быть реально предметной, но при догматических подходах и представлениях принимать характер схоластической (См. Догматизм; Дог-матик). Практически ценное рассмотрение и исследование может быть только в ходе дискуссии, участники которой предметно (содержательно, в увязке с реальной практикой) ставят (понимают) проблему и предъявляют при идейном взаимодействии «живые» (не догматические) подходы, представления, идеи, идеологии.
Обыденное сознание (См. Здравый смысл; Обыденное сознание) склонно понимать дискуссию как словесный спор по реальному поводу, в ходе которого, якобы, «рождается истина». К таким же «достижениям» здравого смысла принадлежит и убеждение, что «истина лежит посередине», то есть что ни одна из дискутирующих сторон не решает проблему адекватно потребностям прак-тики и что в дискуссии они пытаются дотянуться до этой «середины».
Можно, конечно, найти простенькие проблемы, в споре о которых отыскивается истина. К примеру, землемеры спорят о площади земельного участка. Их спор может вылиться в уточнение методов измерения, и на этой основе будет выявлена истинная величина участка. При этом вполне вероятно, что ни один из споривших землемеров не называл до спора истинной величины.
Подавляющая же часть проблем, по поводу кото-рых ведутся дискуссии, не решается столь простым способом. Немецкий поэт и мыслитель И.В. фон Гёте однажды справедливо заметил, что посередине лежит не истина, а проблема. Дискутирующие, как правило, предъявляют в дискуссии свои «крупицы истины». Однако вовсе не обязательно, что, во-первых, эти крупицы истины будут признаны дискутирующими в качестве истинных, что, во-вторых, будут собраны воедино, что, в-третьих, их набор окажется достаточно полным (представительным). И уж заведомо известно, что целое не есть сумма частей.
Дискуссии естествоиспытателей существенно отли-чаются от дискуссий учёных-обществоведов. Природа сложна для познания, но общество для познания много сложнее. Естественно-научная проблема имеет в конечном счёте однозначное решение, тогда как общественно-научная проблема, как правило, имеет вариантное решение (См. Вариантность (применительно к истории); Вариантность будущего; Истина). Кроме того, естествоиспытатели располагают экспериментом как способом познания, тогда как обществоведы лишены этого способа познания (по крайней мере, в нетоталитарных обществах).
Дискуссии по общественным проблемам могут быть разделены на два класса (типа):
один – дискуссии, участники которых стоят на различных (вплоть до антагонистических) идеологических позициях (См. Идеология, Антагонисты);
другой – дискуссии, участники которых стоят на одной и той же или весьма близких (сходных) идеологических позициях.
Нереалистично ожидать нового практически полезного (ценного) результата от дискуссии сторонников разных идеологий. Разные идеологии представляют собою разные классовые мировоззрения, являются демиургами (творящими началами) разных методологий и партийных (по-классовых) общественных наук. В дискуссиях приверженцев разных идеологий (и разных партийных общественных наук) отражается реальное взаимодействие соответствующих общественных классов в тех или иных конкретно-исторических условиях. Важно при этом отметить, что в реальных обществах при их стабильном состоянии общественные классы пребывают в состоянии перемирия (временного компромисса), тогда как выражающие интересы этих классов идеологии, идеологи, учёные, социальные мыслители, публицисты, пропагандисты непрерывно ведут идейную борьбу друг с другом. В обществознании идёт как бы непрерывная гражданская война, а дискуссии ─ это конкретные боестолкновения в рамках этой гражданской войны.
Однако неверно было бы отрицать полезность дискуссий приверженцев разных идеологий и представителей разных партийных общественных наук. Такое отрицание свойственно обычно обществоведам и политикам, приверженным тоталитарному сознанию (См. Сознание тоталитарное) или «крайним взглядам» (См. «Крайние взгляды»). Отличительная особенность тоталитарного сознания и «крайних взглядов» ─ убеждённость, что «истина всего одна, разных истин не бывает», «истина объективна» и что принадлежит она исключительно им, а все остальные безнадёжно ошибаются и погрязли в грубых заблуждениях.
Полезность дискуссий приверженцев разных идеологий и представителей разных партийных общественных наук заключается в том, что такие дискуссии позволяют и помогают:
─ полнее и точнее понять и уяснить «правды» других общественных классов,
─ презентовать (представить, показать) в пространстве общественного сознания «правду» своего общественного класса, своей социальной группы или своей социальной общности;
─ поддерживать в актуальном («боевом») состоянии идейный арсенал.
Чем дальше от антагонизма (См. Антагонизм) иде-ологические позиции участников дискуссии, тем вероятнее полезные содержательные результаты дискуссии.
Дискуссии, участники которых стоят на одной и той же или весьма близких (сходных) идеологических позициях, имеют высокий созидательный потенциал. такие дискуссии позволяют и помогают:
─ объединять интеллектуальные усилия для продвижения в познании общественных процессов и явлений, то есть использовать дискуссию как дополнительную исследовательскую технологию (основной всегда остаётся эвристическая деятельность профессионального исследователя). Преувеличивать и переоценивать потенциал дискуссии нецелесообразно, ибо разного рода групповые «мозговые штурмы» не только продвигают, но одновременно и затормаживают процесс познания (продвигают многих в основном за счёт более поверхностного проникновения в природу изучаемого, нежели это доступно отдельному исследователю);
─ выявлять устаревшие подходы, выводы, представления и своевременно сдавать их в архивы мысли, избегая догматизации;
─ расширять и углублять познания участников дискуссии, распространять знания среди единомышленников и тем самым наращивать идейный потенциал того или иного общественного движения, политической или профессиональной организации;
─ использовать дискуссию как образовательную (обучающую) технологию, особенно для развития эрудиции.
Исключительно важным фактором плодотворности дискуссии является её культура. Культура дискуссии ─ практическое конкретное проявление политической, научной, образовательной, общенческой культуры общества в целом, общественного класса, социальной группы, социальной общности, конкретных участников (См. Культура; Культура класса; Культура политическая; Культура человеческих (межличностных) взаимоотношений).
ДИСЦИПЛИНА (от лат. disciplina – обучение; строгий порядок) – поведение участников совместных действий (общественных процессов), соответствующее нормальному ходу этих процессов, не нарушающее, а обеспечивающее нормальный ход совместных действий.
Сущность дисциплины – согласование и соподчинение интересов и действий взаимодействующих субъектов (См. Субъект; Интересы).
Нормы дисциплинированных поведения и действий обычно складываются и фиксируются (устанавливаются) как обязательные для всех. Дисциплина поддерживается (обеспечивается) комплексом средств (мер).
В древности складывались обеспечивающие дисциплину нормы обычаев и традиций (См. Обычаи; Традиции), в современном обществе с этой целью вырабатываются и устанавливаются нормы права и морали (См. Право; Мораль (нравственность)). Средства поддержания (обеспечения) дисциплины основаны на сознательности, ответственности субъектов, на убеждении и принуждении (См. Ответственность; Сознательность; Убеждение; Принуждение ). Соотношение этих средств весьма разное в обществах разного типа и при обеспечении дисциплины в процессах разного типа. Всё зависит от степени однородности или неоднородности (антагонистичности или неантагонистичности) интересов участников тех или иных общественных процессов (См. Антагонизм; Антагонист (антагонисты))
По типу процессов, для нормального хода которых требуется дисциплина, различают трудовую, производственную, воинскую, партийную, служебную, школьную, революционную и др. дисциплины.
Правовые акты, фиксирующие (устанавливающие) нормы дисциплины, разнообразны.
Это правила внутреннего распорядка, уставы, положения, регламенты и т. п. (См. Правила внутреннего трудового распорядка). Нормы дисциплины могут содержаться в законах, в актах исполнительной власти, в договорах и соглашениях.
Нормы нравственности (морали) в существенной степени обеспечивают дисциплину в любых общественных процессах. Всё ещё реально действуют и дисциплинируют обычаи и традиции.
Нарушение дисциплины может квалифицироваться как преступление или как дисциплинарный проступок. В зависимости от тяжести последствий, от мотивов и обстоятельств нарушитель дисциплины должен нести ответственность. Формы ответственности разнообразны: от моральной санкции и дисциплинарного взыскания (замечание, выговор, увольнение) до уголовного наказания. Столь же разнообразны и поощрения за безупречную дисциплину.
Проблематика дисциплины всегда была и остаётся остро актуальной. По большому счёту, эта проблематика восходит к проблемам социализации и свободы (См. Социализация; Свобода).
В философских системах и идеологиях, которые тяготеют к индивидуализму (См. Индивидуализм) дисциплина трактуется как ограничение или ущемление свободы личности, как в большей или меньшей мере вынужденный компромисс личности с обществом. В коллективистских идеологиях активно разрабатывается аспект добровольной сознательной дисциплины. В социалистических идеологиях подчёркивается разнотипность дисциплины в эксплуататорских (антагонистических) обществах и в социалистическом обществе при народно-демократическом типе власти.
В практическом плане вопросы дисциплины являются для наёмных и эксплуатируемых трудящихся вопросами повседневных (постоянно злободневных) взаимоотношений с администрацией (начальством), осуществляющей практическую эксплуатацию. Дело не в том, нужны или не нужны трудовая и производственная дисциплина. Они нужны. Дело в том, насколько тщательно при обеспечении дисциплины соблюдаются трудовые и общечеловеческие права и свободы работников и выполняются обязанности администрации. Начальники-эксплуататоры постоянно стремятся под видом обеспечения необходимой дисциплины урезать и ущемить права и свободы, человеческое и гражданское достоинство эксплуатируемых, повысить степень эксплуатации и при этом не вполне удовлетворительно выполнять свои обязанности. Под предлогом соблюдения дисциплины дело доходит порой до требований администрации совершать подвиги и выполнять чрезмерный труд, работать во вредных и опасных условиях (См. Право знать; Право отказаться).
Именно поэтому нормы дисциплины, трактовка дисциплинарных нарушений и проступков, мера дисциплинарных взысканий, способы защиты при этом трудовых прав и свобод, человеческого достоинства работников являются постоянным поводом взаимоотношений между работниками и администрацией, предметом коллективных переговоров, договоров и соглашений, а также предметом трудового законодательства и правового регулирования.__
ДОБРОСКЛОНОВ ГРИША (Добросклонов Григорий Трифонович) ─ один из самых светлых образов (героев) русской литературы XIX века; персонаж поэмы Н.А.Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (См. Н.А.Некрасов; «Кому на Руси жить хорошо» (поэма Н.А.Некрасова); Народ Н.А.Некрасова).
В великой поэме Н.А.Некрасова о русском народе Гриша Добросклонов появляется в главе «Пир ─ на весь мир». Пир случился в деревне Большие Вахлаки Старовахлацкой волости Безграмотной губернии.
Случился пир в день смерти старого князя Утятина (Последыша) ─ убеждённого крепостника-помещика и самодура. На пиру поются горькие песни про горькое время («Весёлая», Барщинная, Голодная, Солдатская, Солёная); рассказываются были («Про холопа примерного ─ Якова Верного», про великий крестьянский грех Глеба-старосты), фигурируют странники и богомольцы с их сказами и притчами («О двух великих грешниках», например). Во всём этом многообразии образов и мыслей ─ народная философия крепостного крестьянства (вахлатчины).
