ЦВЕТНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ (ЦВЕТНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ) ─ понятие, вошедшее в политический и отчасти в научный лексикон в конце 20-го – начале 21 века. Поводом послужило использование цветов для обозначения политических событий, протекавших, как правило, бурно и поворотных для истории тех или иных стран: «революция гвоздик», «оранжевая революция», «революция роз», «революция тюльпанов». Содержательное же отличие, позволяющее выделить такие революции в отдельный тип, ─ существенное (нередко доминирующее) влияние внешних политических (геополитических) сил на подготовку, ход и направленность таких революций. Красивые (красочные, брэндовые) наименования помогают, к слову сказать, маскировать фактор внешнего влияния (и доминирования).

В классических теориях революция трактуется как закономерная форма разрешения антагонистических противоречий того или иного общества, предполагающая вызревание революционной ситуации (системного кризиса), формирование революционных сил, схватку за власть, смену типа политической власти, революционные реформы (См. Революция социальная; Кризис системный; Революционная ситуация; Власть;  Класс-революционер; Силы революционные; Реформы революционные). Условия 20-21 века не отменили глубинной (сущностной) истинности классических представлений и учений о революциях. Но они сделали революционные процессы существенно иначе связанными с геополитикой, с действием и взаимодействием геополитических сил (См. Геополитика; Силы геополитические).

Намного более глубокий и тонкий, нежели прежде, анализ ситуации в той или иной стране, современные средства массовых коммуникаций и пропаганды создают для геополитических (внешних) сил возможности вклиниваться в общественные процессы этой страны и заметно влиять на их ход и направленность. Попытки подобного вклинивания и влияния бывали и в предшествующие века, но с конца 20 в. произошёл явный качественный сдвиг: влияние внешних геополитических сил стало существенным и в ряде случаев решающим (доминирующим).

Цветные революции ─ тип социальных революций, отличительной особенностью которых является доминирующее влияние внешних геополитических сил.

Применительно к цветным революциям классические научные категории, описывающие назревание и свершение социальной революции, должны учитывать фактор доминирования внешних геополитических сил. Проблематика такого учёта нуждается в научной постановке и в научной разработке.

Стержнем научной теории цветных революций наверняка станет новое учение о социальной устойчивости современных обществ (См. Устойчивость социальная). Представляется, что реально многосубъектные (гражданские) общества до сих пор мало восприимчивы к влияниям извне, поскольку ход их внутренней жизни определяется активным взаимодействием множества реально самостоятельных социальных субъектов (См. Гражданское общество; Субъекты социальные; Субъектность). Напротив, в обществах с существенно урезанной или формальной (декоративной) социальной субъектностью внешнее геополитическое влияние с большей вероятностью становится заметным и даже доминирующим фактором общественного развития (См. Тоталитаризм; Авторитаризм; Диктатура; Самодержавие).

Разумеется, понятие «цветная революция», как и всякое типизирующее понятие, отсекает тонкости, нюансы, конкретно-исторические особенности. Его не следует применять в научном или политическом анализе как некий «единый аршин» (шаблон). При правомерном применении понятие «цветная революция» позволяет разглядеть признаки внешнего геополитического влияния на революционные процессы в той или иной стране и определить, были ли (стали ли) они доминирующими в революции. Методологическая тонкость (признак высокой методологии) теории цветных революций заключается в способности чутко различать меру (степень) внешнего геополитического влияния на общественные процессы той или иной страны. Веер (градация) степеней внешнего влияния весьма широк: от признаков внешнего влияния и установленного наличия внешнего влияния до доминирующего внешнего влияния.

Вот несколько исторических примеров, иллюстрирующих эту мысль.

Допустим, установлен исторический факт «немецких денег» у ленинской партии в 1917 г. Правомерно делать из этого вывод, что третья русская революция была цветной? Нет, неправомерно. Ибо революционная ситуация в Российской империи существовала реально, в революции и в гражданской войне реально участвовали миллионы людей и преобразовательная программа революции, что совершенно очевидно, не диктовалась «немецкими деньгами».

Другой пример. Польская «Революция Солидарности» (См. «Революция Солидарности») явно испытывала влияние внешнего фактора, но её никак нельзя отнести к типу цветных революций, поскольку большинство польского народа активно включилось в эту революцию и стало её доминантной движущей революционной силой. Не получится отнести к цветным революциям ни «Пражскую весну» (См. «Пражская весна»), ни революцию «Саюдиса» в Литве, ни «Поющую революцию» в Эстонии.