Гриша ─ сын нищего деревенского дьячка, семинарист, «порывается в Москву», в университет. И у него уже другая философия. Он растолковывает землякам суть происходящих в обществе перемен, суть отмены крепостной крепи:
«Змея родит змеёнышей,
А крепь ─ грехи помещика,
Грех Якова несчастного,
Грех Глеба родила!
Нет крепи ─ нет помещика,
До петли доводящего
Усердного раба.
Нет крепи ─ нет дворового,
Самоубийством мстящего
Злодею своему.
Нет крепи ─ Глеба нового
Не будет на Руси!»
Крестьяне услышали Гришину мысль и подхватили её:
Всех пристальней, всех радостней
Прослушал Гришу Пров:
Осклабился, товарищам
Сказал победным голосом:
«Мотайте-ка на ус!»…
……………………..
Пошло, толпой подхвачено,
О крепи слово верное
Трепаться: «Нет змеи ─
Не будет и змеёнышей!»
Отец-дьячок гордился Гришей, а крёстный пожелал ему счастья:
«─ Дай бог тебе и серебра,
И золотца, дай умную,
Здоровую жену!»
Но, оказывается, у Гриши своё, новое, небывалое понятие о счастье:
«Не надо мне ни серебра,
Ни золота, а дай господь,
Чтоб землякам моим
И каждому крестьянину
Жилось вольготно-весело
На всей святой Руси» ─
Зардевшись, словно девушка,
Сказал из сердца самого
Григорий…
Откуда же берутся такие души, как Гриша Добросклонов? Ведь детство и юность их ─ почти беспросветны. Почти ─ потому, что есть всё же свет ─ любовь матери, чувство причастности к родному народу. В суровой жизни в семинарии Гриша
тужил о матушке
И обо всей вахлатчине,
Кормилице своей.
И скоро в сердце мальчика
С любовью к бедной матери
Любовь ко всей вахлатчине
Слилась ─ и лет пятнадцати
Григорий твёрдо знал уже,
Кому отдаст всю жизнь свою
И за кого умрёт
Образ Гриши получился у нашего великого поэта и живым, и в то же время программным. Гриша Добросклонов обозначен как тип нового свободного русского человека, более того ─ как тип народного заступника, революционера.
Над Русью оживающей
Иная песня слышится:
То ангел милосердия,
Незримо пролетающий
Над нею ─ души сильные
Зовёт на честный путь.
……………………………..
И ангел милосердия
Недаром песнь призывную
Поёт над русским юношей ─
Немало Русь уж выслала
Сынов своих, отмеченных
Печатью дара божьего,
На честные пути,
Немало и оплакала
(Пока звездой падучею
Проносятся они!)
Как ни темна вахлатчина,
Как ни забита барщиной
И рабством ─ и она,
Благословясь, поставила
В Григорье Добросклонове
Такого посланца.
Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое
Народного заступника
Чахотку и Сибирь.
Гриша полон добрых песен для доброго нового времени. С верой, надеждой и любовью он поёт о родине и о родном народе:
Русь не шелохнется,
Русь ─ как убитая!
А загорелась в ней
Искрв сокрытая ─
Встали ─ небужены,
Вышли ─ непрошены,
Жита по зёрнышку
Горы наношены!
Рать подымается ─
Неисчислимая.
Сила в ней скажется
Несокрушимая!
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка-Русь!
С Гришей происходило преображение человеческое:
Слышал он в груди своей силы необъятные,
Услаждали слух его звуки благодатные,
Звуки лучезарные гимна благородного ─
Пел он воплощение счастия народного!..
Образ Гриши Добросклонова ─ не прекраснодуш-ная выдумка «эстета», а предчувствие гения. Предчув-ствие, как показала история, ─ реалистическое.
Образ Гриши Добросклонова ─ это, несомненно, духовное завещание-напутствие нашего величайшего народного поэта.
Литература: Некрасов Н.А. Кому на Руси жить хорошо. Любое издание.
ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ ─ 1) черта характера человека; стремление жить по совести (См. Совесть); 2) юридическое понятие, означающее отказ от злоупотребления правом, приверженность к действиям и к их правовому оформлению «без задней мысли», без подвоха.
Именно в юридическом смысле употребляются такие понятия, как «добросовестный бизнес», «добросовестная конкуренция», «добросовестный приобретатель», и др. (См. Добросовестная конкуренция на рынке труда; Недобросовестная конкуренция на рынке труда).
Понятие «добросовестный работодатель» не в ходу. Но даже если бы оно было распространённым, практика взаимоотношений капиталистических работодателей и наёмных работников учит работников и их профсоюзы ожидать подвоха от инициатив работодателя и следовать принципу презумпции неблагоприятности (См. Презумпция неблагоприятности).
ДОВЕРИЕ – социально-психологическое состояние (внутренняя установка) личности или социальной группы или общности, суть которого – уверенность (или вера) в том, что те или иные социальные субъекты (или институты) поведут себя предсказуемым (ожидаемым, обещанным, условленным, нормативным) благоприятным образом. Соответственно, недоверие (отсутствие доверия) – социально-психологическое состояние (внутренняя установка), основанная на отсутствии уверенности (веры) в том, что те или иные социальные субъекты (или институты) будут действовать предсказуемым (должным, условленным, ожидаемым) благоприятным образом.
Следовательно, доверие и недоверие – явления из области межличностных и – шире – межсубъектных взаимоотношений. Доверие способствует субъектным взаимодействиям и устойчивости социальных порядков. Недоверие служит психологическим затруднением и даже препятствием для взаимодействий, делает общественные порядки небезусловными, сомнительными, расшатывает их.
Доверие основано на наличии и устойчивости ценностей в обществе, то есть на наличии и устойчивости социальных порядков, которыми люди дорожат (См. Ценности). Доверие само есть ценность.
Чем более в обществе или в отношениях конкретных людей рисков обмана, неблагоприятной непредсказуемости, необязательности, безответственности, тем больше нужда в защите и защищённости от таких рисков. Доверие всегда соседствует с правом и правопорядком как способами ограждения от названных рисков. Правовая защита не разрушает, а укрепляет доверие, но практически это возможно при развитой правовой культуре и развитой культуре межличностных взаимоотношений.
Отчуждённость (См. Отчуждённость) исключает доверие.
Доверие – фактор выстраивания гуманных, доброжелательных, счастливых взаимоотношений между людьми, таких, как дружба, любовь, верность, вера, надежда.
Для общественных и политических деятелей и институтов доверие – фактор уверенности и влиятельности (наращивания субъектности). Но доверие к деятелю или институту может нарастать или таять в зависимости от соответствия или несоответствия их действий ожиданиям людей. Поэтому существует такое понятие, как кредит доверия. То есть люди испытывают доверие, как бы данное ими в кредит под ожидания, хотя и на основе имеющегося опыта.
Но деятель или институт могут не оправдать ожиданий (не оправдать доверия) и лишиться доверия. Пример политического деятеля, получившего огромный народный кредит доверия, но затем утратившего его, – Б.Н. Ельцин в конце 1980-х годов и в 1990-е годы.
В тоталитарных и автократических (самодержавных) обществах отношение людей к правителям строится на иных основах, нежели доверие. Здесь в основе социально-психологического состояния людей лежит поклонение, фанатичная преданность, страх, стадное чувство.
Это – не доверие, а нечто иное.
В общественной и политической жизни современных стран широко используются показатели (измерители, рейтинги) доверия. Здесь много жульничества и хитростей, а вся возня с рейтингами относится к технологиям манипулирования общественным мнением, к политтехнологиям и массовой пропаганде (См. Манипулирование; Массовая культура; Массовое сознание; Пропаганда; Средства массовой информации ).
Литература: Барчунова Т.В. Доверие. – Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 9. – М.: НИ БРЭ. 2007
ДОГМА (греческое dogma – мнение, решение, учение) — положение (утверждение), принимаемое слепо (на веру, без доказательств) за непреложную, неоспоримую, раз навсегда данную (неизменную) истину.
В античном мире догмой называлось любое общеизвестное положение (как в нынешнем «здравом смысле» то, что само собой разумеется). Догмами именовались некоторые государственные указы и постановления
В христианском богословии догма превратилась в догматы веры (См. Догматы).
В юридической науке «в интересах профессионального дела» применяется понятие «догма права» ─ сугубо формально-логическое истолкование действующего права.
В науках (особенно в науках об обществе и о человеке в обществе) догма означает окостеневшую, неизменную формулу, навсегда зафиксированный смысл, застывшее отражение реальности, которая давно и существенно изменилась. В науках догма — злокачественное образование, коррозия истины (См. Истина). Мышление, переполненное догмами, не очищающееся от догм, а, напротив, активно оперирующее догмами, называется догматическим (См. Догматизм).
Догмы довольно широко используются в идеологиях, особенно в идеологиях эксплуататорских классов (См. Идеология). Эксплуататоров в обществе всегда меньше, чем эксплуатируемых. Поэтому всегда стоит задача внедрить в сознание эксплуатируемых идеологию эксплуататоров. Доказать справедливость эксплуатации невозможно. Поэтому стараются снабдить эксплуатируемых положениями, принимаемыми без доказательств, то есть догмами.
Пример догмы от буржуазной идеологии ─ догма об отношениях труда и капитала. Старая «добрая» версия этой догмы ─ изображение найма как сделки купли-продажи рабочей силы на так называемом рынке труда. Два равноправных участника рынка добровольно заключают договор о продаже и покупке (или о временной аренде) рабочей силы. В договоре прописаны условия труда и условия его оплаты (арендной платы). Гарантией исполнения договора является трудовое законодательство и коллективный договор. Как только работа сделана, а зарплата получена сполна ─ все в расчёте, все свободны, никто никому ничего не должен.
По новейшей версии той же догмы, отношения работника и работодателя ─ отношения двух равных партнёров. Один вкладывает в производство капитал, другой – человеческий капитал (свои способности к труду). Затем партнёры делят вновь созданную стоимость строго «по капиталу»: предпринимателю ─ прибыль, работнику (человеческому капиталу) ─ зарплату (и социальный пакет). Так и процветают без всякой «выдуманной» эксплуатации.
Имеются свои догмы и в социалистической идеологии. Например, догмой является положение «Коммунизм ─ светлое будущее всего человечества».
Идеология тоталитаризма целиком и полностью состоит из догм (См. Тоталитаризм). Даже научно доказанные положения, будучи включёнными в тоталитарную идеологию, приобретают характер догм и должны приниматься на веру. Тоталитаризм строится и стоит на изъятии субъектности (самостоятельности) у людей и их социальных групп и общностей, в том числе на изъятии способности и возможности знать, осознавать, судить обо всём сознательно, относиться к жизненным явлениям критически, обсуждать и рассуждать. Догма ─ адекватная тоталитаризму универсальная форма распространения и усвоения информации.
Историческая реальность тоталитарной Германии, тоталитарного СССР и других тоталитарных государств дала огромное разнообразие ужасающих примеров использования догм в качестве средств зомбирования населения (См. Зомбирование). Примерами догм в тоталитарном СССР могут быть следующие: «Партия ─ наш рулевой», «Народ и партия едины», «СССР ─ страна социализма», «Труд в СССР есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства»
В КНР идеологические догмы распространялись в форме цитатника из произведений Мао Цзэдуна. В КНДР идеологические догмы оформлялись как учение чучхэ.