Напротив, оранжевая революция на Украине, скорее всего, может быть квалифицирована как цветная революция (научный анализ ещё даст ответ на этот вопрос).

Признаки цветной революции явно присущи процессам четвертой русской революции (См. Революция четвёртая русская 1989-1991 г.г.). Перестройка 1980-х годов в СССР (См. Перестройка), выход Литвы и России из состава СССР, подавление мятежа номенклатуры в августе 1991 г,, распад СССР были процессами, в которых доминировало не внешнее воздействие геополитических сил, а фактор поражения СССР в гонке вооружений и его вынужденная «капитуляция с оговорками». Четвёртая русская революция последовательно и закономерно развивалась как антитоталитарная и антиимперская революция, покуда в неё не вклинились и не стали в ней доминировали внешние геополитические силы. Проведение революционных реформ 1990-х годов по сценарию, под контролем и с кабальными кредитами Международного валютного фонда перевело революционные процессы в режим доминирования внешних геополитических сил, так что в итоге получился исторический результат, свойственный именно цветным революциям.

Результатом цветных революций, как показывает их опыт конца 20 ─ начала 21 века, оказывается губительный перевес разрушительных процессов над созидательными. Предстоит научно выяснить, почему прогрессорские внешние программы-рекомендации, декларирующие вроде бы исключительно добрые намерения, приводят к деструктивным результатам. В итоге цветных революций не складываются качественно новые жизнеспособные политические и хозяйственные устройства. Это продемонстрировали опыт четвёртой русской революции, опыт украинской оранжевой революции, а также опыт цветных революций «арабской весны». Тщательный научный анализ опыта цветных революций должен дать также обоснованную оценку модных концепций «управляемого хаоса» и «гибридных войн» (См. Хаос управляемый; Война гибридная).

Свойство цветных революций порождать бурные общественные события и смену властей и не порождать в итоге новые жизнеспособные общественные порядки означает, что претензии цветных революций на преодоление глубинных причин системных общественных кризисов — необоснованны и беспредметны. Траектория исторического движения при цветных революциях оказывается историческим зигзагом, «бегом на месте» (См. Зигзаг истории). Цветная революция приводит страну, в которой она произошла, к потере времени, к отставанию в развитии.

Вожди, герои и видные деятели цветных революций получают обычно весьма противоречивую оценку. Нельзя отрицать их субъективные добрые намерения и самоотверженные действия на благо своей страны и ради её исторического прогресса, но приходится констатировать их фактическую роль орудий осуществления влияния по преимуществу внешних геополитических сил. Яркие примеры подобных исторических фигур — Б.Н.Ельцин, В.А.Ющенко, В.С. Черномырдин, А.Б. Чубайс, Е.Т.Гайдар и др.

Современные тоталитарные, авторитарные и диктатурные режимы не без оснований видят в цветных революциях внешнюю угрозу. Не будучи способны к адекватному видению и пониманию своей собственной природы, своего исторического места и своих перспектив, такие режимы игнорируют те объективные исторические основания и предпосылки, которые делают цветные революции реально возможными. Эти основания и предпосылки ─ недемократический характер подобных режимов, узурпация или губительное урезание и утеснение социальной субъектности, отсутствие реально многосубъектной общественной жизни (гражданского общества), блокирование процессов развития гражданского общества. В качестве профилактики общества от цветных революций и защиты от таких революций диктатурные, авторитарные и тоталитарные режимы прибегают не к демократизации, а к маниакальному выявлению и обезвреживанию иностранных агентов, к воспитанию верноподданичества и ура-патриотизма, к запугиваниям и давлению, к ограничениям гражданских прав и свобод. То есть они только усугубляют предпосылки возникновения цветных революций.

Внешние геополитические влияния могут исходить как от демократических, так и от антидемократических и нацистских сил. Схема действия извне, внешнего влияния и стремления к доминированию тех и других — схожа.

ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОСТЬ – одно из свойств и одна из проблем человеческой деятельности, связанные с направляющей ролью целей во всей человеческой деятельности (См. Деятельность человеческая; Цель). Целенаправленными должны быть все процессы, составляющие человеческую деятельность (выбор и обеспечение средств и способов деятельности, планирование и программирование, оперативный контроль и анализ протекания деятельности, оценка результатов деятельности). Целенаправленность деятельности – одна из предпосылок её эффективности (См. Эффективность).