ДОГМАТИЗМ ─ тип мышления, по существу метафизический, а по содержанию ─ насыщенный догмами, оперирующий по преимуществу догмами (См. Метафизика; Догма).
Гносеологические (познавательные) корни догматизма ─ игнорирование природы практики и практической природы процесса истины (познания) (См. Практика общественная; Истина). Догматизм не осознаёт динамизма практики, а потому и необходимого соответствующего динамизма познания (знаний) как стороны практики. Истина в догматизме ─ либо нечто вообще неизменное, неподвижное, либо крайне малоподвижное. Догматическое мышление настолько неразвито и примитивно, что не в состоянии постигнуть такие существенные свойства живой истины, как её относительность и конкретность. Во всяком случае, отличительное свойство догматизма ─ недопустимое отставание (или полный отрыв) представлений от реальности, от практики. В силу этого догматизм всегда выступает интеллектуальным тормозом и губителем практического развития.
Социальные корни догматизма (социальные факторы, побуждающие к догматизму, способствующие догматизму, закрепляющие догматизм) ─ 1) связанность догматического мышления с привилегированным положением человека или социальной группы, к которой он принадлежит, и объективная непрочность этого положения; 2) тоталитарный или авторитарный (и – шире – сословный, кастовый) характер общества, создающий и воспроизводящий «затхлую», застойную атмосферу духовной жизни.
Догматизм оперирует ненаучными абстракциями, бывшими истинами (См. Абстракция ненаучная; Бывшая истина). При этом он часто ссылается на практический опыт. Но в том-то и дело, что он имеет в виду давний опыт и не склонен замечать, что новый практический опыт превратил его «истину» в оторванную (абстрагированную) от современной практики, в бывшую истину.
Догматизму свойственна склонность к доктринёрству (См. Доктринёрство). Догматическое мышление нередко слепо следует какой-либо доктрине, оперирует умозрительными теоретическими конструкциями, не проверенными практикой. Этот вариант догматизма весьма распространён в науках при тоталитарном режиме. Теория, выдвинутая вождём или учёным-фаворитом (См. Фаворитизм), принимается на веру, без надлежащих доказательств, становится разновидностью догматизма. Примером догматизма такого типа во времена СССР были теории И.В.Сталина в политэкономии, в языкознании и др., а также теории Т.Д. Лысенко (См. Лысенковщина), антитоварные теории (См. Антитоварники; Антитоварность).
Догматизм сплошь и рядом использует взамен полноценных аргументов довод к авторитетам. Но довод к авторитетам ─ банальная формально-логическая ошибка. Чьё-либо высказывание воспринимается как доказанная истина или как истина, не требующая доказательств. Цитатничество, начётничество ─ характерный симптом догматизма.
Догматическое мышление схоластично (См. Схоластика). Из одних догм он порождает другие, множит логические конструкции, никак не связанные с практикой, и не собирается соотносить их с практикой, проверять практикой. Он и не умеет, и не желает применять свои схоластические конструкции на практике. В этом и безответственность, и своего рода паразитизм догматизма.
Догматизм далеко небезобиден. Самый малый вред от него ─ назойливый педантизм и буквоедство. Однако догматизм обычно активен, даже агрессивен. Он воюет и с открытым забралом, и исподтишка (наветы, шельмование, остракизм, анонимные доносы) с живой свободной мыслью. Самое полное и коварное проявление агрессивности и воинствующего невежества, свойственных догматизму, ─ так называемая борьба за чистоту чего-либо (теории, идеологии, установленных порядков, морали и т.п.). В советское время процветала борьба за чистоту марксизма-ленинизма. В путинскую эпоху борьбой за чистоту отличалось движение «Наши».
Во все времена догматизм ─ добровольный партнёр консерватизма и реакции. В общественной жизни догматизм тлетворен.
В тоталитарной идеологии и в науках при тоталитарных режимах догматизм ─ основной и адекватный тоталитаризму метод, тип мышления. Как правильно подметила ещё Х.Арендт (См. «Истоки тоталитаризма» Х.Арендт), тоталитаризм не нуждается в научных исследованиях; он не познаёт истину, а декларирует её, порождает свои догмы из самого себя. Он не выявляет, что происходит на самом деле, а диктует указания, как должно быть и должно стать на самом деле, как оценивать то, что есть на самом деле. Это губит и калечит живое познание. (См. Идеология; Идеология государственная; Идеология обязательная; Наука; Тоталитаризм).
Литература: Е. Ситковский. Догматизм. — Статья в «Философской энциклопедии». Том 2. – М.: ГНИ «Советская энциклопедия». 1962;
ДОГМАТИК ─ человек (учёный, мыслитель, практик) с догматическим складом мышления (См. Догматизм). Догматики чаще всего фанатичны, крайне консервативны, подозрительно относятся ко всему новому. Одних к догматизму подталкивает истовая (сугубо усердная) вера, других ─ беззаветное (слепое, фанатичное) служение какому-нибудь делу или идее (См. Фанатизм), третьих ─ смутное ощущение своей гражданской или профессиональной неполноценности (отсталости), ущербности, боязнь потерять авторитет или репутацию.
Догматик ─ трудный человек в коллективе. В товарищеской обстановке он может преодолеть свой склад мышления; в нетоварищеской он неизбежно попадает в изоляцию, его хорошие человеческие качества вянут. Догматик-начальник тяготеет к резонёрству, к нудному поучительству, к подозрительности, к самодурству и к деспотическому стилю руководства.
Догматик-учёный ─ всегда, заведомо профессионально непригоден.
ДОГМАТЫ ─ в религиях основные положения вероучений, предназначенные для принятия и исповедания слепо, на веру (См. Религия). Догматы образуют своего рода смысловой каркас любого вероучениия (религии). Отступление от догматов считается ересью (См. Ересь (ереси); Еретик).
Примеры догматов:
в христианстве — догмат о единосущии Отца и Сына, но различении Их ипостасей; догмат о двух природах и единой ипостаси Богочеловека;
в католичестве — догмат о безошибочном учительстве («непогрешимости») папы Римского;
в иудаизме — догмат о приходе мессии;
в исламе — догмат о единстве бога-аллаха; догмат о предопределении;
в индуизме — догмат о переселении душ.
Литература: И.Крывелев. Догматы религиозные. — Статья в «Философской энциклопедии». Том 2. – М.: ГНИ «Советская энциклопедия». 1962; Догмат. — Статья в Большой Российской энциклопедии. Том 9.— М.: НИ БРЭ. 2007.
ДОГОВОРНЫЕ ТРУДОВЫЕ НОРМЫ ПРАВА ─ часть правового пространства труда, совокупность норм трудового права, содержащихся в коллективных договорах, в соглашениях, в индивидуальных трудовых договорах (См. Правовое пространство труда; Коллективный договор; Трудовой договор, Соглашение).
В Российской Федерации договорные трудовые нормы права не могут содержать условий, ограничи-вающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с трудовым законодательством или с административными трудовыми нормами права (См. Трудовой кодекс; Нормы закона трудовые; Административные трудовые нормы права; Принцип in favorem). В некоторых странах действует иной порядок, при котором допускается при заключении договоров и соглашений включать в них условия, ограничивающие права или снижающие уровень гарантий работников по сравнению с трудовым законодательством или с административными трудовыми нормами права (См. Принцип in peius).
Либеральная буржуазная идеология односторонне пропагандирует распространение договорных норм трудо-вого права и вытеснение ими законодательных и административных норм трудового права. Чем больше реальный перевес сил предпринимательства по сравнению с силами наёмных эксплуатируемых трудящихся, тем напористее эта пропаганда.
Однако практика использования договорных трудовых норм права свидетельствует об опасности сговора работодателей и работников с целью отступить от принципа in favorem. Опасность нарастает, если нарастает зависимость работника от работодателя или существенно ухудшаются условия труда или оплаты. В КЗоТ РСФСР с ноября 1982 по сентябрь 1992 имелась статья 41, содер-жавшая такой абзац: «Нормы продолжительности рабочего времени не могут быть изменены по соглашению между администрацией предприятия, учреждения, организации с профсоюзным комитетом предприятия, учреждения, организации или с рабочими и служащими, если иное не предусмотрено законодательством». В начале геноцидных «шоковых реформ» статья 41 была исключена из КЗоТ РФ (Закон РФ от 25 сентября 1992). В новом ТК РФ она не появилась.
Ныне предприниматели и работники нередко нарушают принцип in favorem по устной взаимной догово-рённости, допуская фактические ухудшения условий труда работников. Органы государственного надзора и контроля за соблюдением трудового законодательства фактически не пресекают этих нарушений. Когда нарушения приобретают заметное распространение, предприниматели пытаются их узаконить, то есть добиваются ухудшения нормы закона. Так было в России в начале 21 века, когда М.Д.Прохоров от имени Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) предложил внести поправки в Трудовой кодекс РФ, ухудшающие для работников некоторые существенные нормы закона.
ДОИНДУСТРИАЛЬНЫЙ РАБОТНИК ─ обобщённый тип работника в классификации «доиндустриальный работник ─ индустриальный работник ─ постиндустриальный работник» (См. Тип работника). В этой классификации особенность доиндустриального работника ─ отсутствие специфических свойств, характерных для индустриального работника и составляющих психо-физический тип индустриального (прежде всего машинно-фабричного) работника (См. Индустриальный работник; Психо-физический тип работника).
Самыми распространёнными типами доиндустри-ального работника были крестьянин, ремесленник, торговец. (См. Крестьяне (крестьянин);Лавочник; Торговец; Ремесленник). При значительном разнообразии их конкретных занятий имелись общие (и типичные) свойства. Прежде всего, это самостоятельное хозяйство натурального или мелкотоварного типа; в основном семейная организация работы; обмен деятельностью через местный рынок и в местных масштабах; как правило, собственный инвентарь для работы; доиндустриальная комплексность трудовой деятельности; решающая роль мастерства работника в обеспечении успешности работы (особенно явно ─ у ремесленников).
Ф.Энгельс, давая очерк положения английских рабочих до промышленной революции, отмечал некоторые типичные черты их труда и быта. Прядение и ткачество совершались на дому у рабочего. Работали члены семьи. Семьи ткачей жили в пригородных деревнях. Ткани продавались на местном рынке. Конкуренция была слабой, работы хватало. «Так рабочие, ─ пишет Ф.Энгельс, ─ вели растительное и уютное существование, жили честно и спокойно, в мире и почёте, и материальное их положение было значительно лучше положения их потомков; им не приходилось переутомляться, они работали ровно столько, сколько им хотелось, и всё же зарабатывали, что им было нужно; у них был досуг для здоровой работы в саду или в поле ─ работы, которая сама уже была для них отдыхом, ─ и кроме того они имели ещё возможность принимать участие в развлечениях и играх соседей; а все эти игры в кегли, в мяч и т.п. содействовали сохранению здоровья и укреплению тела. Это были большей частью люди сильные, крепкие, своим телосложением мало или вовсе не отличавшиеся от окрестных крестьян» (К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч.; изд. 2-е. Том 2. Госполитиздат. 1955. Стр.244).
Торговец держал лавку или был коробейником. Оборот был небольшим, в масштабах местного рынка. Оборотный капитал, как правило, собственный.
Хозяйство крестьянина велось в форме крестьянского двора (См. Крестьяне (крестьянин); Крестьянский двор). Содержательные типовые характеристики крестьянина как работника (трудящегося) определяются системной связанностью нескольких факторов. Первый ─ происхождение (выделение) крестьянствования из общинного хозяйствования. Второй ─ ведущая роль в крестьянствовании семейной кооперации труда. Третий ─ доиндустриальное оснащение труда. Четвёртый ─ доиндустриальная комплексность занятий.
ДОКТРИНА (латинское слово doctrina ─ учение, теория) ─ одна из форм существования идеологий и научного теоретического знания; отличительный признак и основная функция доктрины ─ выразительно очерчивать главное в идеологии или в теоретической системе, руководящий теоретический или политический принцип (подход).
Доктрина зачастую используется как форма постановки (выдвижения) в центр общественного внима-ния нового подхода, поворотного момента в процессе познания. Поэтому доктрина нередко получает имя выдвинувшего (озвучившего) её деятеля или проблемы, которую она по-новому ставит. Например, доктрина “холодной войны”, доктрина “социализма с человеческим лицом”, доктрина “перестройки”, “доктрина Ельцина” (см. Ельцина доктрина) и др.
Доктриной называется и специальная часть какой-либо идеологии, философской или теоретической систе-мы, цельной программы действий какой-либо партии, общественного движения или организации. Например: военная доктрина государства, социальная доктрина церкви, экономическая доктрина марксизма и т.п.
Во всех случаях доктрина фокусирует внимание на сути дела, на существе подхода, на принципах. При этом в доктрине может не содержаться развёрнутого механизма осуществления излагаемого подхода или провозглашае-мых принципов.
Доктрина ─ весьма ценный способ оформления, предъявления и распространения идеологической и теоретической информации (и дезинформации).
ДОКТРИНА СОЦИАЛЬНАЯ ─ та часть системы идеологических представлений, системы научных теоретических разработок, целостной программы общественного движения, политической партии или организации, которая излагает подходы и принципы постановки и решения социальных проблем. Социальная доктрина есть изложение целей, стратегии и приоритетов социальной политики с позиций того или иного конкретного субъекта социальной политики. Социальная доктрина может излагаться в виде обозначения основных подходов и принципов, а может представлять собою (что случается реже) развёрнутую программу, ставящую основные социальные проблемы данного общества и предлагающую способы (методы) их решения.
Поскольку нет обществ и государств без социаль-ной политики, постольку вопрос о социальной доктрине, ─ по крайней мере, о социальной доктрине государства и господствующих в обществе политических сил ─ всегда правомерен.
Государство и господствующие в обществе поли-тические силы могут замалчивать свою социальную доктрину или прикрываться псевдодоктриной. Например, ельцинский режим, проводивший в 1990-е годы социальную политику экономического геноцида населения, прикрывался доктриной социального государства (статья 7 Конституции Российской Федерации, принятой в 1993 г.). В подобных случаях возможно определение действительной социальной доктрины путём научного изучения фактически проводимой социальной политики.
Социальная доктрина играет важную роль в политической активизации и мобилизации той или иной социальной группы или общности.
ДОКТРИНА СОЦИАЛЬНАЯ КАТОЛИЧЕСТВА. Важнейшую роль в развитии социального учения католичества в Новое время сыграла энциклика (1891 год) папы Льва XIII “Рерум новарум”, положения которой стали платформой официальной доктрины католичества. Цель энциклики состояла в определении позиции католической Церкви к возникшим и обострившимся социальным вопросам и предлагаемым в то время способам, в том числе и марксистского направления, улучшить тяжёлое положение рабочего класса.
Лев XIII рассматривает положение трудящихся как следствие совокупности факторов: беспрецедентной индустриализации, технологических успехов, общественных противоречий и конфликтов, вопиющей незащищённости рабочих масс от бесчеловечных условий жизни и работы, которые вызвали появление социалистических идеологий и рабочих движений. В энциклике обосновывается христианское требование справедливо решить имеющиеся пороки социально-экономической системы, при которой рабочий человек чувствует себя обездоленным и угнетённым. Поэтому его необходимо взять под защиту и напомнить обществу о законных правах трудящихся. При этом Лев XIII социализму противопоставил модель здоровой социальной политики. Церковь, государство и профессиональные объединения рабочих должны были стать её активными субъектами. Так, в задачу государства входит, по мнению папы, обеспечивать граждан заработной платой, “достаточной для приличной и скромной жизни”, для предпринимателей важным вопросом является ответственность перед Богом за использование имущества в пользу “общего блага” и указывается на “всеобщее” предназначение земных благ, а для рабочих рекомендуется создание и расширение рабочих и профессиональных союзов.
Следует отметить, что в энциклике был достаточно объективно и нелицеприятно для власть имущих поставлен диагноз нетерпимого положения рабочего класса. Уместно упомянуть, что ранее (почти за полвека до этого) подобная оценка была высказана в “Манифесте коммунистической партии” (См.), однако методы решения “рабочего вопроса” у коммунистов и католиков расходятся: положения энциклики “Рерум новарум” отвергают классовую борьбу, в наборе их средств ─ регулирование социальных вопросов на основе выработки компромиссов двумя субъектами (предпринимателями и рабочими) с помощью моральных критериев.
Впоследствии главы Римско-католической Церкви в своих энцикликах и социальных обзорах, а также епископы и католические богословы внесли существенный вклад в развитие социальной доктрины католичества, которая представляет собой внушительный массив детально разработанных и логически связанных между собой документов и богословских работ. Особо следует отметить важнейшие из них: энциклика папы Пия XI “Quadragesimo anno” (1931 г.); энциклика папы Иоанна-Павла II “Laborem exercens/О труде человека” (1981 г.); энциклики папы Иоанна XXIII “Mater et magistra” (1961), “Centesimus annus” (1991), “Sollicitudo rei socialis” (1987). Должны быть отмечены фундаментальные богословские работы и яркие проповеди епископа Майнцского Кеттелера по проблематике социальных последствий промышленной революции с точки зрения христианства, его обширный труд “Рабочий вопрос и христианство” (1864 г.). Кеттелера ─ этого крупного богослова XIX века ─ папа Лев XIII считал своим предшественником в социальной сфере. Отметим также теоретические богословские разработки архиепископа Кёльна и кардинала Йозефа Хёфнера, включая его известный во всем мире учебник “Христианское социальное учение”.
Предметом христианского социального учения, по Й.Хёфнеру, является созидание угодного Богу “общественного строя, его поддержание и его завершение по спасительным предначертаниям Евангелия”.
Кардинал Й.Хёффнер определяет христианское социальное учение “как совокупность социально-философских (взятых, в сущности, из социальной природы человека) и социально-теологических (взятых из христианского учения о Спасении) знаний о сущности и устройстве человеческого общества и о вытекающих отсюда и применимых к конкретным отношениям нормам и задачам строя”, а его цель ─ как создание “социального строя, при котором человек может выполнять волю Бога и вести христианский образ жизни”.
Круг рассматриваемых проблем в социальной доктрине католичества достаточно обширен. Он охватывает значительный массив богословских, философских и социально-нормативных вопросов, включая:
─ основы естественного права и истины Евангелия, права человека и формы их защиты;
─ теологические вопросы коренной связи и солидарности всех людей, как это вытекает из учения о создании мира и христианской истории о формировании человеческого общества, общее благо народов и всего человечества;
─ сферу труда и капитала, как взаимодополняющие элементы, которые призваны к сотрудничеству, а также основанные на принципе справедливости доходы трудящихся (заработную плату и социальное страхование), отношения к вопросу частной собственности;
─ происхождение и сущность государства, Церкви, их сотрудничество при сохранении самостоятельности в своей сфере;
─ природу семьи, общественных институтов и промежуточных социальных структур (профсоюзов), призванных обеспечивать социализацию, воспитание и защиту человека;
─ отношение Церкви к идеологиям и практике политических течений (социализма и либерального капитализма), их моральным и социальным изъянам.
Литература: Рерум новарум. Окружное послание Льва XIII “О положении трудящихся”. 100 лет социального христианского учения. ─ Дом Марии. М. 1991; Хёффнер Й.“Христианское социальное учение” ─ Культурный центр “Духовная Библиотека”. М., 2001.
ДОКТРИНА СОЦИАЛЬНАЯ ПРАВОСЛАВИЯ. Социальное учение православной Церкви России формировалось с момента принятия христианства и имеет тысячелетнюю историю. Это наследие отличается своими разнообразными формами: как чисто богословскими разработками, так и живым практическим опытом. Так, богословские подходы, связанные со сложным комплексом государственно-церковных отношений, исследователи отмечают в труде митрополита Иллариона “Слово о законе и благодати” (XI век); духовный подвиг Сергия Радонежского (XIV век) по объединению русских земель на основе христианского идеала Божественной Троицы является одновременно непревзойденным для всех россиян гражданским подвигом самопожертвования ради Отчизны одного из самых почитаемых святых в нашей стране; богословская полемика Нила Сорского и Иосифа Волоцкого (конец XV ─ начало XVI веков) ценна и в настоящее время с позиции не только литературного памятника, но и с позиции историко-хозяйственных оценок (практики и богословия) по поводу хозяйственной жизни монастырей как модели организации совместного труда и распределения его продуктов.
В работах церковных писателей и богословов XIX века митрополита Филарета (Дроздова), Игнатия Брянчанинова, Феофана Затворника и ряда других достаточно полно разработан широкий круг вопросов социальной проблематики: морально-нравственные рекомендации для мирян, взгляд на значение и роль культуры, организацию семейной жизни.
Значительный вклад в развитие социального учения православной Церкви внесли религиозные мыслители и светские богословы XIX века. В работах Алексея Хомякова даётся философско-богословская трактовка соборности, а Иван Киреевский, Юрий Самарин и Константин Аксаков разработали концепцию славянофильства, ядром которой стали теоретические построения моделей коллективного труда с опорой на крестьянскую общину. Крестьянская община, по их мнению, позволяет противостоять распространению индивидуализма, характерного для Запада.
Русские философы второй половины XIX и первой половины XX веков внесли существенный вклад в становление феномена, известного как русская религиозная философия. В ряду наиболее крупных имён мирового масштаба стоят Владимир Соловьев, Василий Розанов, Сергей Булгаков, Николай Бердяев, Иван Ильин, Петр Струве, Георгий Федотов, Лев Карсавин, Фёдор Степун. В их работах приведён глубокий анализ широкого круга вопросов жизни российского общества, духовно-нравственных проблем капиталистического и социалистического пути развития, предлагаются способы и формы их решения. Важнейшее место при этом принадлежит освещению творческого потенциала православия, его возможного использования в сочетании с такими научными дисциплинами, как право (Иван Ильин), экономика (Сергей Булгаков, Иван Ильин, Петр Струве), государственное устройство (Иван Ильин, Петр Струве), культура (Николай Бердяев, Иван Ильин, Георгий Федотов, Фёдор Степун) и других сфер жизни.
В 2000 году Архиерейский собор Русской Православной Церкви принял “Основы социальной концепции Русской Православной Церкви”, в которых обозначена позиция Церкви по широкому кругу вопросов. Так, перечень наименований разделов “Основ социальной концепции РПЦ” включает: церковь и нация; церковь и государство; христианская этика и светское право; церковь и политика; труд и его плоды; собственность; война и мир; преступность, наказание, исправление; вопросы личной, семейной и общественной нравственности; здоровье личности и народа; проблемы биоэтики; церковь и проблемы экологии; светская культура, наука, образование; церковь и светские средства массовой информации; международные отношения; проблемы глобализации и секуляризации.
Важность этого документа состоит, прежде всего, в мировоззренческой оценке происходящих в российском обществе и мировом сообществе перемен, критическом и вместе с тем доброжелательном указании на отступления во многих случаях от морально-духовных норм, в отдании приоритетов в личной и общественной жизни материальным ценностям и игнорировании духовных.
В выступлении Патриарха Алексия II на Епархиальном собрании г. Москвы (декабрь 2000 года) подчёркивалось, что “главная беда современной жизни – стремительная утрата людьми духовных ориентиров. Религиозный идеал – святость – перестает быть общественным идеалом. Греховные проявления человеческой личности – эгоизм, жестокость, распущенность, вседозволенность, неуважение к закону – становятся обыденными, превращаются чуть ли не в повседневную норму жизни” (Журнал Московской патриархии. 2001. №1, С. 21).
В “Основах социальной концепции РПЦ” рассмотрены причины и факторы системного кризиса в нашей стране, поразившего экономику, науку, образование, здравоохранение, сферу социального обеспечения; осуждается резкая социальная дифференциация; подчёркивается, что Церковь – на стороне обездоленных людей; выражается тревога за здоровье, благосостояние людей, нравственный уровень широких слоёв населения.
Значительное место в “Основах социальной концепции РПЦ” уделяется экономическим вопросам, отмечается целесообразность сосуществования многообразных форм собственности и приветствуется творческий труд, направленный на благо общества.
Следует отметить, что слово православной Церкви о социальных вопросах прозвучало в обстановке серьёзных общественных изменений в стране и критической демографической ситуации, крупных и динамических глобализационных мировых перемен. Оно напомнило о важности обстоятельной общественной дискуссия по ключевым вопросам жизнедеятельности общества и государства.
Литература: О социальной концепции русского православия /Под общей ред. М.П. Мчедлова/. ИЦ “Религия в современном обществе” М. Республика, 2002.; Г. Флоровский “Пути русского богословия” ─ Вильнюс. 1991; Г.Флоровский “Догмат и история” ─ М.: Изд. Свято-Владимирского Братства. 1998; В.В. Зеньковский “История русской философии” в 2-х томах. ─ М.: Феникс. 1999.
ДОКТРИНА СОЦИАЛЬНАЯ ПРОТЕСТАНТИЗМА. Предпосылками формирования социальной доктрины протестантизма послужили учения купца-еретика Пьера Валь-до (проживавшего в г. Лионе в XII веке) и идеолога бюргерской ереси в Англии Джона Уиклифа (XIV век), которые выступили против обмирщения католической Церкви и обострившейся дисгармонии общественных отношений, связанных с повышением в то время значимости и ценности человеческой жизни, с одной стороны, и с возросшей эксплуатацией народа со стороны власти ─ с другой. Помимо названных предшественников протестантского движения значительный вклад в социальную доктрину протестантизма внесли представители других сектантских движений: лоллардов, анабаптистов, методистов, пуритан и индепендентов в XIV-XVI веках, ─ главным образом в Германии, Швейцарии, Нидерландах и Англии.
Не власть (светская или церковная), а праведность, ─ говорили эти пророки средневековья, ─ служит основой человеческого общества; не хватать и отнимать нужно, а делиться с другими людьми, сотрудничать с ними и даже любить их; не гордость похвальна, а смирение, не безграничное богатство, а благородная добровольная бедность и чистота.
В то же время для правящих классов, как правило, характерно отсутствие должного ощущения перемен. Их зачастую расслабляет то изобилие земных благ и удовольствий, которые они привыкли присваивать себе эгоистическим и беспощадным образом. Это приводило к разочарованию в самой власти, в бытовавших в её сферах ценностных ориентирах материального преуспевания, что в конечном итоге превращало власть в тормоз целенаправленного и осмысленного хода жизни сообществ.
Поэтому на первом этапе зарождения протестантизма вектор его протестной направленности был ориентирован против власть предержащих, и он был, по сути дела, покаянной попыткой вернуться к образу жизни ранних христиан, презиравших земные блага и коварные искусы торговли.
В отдельных странах, таких как Англия, где различные протестантские движения приобрели значительный общественный вес, государственная власть осмотрительно прислушивалась к их требованиям. Например, уже в 1601 году королева Елизавета I под влиянием индепендентов подписала Указ 43 (позднее получивший название Закона о бедности), основные положения которого впоследствии применили в своих национальных законодательствах в области социальной защиты практически все европейские страны и многие страны мира.
Суть Указа 43 состояла в признании необходимости применения всей силы государственной власти для борьбы с нищетой. Каждому городу и населённому пункту предписывалось заботиться о нетрудоспособных и престарелых нуждающихся гражданах. Если добровольные пожертвования оказывались недостаточными, то судьи должны были (имели на это законное право) налагать “контрибуцию” на всех состоятельных жителей города, которые отказывались жертвовать сообразно своим средствам. (Эти подходы перекликаются с предложениями Иоанна Златоуста, высказанные им ещё в IV в., по добровольному пожертвованию средств богатыми гражданами Константинополя). При этом организацию распределения собранных средств предлагалось осуществлять церковным приходам, что позволяло легко выявлять категории нуждающихся и оказывать им адресную поддержку.
Данный механизм явился не только мощным правовым, экономическим и социальным средством искоренения вопиющих форм нищеты, но и формой упорядочения общественной жизни на принципах сострадания и солидарной помощи.
В систематизированном виде социальное учение протестантизма было сформулировано в ходе религиозной Реформации в Западной Европе (XVI-XVIII веках) его апологетами – Мартином Лютером, Жаном Кальвином, Ульрихом Цвингли, развито в XIX и особенно в XX веках Карлом Бартом, Дитрихом Бонхоффером и рядом других богословов данного ответвления христианства.
Следует отметить, что социальное учение протестантизма не отличается цельностью. В нём присутствуют различные направления. Однако общим его ядром, по мнению Сергея Булгакова и Макса Вебера, являются догматические положения, касающиеся способа спасения души и обретения вечной жизни, по сути дела, центрального вопроса всех течений христианства. Но в протестантстве этот вопрос приобрёл особый масштаб и статус на основе следующей схемы догматических положений:
─ постулат предопределенности в вопросе спасения души каждого христианина, что известно исключительно только Богу и объясняет в связи с этим центральную задачу, решаемую человеком в течение земной жизни: найти ответ о возможном спасении души с помощью активной профессиональной деятельности;
─ ориентирами богоугодного образа жизни христианина выступают: успех, как результат повседневного ответственного труда, аскетические формы организации повседневной жизни, постоянный контроль своих действий посредством нравственной критической самооценки, а также внутренняя установка на сдержанность и самоограничение в потребительстве материальных благ, при одновременной ориентации на расширение своего собственного дела и максимально возможное вложение материальных ресурсов и собственного самоотверженного труда для этого.
В результате таких установок индивидуум ориентирован на активную хозяйственную деятельность на основе твёрдых религиозных правил, главным из которых выступал постулат долга и ответственности перед Творцом. Это объясняет наблюдавшийся в XVIII и XIX веках феномен, когда принадлежность к протестантским сектам зачастую являлась достаточным условием для получения кредита и обретения полного доверия в деловых кругах этой конфессии.
Практическим воплощением положений социальной доктрины протестантизма являются различные формы социальной помощи и организации социальной защиты с помощью профессиональных союзов и политических партий. Например, в Германии пастор протестантской Церкви А. Штеккер в 1878 году основал “Христианско-социальную рабочую партию”. Евангелические рабочие союзы стремятся использовать нравственный и религиозный потенциал христианства для помощи обездоленным, создают различные учреждения взаимопомощи, сберегательные кассы, школы и т.д.
Литература: М. Вебер “Протестантская этика и дух капитализма”. Избранные произведения. М., 1990; С. Булгаков “Философия хозяйства”. 1912 (препринтное переиздание 1996 года).
ДОКТРИНЁР (от франц. ─ doctrinair) ─ человек, которому свойственно доктринёрство (См. Доктринёрство), который слепо следует доктрине, механически применяет заученные формулы и правила, не сообразуясь с существенными обстоятельствами, схоласт, начётчик, невежественный резонёр.
ДОКТРИНЁРСТВО ─ 1) фанатичное, некритическое следование доктрине; 2) рассуждения, не основанные на серьёзных предпосылках или фактах.
Доктринёрство наносит ощутимый вред движениям трудящихся и эксплуатируемых, особенно при низкой политической культуре эксплуатируемых классов. Вбрасывание в среду трудящихся доктринёрских рассуждений (доктринёрский “шум”) сбивает с толку, запутывает, отвлекает от сути, от главного, мешает усвоению собственной научной идеологии класса.
Другой вид доктринёрства, распространённый в среде трудящихся, ─ превращение отдельных научных положений в догмы, вырванные из живого целостного контекста, вульгаризированные (крайне упрощённые) и играющие роль непререкаемой истины. Многие положения марксизма вульгаризировались при освоении их не столько самими трудящимися массами, сколько предводителями этих масс. Известно впечатление Карла Маркса от встреч с его французскими последователями-доктринёрами. В письме Ф.Энгельсу К.Маркс писал с иронией, что единственное, что он уяснил, так это то, что он ─ не марксист.
Болезнь доктринёрства свойственна рабочему движению на стадиях низкой политической культуры. Излечивают эту болезнь демократическая товарищеская атмосфера в организациях и в повседневном общении, а также повышение культуры трудящихся классов.
В условиях тоталитаризма доктринёрство оборачивается “борьбой за чистоту” идеологии, заушательской критикой, проработками, подавлением живой мысли и инициативы. В СССР, начиная со сталинской эпохи, доктринёрство (догматизм невежд, в том числе рабочих-демагогов и приспособленцев) было существенным ресурсом и вспомогательным механизмом тотального контроля и подавления самостоятельной мысли, творческого подхода к жизни и делу, инициативы.
ДОКТРИНЫ СОЦИАЛЬНЫЕ ХРИСТИАНСТВА.
Христианские доктрины социального учения – католичества, православия и протестантизма – при всех присущих им особенностях и своеобразии опираются на единую платформу: догматические (принципиальные) положения Нового Завета (Евангелия), апостольские послания и Деяния апостолов, традицию, историю и предания Церкви, а также учения отцов Церкви, посвященные вопросам организации совместной жизни людей.
Общепринятым является мнение о том, что учения отцов Церкви – византийской (православной) и латинской (католической) традиции – является общим достоянием всех христиан.
Основные разработки отцов православной Церкви, посвященные социальной проблематике, принадлежат Иоанну Златоусту (355-407) и Василию Великому (330-379), а отцов католической Церкви – Амвросию Медиоланскому (339-397), Августину Гиппонскому (354-430) и Фоме Аквинскому (1225-1274).
В своих богословских трудах и проповедях Иоанн Златоуст много места отводит нравственным сторонам хозяйственной и семейной жизни, вопросам труда и помощи ближним. Талант своего редкого по глубине и красноречию пастырского слова (благодаря чему он заслужил от соотечественников почётное имя Златоуст) этот отец Церкви использовал для заступничества за бедных, для разоблачения расточительности богатых. Его рассуждения о нравственной сущности труда, духовном значении оказания помощи нуждающимся звучат актуально и сегодня.
Уже на первом этапе своего пастырского служения Иоанн Златоуст предложил, чтобы самые бедные, то есть десять процентов населения, стали материально поддерживаться десятью процентами самых богатых. Став епископом Константинополя, он проповедовал данную идею среди жителей этого города, предлагая следующую модель социальной поддержки бедных: пятьдесят тысяч самых богатых жителей Константинополя добровольно и солидарно поддерживают пятьдесят тысяч самых бедных. Это, по мнению Иоанна Златоуста, должно благотворно сказаться на ликвидации нищеты бедных, с одной стороны, и духовном оздоровлении богатых, с другой.
Ещё один выдающийся отец православной Церкви – Василий Великий – снискал глубокое уважение и признательность своих современников не только пламенной верой в догматы христианского учения и крупным вкладом в творческое его развитие, но и подвижническим деянием по оказанию помощи нуждающимся. Он впервые организовал благотворительное учреждение: деревню для оказания помощи больным и инвалидам, которая получила имя своего основателя – Василия. Тем самым была заявлена принципиальная позиция истинного христианина – действенная любовь к ближнему в виде личной помощи, жертвенности и любви.
Сам факт образования деревни для облегчения участи больных, инвалидов и бедных знаменовал крупный шаг в истории человечества в отношении к слабым членам общества – оказание им помощи, что разительно отличалось от установок языческих народов.
В деревне Василия, которая послужила прообразом будущих госпиталей, больниц и приютов, оказывалась помощь больным всех вероисповеданий, для чего привлекались квалифицированные врачи. В течение короткого времени – всего одного-двух десятилетий (80-90-е годы IV века) в Кесарии (провинция Малой Азии) – появилась сеть госпиталей, приютов для бездомных, мастерских, где можно было заработать себе на пропитание. Это оказало преображающее воздействие не только на верующих христиан, но и на языческие (по своей сути) государственную власть и местные общества.
Амвросий ─ епископ Медиоланский (Миланский) ─ в своих богословских трудах развивает учение о справедливом распределении материальных благ, разоблачает олигархию, обогащающуюся за счёт основной массы трудящихся, что в итоге приводит к ослаблению всего социального организма.
Значительный вклад в формирование первоначальных основ католической социальной доктрины внёс Августин Гиппонский. Среди его богатого творческого наследия значительное место занимают сочинения, посвящённые социальному устройству общества. Августин проповедует подчинение земного духовному, важность оказания милостыни нуждающимся и самоограничения христиан при использовании ими мирских благ, осуждает при этом ростовщичество и накопительство.
Социальная доктрина католичества обязана во многом Фоме Аквинскому, который сформулировал стройную систему принципов организации “земного града” в виде социального и политического устройства государства и выделял при этом духовные и политические задачи следования добродетелям не только для простых христиан, но и для правителей государств.
Новое время и предпосылки формирования социальных доктрин христианства. Системную, современную форму социальное учение христианства приобрело во второй половине XIX века, когда большинство стран Европы поразил серьёзный социальный кризис, вызванный становлением индустриального общества.
На протяжении XVIII и XIX веков происходило бурное развитие производительных сил в странах европейского сообщества. Крупные новаторские прорывы в развитии техники и технологии, качественно новый уровень организации производства и труда, усиленные более эффективными экономическими и правовыми механизмами и институтами (массовые формы распространения кредитно-денежных отношений и чёткий правовой порядок их функционирования) привели к невиданным ранее масштабам и темпам роста материального производства и торговли, накопления богатства, реализации для части населения “золотого века”. Человек почувствовал себя, как никогда раньше, хозяином мира.
В то же время, раскрепощение потенциала материального производства привело к новым формам порабощения человека человеком с помощью распространения материализованных форм производства во все сферы бытия человека, включая духовную. Вместо Бога утвердился культ денег. В этой связи уместно вспомнить знаменитое фаустовское определение основного ценностного ориентира: “люди гибнут за металл”.
Произошло ещё большее, чем прежде, закрепощение большинства населения тяжелым повседневным трудом, а нищенские размеры заработной платы наёмных работников обрекали их на беспросветную жизнь пролетариев, лишённых каких-либо радостей и перспектив.
Многие российские ученые конца XIX ─ начала XX веков (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, Вяч. Иванов, П. Новгородцев и др.) и современные исследователи отмечают, что истоки наступившего социального кризиса связаны с духовными первопричинами, с процессами размывания (вымывания) христианского сознания и его перманентного обмирщения, генезиса экономизма как главенствующей идеологии нашего времени. Как отмечает А. Неклесса ─ “подобная форма сознания утверждается в роли своеобразной неорелигии, возрожденного культа золотого тельца, а, универсализируясь, вовлекает в сферу своего действия и разноликие модернизированные сообщества, тщится охватить буквально все сферы человеческого бытия”.
О содержании социальных доктрин христианства см. Доктрина социальная православия; Доктрина социальная католицизма; Доктрина социальная протестантизма.
Литература: Творения святого отца Иоанна Златоуста в 3 т.т. СПб, 1897 (репринтное издание, М., 1991); Кордес П.И. Он первым возлюбил нас. Новосибирск: ЦЭРИС, 2000; Блаженный Августин. Творения. О граде божием. XIX, VVII СПб., “Алетейя”; Киев, УЦ ИММ-Пресс. 1998. Т. 4; А. Неклесса “Конец цивилизации, или конфликт истории”//Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 5. С. 74-85;
ДОКУМЕНТ (от лат. dokumentum ─ доказательство, свидетельство) ─ в общем смысле это зафиксированная на материальном носителе информация с реквизитами, необходимыми и достаточными для идентификации этой информации (то есть для установления её достоверности, для подтверждения её совпадения с реальностью). Реквизиты для юридически значимых документов ─ это данные, установленные законом или положениями о документах; отсутствие в документе любого из реквизитов делает документ непригодным для использования по его прямому назначению.
По отношению к документам у трудящихся существует вековой комплекс неполноценности (См. Комплекс неполноценности (у эксплуатируемых трудящихся); Комплекс социальной неполноценности). Многие поколения эксплуатируемых трудящихся были в своём большинстве неграмотны или малограмотны (См. Неграмотность). Для них текстовая информация документа была, как правило, недоступна. С ликвидацией массовой неграмотности (См. Ликвидация неграмотности) положение улучшилось, но отставание эксплуатируемых в культурном развитии от эксплуататорских классов продолжает оставаться фактом и воспроизводится. Трудящийся, как правило, хуже ориентируется в общественной обстановке, в ходе событий, в законодательстве, намного легче поддаётся «запудриванию мозгов», восприятию шаблонных, стереотипных подходов. В России к этому добавляется след тоталитарного сознания (См. Сознание тоталитарное).
Короче, так же, как интеллигент панически боится сам чинить протекающий кран или сливной бачок, рабочий боится иметь дело с документами. Первый по каждому пустяку зовёт специалиста ─ сантехника, а второй специалиста ─ юриста. В современном мире с таким отношением к документам трудящемуся не выжить, сколько ни утешайся присказками типа «Терпеть не могу бумажек!» или «Терпеть не могу бюрократию и бюрократов!»
В чём общественная суть, общественная природа и функции документов?
Общество состоит из множества людей и организаций. Они не просто сосуществуют рядом друг с другом, а взаимодействуют. Они чего-то добиваются друг от друга, берут на себя обязательства и требуют от других выполнения данных обязательств. У них есть права, обязанности, освобождения от обязанностей, льготы, обременения, свободы. Они противостоят друг другу, враждуют, сотрудничают. Их права и свободы могут быть ущемлены или нарушены. Они при необходимости защищают себя и товарищей. У них есть интересы и цели, и они ищут способы добиться их.
В обществе накапливается культура всех подобных взаимодействий (См. Культура; Культура производственная; Культура труда; Культура быта; Культура политическая; Культура профсоюзная; Культура человеческих (межличностных) взаимоотношений). Это значит, что в обществе взаимодействия происходят не так, как в дикой природе (в джунглях или в тайге). Здесь стороны взаимодействия находятся в общественной среде, которая небезразлична к содержанию и к формам взаимодействия. В обществе кроме силы есть и правда (правила, порядок, традиция, понятия о справедливости, мораль). Так что, взаимодействуя друг с другом, люди и организации одновременно взаимодействуют и с обществом. А точнее так: люди и организации взаимодействуют друг с другом в обществе и при помощи общества. Помощь общества при взаимодействиях состоит в использовании языка, письменности, морали, права, судебной системы и т.п. Чтобы воспользоваться помощью общества при взаимодействиях (защитой прав и свобод, гарантиями и т.п.), и приходится пользоваться документами.
Документы так же разнообразны, как и взаимодействия, при осуществлении которых требуется помощь общества. Паспорт удостоверяет личность и наличие статуса гражданина. Водительские права удостоверяют личность, знание правил дорожного движения и отсутствие недугов, могущих стать факторами рисков на дорогах. Пропуск, заявление о вступлении в профсоюз, профсоюзный билет, аттестат зрелости, табель, листок нетрудоспособности, страховое свидетельство, коллективный договор, докладная записка, наряд (задание), требования к работодателю, должностная инструкция, заявление в комиссию по трудовым спорам, трудовая книжка, трудовой договор, акт о несчастном случае на производстве и т.д и т.п. — всё это документы, фиксирующие позиции сторон при взаимодействиях или конкретные общественные состояния человека. Это не бумажки, это ресурсы защиты интересов, прав и свобод, ресурсы сопротивления несправедливостям и восстановления нарушенных прав.
Трудящиеся (а в России, может быть, больше, чем в других странах) сильно недооценивают значение документов и относятся к ведению документов, к их составлению, хранению и использованию весьма небрежно. Например, подписывают документы, не читая, не вникая в их смысл, не говоря уж о юридических тонкостях. Ленятся потратить время и силы на оформление или истребование у тех, кто должен документы оформить. Забывают, куда положили, и не могут, когда требуется, найти.
Обстановка демократического правового государства предполагает активную государственную, общественную и самостоятельную защиту положения человека в обществе. Появляются и набирают силу и авторитет общественные организации, предназначенные для защиты прав, свобод и интересов граждан (правозащитные, благотворительные, контролирующие и др.). Их работа бывает в значительной мере затруднена или вообще заблокирована отсутствием у защищаемого необходимых документов или неправильным их оформлением.
В России возникшие, начиная с 1989 г., классовые профсоюзы при защите прав, свобод и интересов трудящихся постоянно сталкивались и сталкиваются с трудностями из-за отсутствия документальной фиксации фактов или из-за ненадлежащего оформления документов. Лишь в редких случаях профсоюзы разъясняют своим членам реальную важность и реальную силу документов. Надо надеяться, что они будут это делать и будут помогать каждому конкретному своему члену получать, контролировать надлежащее оформление и своевременное обновление набора документов, необходимого и достаточного для эффективной защиты интересов, прав и свобод трудящегося. Этим профсоюзы внесли бы реальный и ощутимый вклад в культуру трудящегося и эксплуатируемого народа. (См. также статью Документирование)
ДОЛГ – нравственные обязанности, осознанно и свободно (добровольно) принятые на себя субъектом (личностью, общностью, социальной группой, исторической общностью). Принадлежность долга субъектному сознанию – настолько существенное его свойство, что часто используется практически синонимическое ему понятие – чувство долга.
Применительно к личности долг (чувство долга) – одно из содержательных свойств души (См. Душа). Распространённейшие и известнейшие конкретные примеры долга – родительский долг (перед детьми), сыновний и дочерний долг (перед родителями), долг потомков хранить светлую память о предках. С нравственными обязанностями тесно связано чувство Родины.
Во всех подобных случаях нравственные обязанности совершенно не похожи на обязанности должника, и это отличие проистекает именно из того, что обязанности эти взяты на себя свободно, а отчёт о выполнении этих обязанностей может потребовать только собственная совесть (См. Совесть).
В конституции может быть записано: «Защита Отечества является священным долгом гражданина…» или «Граждане обязаны платить налоги…». Но это обязанности административного происхождения, они отличаются от свободно принятых на себя гражданами и ставших нравственными обязанностями, нравственным долгом. Другое дело, что часть граждан может воспринять административно установленный долг, как говорится, «всей душой» и сформировать в себе, к примеру, «чувство исправного налогоплательщика».
Нравственные обязанности могут свободно (добровольно) накладываться на себя и чувствоваться как долг не только индивидуумами, но и общностями, социальными группами, историческими общностями (См. Общность социальная; Группы социальные (общественные); Общность историческая). В таких случаях долг – одно из содержательных свойств их общностного, социально-группового (классового, кастового, профессионально-группового), национального (народного) сознания (См. Сознание народное).
Формирование долга (чувства долга) как типа и состава нравственных обязанностей является составной частью процесса социализации субъектов (См. Социализация; Социализированность). Тип общества накладывает качественный отпечаток на этот процесс.
В обществах, развивающихся в условно гуманистическом русле истории (эксплуататорские общества демократического типа, то есть реально многосубъектные), чувство долга формируется более или менее свободно и самостоятельно. При этом всегда имеют место попытки дезориентировать людское большинство с целью внушить в качестве чувства долга ориентиры и установки, выгодные господствующему меньшинству. Именно на это направлены массовая пропаганда и массовая культура (См. Гуманизм и антигуманизм; Массовая культура; Массовое сознание; Средства массовой информации; Пропаганда ).
В обществах, развивающихся в антигуманном русле (тоталитарные и авторитарные общества, в которых отсутствует реальная многосубъектность во всех или в основных сферах), социализация людей и социальных групп происходит при отсутствии у них субъектности или крайней её ограниченности (формальности). В таких обществах господствующие социальные силы пытаются внушить или внедрить нравственные обязанности (долг), декларировать долг как обязанность перед Родиной, правящей партией, вождём нации и т. п. По добные методы формирования чувства долга приводят к образованию фанатически настроенных групп, к культивированию тоталитарного сознания (См. Фанатизм; Сознание тоталитарное; Фашизация массового сознания).
В социалистическом обществе нравственные обязанности (долг) будут формироваться в полной мере свободно, без искажающих внешних влияний.
Имеется множество теоретических построений, трактующих проблемы долга.
Все религии трактуют долг как обязанности человека перед Богом. Эти трактовки по существу исключают волю и разум человека из процесса формирования (осознания) долга, подталкивают к восприятию церковных предписаний в качестве долга, к покорности и к религиозному фанатизму.
Имеются трактовки, умаляющие и вообще отрицающие роль долга как нравственной обязанности. В конечном счёте на язык философских «дискурсов» в этих случаях перекладывается обывательски нигилистическая формула «Никто никому ничего не должен». Понятно, что такие трактовки социально деструктивны.
Понятие долга играет огромную роль в нравственности последовательных революционных гуманистов (См. Последовательного (революционного) гуманизма идеология ). Современная гуманистическая идеология продолжает подходы и традиции тех подвижников и революционеров, которые считали своим долгом борьбу за освобождение труда от эксплуатации, борьбу с любыми видами и формами угнетения, дискриминации, унижения человеческого и гражданского достоинства. В России 19 века это были революционные демократы и революционная интеллигенция, в России 20 века – революционеры, сознательные участники социалистического строительства, борцы с фашизмом и с тоталитарным режимом.
Революционный демократ Н.А. Добролюбов так объяснял природу долга: «…Не того можно назвать человеком истинно-нравственным, кто только терпит над собой веления долга, как какое-то тяжёлое иго, как «нравственные вериги», а именно того, кто заботится слить требования долга с потребностями внутреннего существа своего, кто старается переработать их в свою плоть и кровь внутренним процессом самосознания и саморазвития так, чтобы они не только сделались инстинктивно – необходимы, но и доставляли внутреннее наслаждение» (Добролюбов Н.А. Избранные философские произведения. Том 1. 1948. Стр. 213).
В конце 19 века в России просияло невиданное дотоле в мире явление – революционная интеллигенция (См. Интеллигенция). Конституирующим качеством русской революционной интеллигенции было чувство долга перед народом.
Любое подвижничество (См. Подвижничество) и праведничество (не путать с фанатизмом) (См. Праведник) имеет прочную опору в чувстве долга и представляет собою выполнение высоких и трудных нравственных обязанностей.
Как содержательное свойство души чувство долга характеризует степень социализированности человека и развитость его как гуманиста. Чувство долга – всегда стержень смысла жизни (См. Смысл жизни). Н.А.Некрасов в образе Гриши Добросклонова хорошо показал, как формируется душа с достойным смыслом жизни и благородным чувством долга. (См. Добросклонов Гриша). В суровой жизни в семинарии Гриша тужил о матушке
И обо всей вахлатчине,
Кормилице своей.
И скоро в сердце мальчика
С любовью к бедной матери
Любовь ко всей вахлатчине
Слилась – и лет пятнадцати
Григорий твёрдо знал уже,
Кому отдаст всю жизнь свою
И за кого умрёт
….
Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое
Народного заступника
Быть нравственным человеком – это доступно каждому. Но это не так-то легко. Нужно построить и прожить свою жизнь в согласии с жизнью народа и в согласии со своими убеждениями, нужно оказываться на должной моральной высоте в самые сложные моменты жизни.
А в общем,
надо просто помнить долг
от первого мгновенья до последнего.
(Р.И.Рождественский)
Литература: Дробницкий О., Морозов В., Кон И. Долг. – Статья в «Философской энциклопедии». Том 2. – М.: ГНИ «Советская энциклопедия». 1962; Гусейнов А.А. Долг. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 1. – М.: МЫСЛЬ. 2010.
«ДОМ У ДОРОГИ. Лирическая хроника» – поэма Александра Трифоновича Твардовского (См. Твардовский А.Т.). Написана в 1942-1946 годах. Одно из самых ёмких и проникновенных поэтических произведений о Великой Отечественной войне. Сам автор так воспринимал эту поэму: «плач о родине, песнь её судьбы суровой»
Сюжетная канва поэмы – военная судьба смоленской крестьянской семьи Сивцовых – Андрея и Анны. Это их дом у столбовой дороги войны. Андрей уходит на войну, затем пробирается из окружения обратно на фронт, возвращается раненый уже после войны. Дом сожжён.
Семья угнана в плен. Солдат заново строит дом, ждёт возвращения семьи из плена.
По этой сюжетной канве пущены такие мысленные разводы, описаны такие картины военного лихолетья, затронуты такие струны народной души и народной памяти, что складывается безбрежная эпопея народного горя.
Так память горя велика,
Глухая память боли.
Она не стишится, пока
Не выскажется вволю.
В поэме нет картин боя, фронта. Есть картины поспешного отступления войск, бегства мирного населения, растерянности (бежать с тремя детьми или остаться в оккупации). Есть пронзительная сцена, когда в дом входит «солдат чужой страны» и всего-то просит напиться.
Есть прогон наших пленных через деревню. Есть и о том, каково женщине в деревне, где стоят оккупанты. И – барак пленных в Германии, и – батрачество Анны на немецком хуторе. И дети в плену.
А.Т. Твардовскому удалось поднять труднейший художественный пласт – высветить свойства русского национального характера. Те свойства, которые мы сами не замечаем в себе в обыденной жизни и даже не подозреваем, что обладаем ими. Но в час испытаний эти свойства – наша жизненная сила.
Не подсказала б та беда,
Что бабьим воем выла,
Не знала б, может, никогда,
Что до смерти любила.
Любила – взгляд не оброни
Никто, одна любила.
Любила так, что от родни,
От матери отбила.
…………………………
И та любовь была сильна
Такою властной силой,
Что разлучить одна война
Могла. И разлучила.
Или вот – чувство долга.
Домой ждала тебя жена,
Когда с нещадной силой
Старинным голосом война
По всей стране завыла.
И опершися на косьё,
Босой, простоволосый,
Ты постоял – и понял всё,
И не дошёл прокоса.
Не докосил хозяин луг,
В поход запоясался…
А потом о том же – ещё сильнее. Андрей выходил из окружения вместе с капитаном, который в пути умер от ран. Андрей одну ночь тайком проводит в родной деревне, но мысль остаться в оккупации и не идти искать войну – отгоняет. Идёт из окружения на фронт.
Там день один, как год тяжёл,
Что день, порой минута…
А тот – он шёл и не дошёл,
Но всё идёт как будто.
………………………………..
На каждом падая шагу
И поднимаясь снова,
Идёт. А как же я могу
Отстать, живой, здоровый?
Мы с ним прошли десятки сёл,
Где как, где смертным лазом.
И раз он шёл, да не дошёл,
Так я дойти обязан.
Дойти.
И, наконец, всеобъемлющее чувство – чувство родины. Спросите и переспросите себя, каково в вас это чувство. У многих русских поколений это горькое, щемящее чувство, но такое, что дороже нет. У каждого звук, ощущение этого чувства – своё, неповторимое. Но оно есть.
И оно – на всю жизнь.
А.Т. Твардовский изобразил чувство родины своих героев как горький, щемящий звук – «щемящий звук лопатки»:
Коси, коса,
Пока роса.
Роса долой –
И мы домой.
Этот щемящий звук, как рефрен, возникает и раз, и два, и пять, и восемь – от начала до конца поэмы.
Плач о родине А.Т. Твардовского созвучен другим великим безутешным плачам русской литературы. И особенно, пожалуй, – плачу Н.А. Некрасова о русском крестьянстве – поэме «Мороз, Красный нос» (См. «Мороз, Красный нос» (Поэма Н.А. Некрасова)).
ДОМИНАНТА (в общественном развитии) – преобладающая, господствующая причина (фактор) развития в ряду других причин (факторов) (См. Детерминизм, Фактор).
Выделение доминант как причин (факторов), “име-ющих первенство” в актуальном (то есть конкретно-историческом) причинном ряду соответствует реальной структуре социальной динамики и историко-материали-стическим представлениям о детерминизме в обществе. Учение о доминантах в ряду детерминант является составной частью целостного подхода (См. Целостная методология (целостный подход)).
Историко-материалистический детерминизм основан на представлениях, “...что весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия (хотя взаимодействующие силы очень неравны...)” (Ф.Энгельс) и что в процессах взаимодействия причины и следствия меняются местами.
Именно потому, что при взаимодействиях общественных реалий причины и следствия могут меняться и действительно меняются местами, оказывается и практически, и теоретически (аналитически) актуальным выявление ситуативных и исторических границ и обстоятельств, в которых та или иная общественная реалия является причиной, а тем более – преобладающей, господствующей, доминирующей.
Для любого вида вульгарного детерминизма (См. Детерминизм вульгарный; Детерминизм экономический; Детерминизм географический) задача выявления доминанты не стоит, ибо доминирующая причина объявляется раз и навсегда, притом как для истории в целом, так и для всех конкретных общественных ситуаций. Делаемые при этом оговорки “в конечном счёте” зачастую носят сугубо декларативный характер и явно недостаточно учитываются при анализе конкретно-исторических процессов и ситуаций. Так, например, приверженцы экономического детерминизма при изучении и решении множества конкретных общественных вопросов в СССР неизменно исходили из доминанты экономических факторов, не забывая упоминать и о “конечном счёте”, и о том, что “политика не может не иметь первенства над экономикой”. При этом они были уверены, что руководствуются марксистской методологией.
Опасность подобной вульгаризации исторического материализма по вопросу о круге причин и доминирующих причинах выявилась ещё в конце 19 века. Ф.Энгельс самокритично писал в одном из писем в сентябре 1890 г.: “Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодёжь иногда придаёт больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчёркивать главные принципы, которые они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии” (Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М.: Политиздат. 1965. Том 37. Стр. 396).
Методология выявления доминант общественного развития нуждается в содержательной разработке и сулит плодотворные научные и практические результаты при её последовательном применении.
Примеры удачного применения такой методологии можно найти в исследованиях многоукладного хозяйства, выявляющих доминирующий уклад (или даже доминирующие уклады) для нужд построения экономической и социальной политики (например, при выработке новой экономической политики в РСФСР в 1920 г.).. Современные примеры недооценки или отрицания доминант содержат некоторые теории смешанного общества, в которых признание реальной многоукладности идиллически сочетается с отрицанием тенденций и стремлений тех или иных укладов к доминированию (См. Уклад хозяйственный; Многоукладность; Смешанного общества теория).
ДОСТОИНСТВО ─ одна из основных социальных ценностей, фиксирующая общепризнанную за каждым человеком достаточность оснований претендовать на уважение его значимости для человеческого сообщества. Достоинство ─ одна из фундаментальных реалий гуманистического общества.
ДОСТОИНСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ (другие названия его же: чувство собственного достоинства, достоинство личности) ─ реалистическое осознание человеком своего достоинства, своей значимости в обществе, умение сопоставить своё действительное положение в обществе с должным, проистекающим по меньшей мере из принципов гуманизма.
ДОСТОЙНОЕ ЧЕЛОВЕКА СУЩЕСТВОВАНИЕ ─ условия жизни в обществе, обеспечивающие сохранение и воспроизведение достоинства как постоянного компонента (составной части) образа жизни.
ДУХ ─ особенное состояние (настрой) человека, социальной группы или общности, отличительное свойство которого ─ уверенность в своих силах и в правоте (справедливости, оправданности, благости) дела, для свершения которого человек, социальная группа, народ готовы применить и применяют свои силы.
Теорий и трактовок духа, представлений о духе, его природе и сущности ─ огромное множество. Даже понятий, переводимых на русский как «дух», очень много, притом с весьма несхожими смыслами. Это объясняется разными познавательными и ─ шире ─ практическими задачами, для постановки и решений которых требовалось и требуется понятие «дух».
Чаще других понятие «дух» требовалось для объяснений соотношения материального и нематериального (духовного). Требовалось понятие «дух» для объяснения происхождения мира путём его творения нематериальной силой. Религии во все века претендуют на духовное руководство паствой, а потому «дух» и «душа» ─ самые употребительные в них понятия (См. Душа; Религия; Церковь).
В практической жизни общества и человека в обществе понятие «дух» отражает вполне реальное содержательное явление ─ позиционирование субъектами самих себя в общественных отношениях и в общественной практике (См. Практика общественная; Практика общественная материальная). Дух оказывается при этом сложным, но качественно определённым свойством (состоянием), а понятие «дух» ─ собирательным (и в то же время исходным) для таких реальных качеств и понятий, как целеустремлённость, самоотверженность, сила воли, высота (благородство) помыслов и намерений, ответственность и многие другие столь же положительные.
Человек, социальная группа, народ сильны духом, когда обладают устойчивым осознанным чувством правильности и справедливости целей и средств их достижения. Напротив, сомнения в правильности и справедливости целей и способов их достижения умаляют силу духа. Про того, кто разуверился в целесообразности и справедливости избранного дела жизни, говорят «пал духом» (См. Цели; Ценности; Установки ценностные).
Не прост вопрос о самостоятельности обретения духа или о его внушённости. В общественной практике распространены «технологии» манипулирования (задуривания), зомбирования массового сознания (См. Массовое сознание; Манипулирование). Дело доходит до слепого (отвергающего осознание и самостоятельное суждение) следования каким-либо предложенным или внушённым установкам, до фанатизма (См. Фанатизм). Подобные явления внешне схожи с силой духа, но они антигуманны (См. Гуманизм).
Исторические предания, художественная литература, искусство сохраняют в народной памяти образцы и образы духа как высокого, в высшей степени достойного состояния человека и народа. Из русской истории примеры высокого духа ─ Иван Сусанин, старообрядческое движение (из его героев ─ Аввакум Петров, Феодосия Морозова), генерал Д.М.Карбышев, академик А.Д.Сахаров, советские правозащитники.
Поэзия во все времена обращается к духу народа и человека как к феномену особенно дорогому, заповедному, заветному даже. Приведём всего два примера.
«Всё, всё настоящее русское было,
С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,
Что русской душе так мучительно мило,
Что русские мысли вселяет в умы,
Те честные мысли, которым нет воли,
Которым нет смерти ─ дави не дави,
В которых так много и злобы, и боли,
В которых так много любви!»
(Н.А.Некрасов)
«Люблю тебя, Отечество моё,
Не только за частушки и природу ─
За Пушкинскую тайную свободу,
За беззаветных рыцарей её,
За вечный пугачёвский дух в народе,
За доблестный гражданский русский стих,
За твоего Ульянова Володю,
За будущих Ульяновых твоих».
(Е.А.Евтушенко)
Демократическое рабочее движение пока что не сформировало в надлежащем объёме демократическое пространство жизни трудящихся и эксплуатируемых классов, не выработало устойчивой и развитой классовой культуры (Демократическое пространство жизни класса; Культура класса). Но это должно быть сделано и будет сделано, если и когда трудящиеся и эксплуатируемые поставят задачу самоосвобождения от эксплуатации. Вот здесь не упустить бы проблематику духа, не допустить бы зомбирования и фанатизма, а шаг за шагом воспитать сознательное восприятие массой и каждым высоких ценностей, человеческого и гражданского достоинства, сознательной солидарности и сплочённости, чувства исторической ответственности и справедливости. Всё вместе это можно назвать духом классовой борьбы.
Литература: Лосев А. Дух. ─ Статья в «Философской энциклопедии», т.2. М.: ГНИ «Советская энциклопедия», 1962; Попов И.Н. Дух. ─ Статья в «Большой Российской энциклопедии» т.9. М.: НИ БРЭ. 2007; Доброхотов А.Л. Дух. ─ Статья в «Новой философской энциклопедии», т.1. М.: «Мысль», 2009.
ДУША ─ содержательное свойство человека, по-разному понимаемое и трактуемое в разных мировоззренческих системах, а в некоторых и отрицаемое как реальность.
Потребность и желание объяснить природу жизни и смерти человека издавна породили устойчивые представления о душе и теле, о их единстве и несовпадении. С развитием религиозных мировоззрений душа стала трактоваться как божий дар человеку, как начало, связывающее человека с богом (См. Бог; Вера; Религия). Сложилась и воспроизводится ситуация, когда два традиционных подхода, как шоры, ограничивают направления поисков содержательной трактовки души. Один, изначальный, подход в трактовке души ─ рассмотрение соотношения души и тела. Другой ─ рассмотрение соотношения души и духа, божественного начала. Оба подхода оставляют вне поля зрения проблематику и опыт социализации личности (подход «человек в обществе»).
В «Ветхом завете» о сотворении человека в Эдеме говорится так: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою». При описании сотворения Евы, кстати, о душе ничего не сказано (по словам Адама, жена ─ «кость от костей моих, плоть от плоти моей»).
Религиозные трактовки души используются церковью как с воспитательными целями, так и с целями подчинения паствы церкви. В религиозных мировоззрениях душа бессмертна, но может быть поощрена или наказана. Задачи спасения души от наказания выдвигаются церковью на первый план при её взаимоотношениях с верующими (См. Грех).
Религиозные трактовки души побудили (и побуждают) прямолинейных атеистов отрицать душу как реальность (заодно с отрицанием бога и религиозных иллюзий). В этом их грубая ошибка. То смысловое пространство, которое занимает душа в понимании природы человека, у примитивных («воинствующих») атеистов оказалось пустым. Это стало дополнительным фактором формирования тоталитарной идеологии, умаляющей и в тенденции отрицающей субъектность человека в обществе.
В вульгаризированном материализме душа отождествляется с психикой человека. Это весьма упрощённый подход, хотя и выглядит умереннее, нежели решительное отрицание души как реальности.
В научных материалистических мировоззрениях душа как содержательное свойство человека не отрицается. Она понимается как лично накопленный и лично переработанный жизненный опыт социализированного человека и проявляется в его субъективном отношении к миру и к другим людям (См. Субъективность)..
Понятно, что и объём накопленного и переработанного личного опыта, и способы его накопления и переработки очень разные у разных людей. Душа формируется очень по-разному. Не всегда лично накопленный и переработанный человеком опыт достигает значений, минимально необходимых и минимально достаточных, чтобы «душевно» относиться к окружающему миру и людям. В таких случаях принято говорить о бездушии. Бездушие усиливается и распространяется в условиях массовой деградации населения, хотя в этих же самых условиях особенно ярко дано бывает просиять (проявиться) душам большим, богатым, щедрым, человечным.
По отношению к душе накоплено разнообразие оценок, каждая из которых характеризует душу (и имеющего её человека) именно со стороны отношения к окружающему миру и к другим людям. Души оцениваются как добрые, злые, жестокие, богатые, светлые, щедрые, самоотверженные, ожесточившиеся и т.д.
Понимание души в перспективе существенно разовьётся и обогатится по мере того, как разовьются и обогатятся понимания человека, человечества, индивидуальности (См. Человек; Индивидуальность; Человечество).
Литература: Петровский А., Туровский М. Душа. ─ Статья в «Философской энциклопедии», т.2. М.: ГНИ «Советская энциклопедия», 1962; Душа. ─ Статья в «Большой Российской энциклопедии» т.9. М.: НИ БРЭ. 2007; Душа. ─ Статья в «Новой философской энциклопедии», т.1. М.: «Мысль», 2009.