Литература: Ракитская Г.Я. Целеориентированный анализ как функция планомерного руководства общественно-экономическим развитием. – В книге: Ракитская Г.Я. Основные труды. Том 1. – М.: 2017. Стр. 244-257.

ЦИВИЛИЗОВАННОСТЬ (латинское civilis означает “гражданский”) ─ соответствие содержания чего-либо достигнутому обществом уровню развития. Быть цивилизованным ─ значит быть просвещённым, достаточно развитым по меркам данного общества.

ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕ – 1) один из процессов, внутренне присущий человеческой деятельности, особенность и содержание которого – полагание (выработка, определение, утверждение, выдвижение, установление) целей (См. Цель; Деятельность человеческая); 2) одна из функций управления, содержание которой – полагание целей (См. Управление). Полагание цели выступает по существу как критическое осознание (отрицание) реальности, как образ действительности, мысленно (идеально) преобразованной в соответствии с интересами (осознанными потребностями). Цель – полагание идеальной действительности против реальной действительности, но полагание деятельное, с расчётом на превращение идеальной действительности в новую реальную действительность. То же самое, но в усложнённой форме происходит при управленческом целеполагании. Методами научного предвидения и прогнозирования происходит изучение вариантов возможных состояний будущего с тем, чтобы выбрать вариант, подлежащий реализации. Этот вариант устанавливается (полагается) как цель сложно скооперированной разделённой деятельности (См. Предвидение научное; Прогнозирование; Вариантность (применительно к истории); Кооперация труда; Разделение труда). Установленные таким образом цели получают дальнейшую конкретизацию в ходе планирования и программирования. В итоге выстраивается сеть (система) субординированных целей с определением их очерёдности (этапности) (См. Планирование; Программирование). Философия целеполагания прямо противоположна философии провидения (См. Провидение; Провиденциализм). Формула «Человек предполагает, а Бог располагает» не годится для целеполагания. Оно строится на иной, историко-материалистической основе, на том, что человек свободен в выборе своего будущего, что выбор этот должен быть самостоятельным и ответственным, социально согласованным и т. д. (См. Свобода; Ответственность). Полагая цели, человек (или орган управления) одновременно с этим определяется относительно способов достижение целей (например, подтверждает необходимость следования уже установленным способам действия, корректирует или меняет их). Целеполагание – не изолированный деятельностный акт, а организующий импульс всей деятельности в целом.

ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ – одно из свойств и одна из проблем человеческой деятельности, суть которых  – настраивание и обеспечение составляющих деятельность процессов, выбор и применение средств и способов деятельности, формирование результатов сообразно целям деятельности, в соответствии с ними. (См. Деятельность человеческая). Принцип целесообразности фиксирует и поддерживает ориентированность на цели всей деятельности и всех составляющих её моментов, фаз и процессов. Понятие целесообразности применимо только к деятельности, которая ведётся сознательно и включает в себя целеполагание (См. Целеполагание). Между тем имеют место попытки трактовать целесообразность «как объективный факт природы», как «органическую целесообразность». С мировоззренческих позиций, признающих божественное (или надчеловечественное) сотворение мира, это ещё имеет какой-то смысл. С историко-материалистических позиций такой подход может быть оценён не иначе, как заблуждение, как «подмена понятия». Неуместно говорить о целесообразности природных процессов и о целесообразности устройства стихийно-эволюционно сложившихся явлений и организмов, поскольку никто не полагал сознательно целей достижения именно таких «результатов». Советские философы Э.В.Ильенков и Н.Н.Трубников отметили это ещё в 1960-х годах. Они обоснованно считали, что на деле речь идёт не о соответствии цели, а о соответствии частей целому, не о целесообразности, а о «целосообразности».

Литература: Трубников Н.Н. О категориях «цель», «средство», «результат» – М.: Изд. «Высшая школа». 1968; Фролов И.Т. Целесообразность. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 4. – М.: Мысль. 2010.

ЦЕЛЕСООТВЕТСТВИЕ – одно из свойств и одна из проблем человеческой деятельности, суть которых – достижение и обеспечение соответствия составляющих деятельность процессов, средств, способов и результатов деятельности её целям (См. Деятельность человеческая). Понятие «целесоответствие» по смыслу и содержанию близко, а во многих случаях практически тождественно понятию «целесообразность» (См. Целесообразность).

ЦЕЛЕУСТРЕМЛЁННОСТЬ – положительная характеристика человеческой деятельности, отмечающая необычно энергичное и упорное стремление к цели (См. Деятельность человеческая). Любая деятельность направлена на достижение цели (См. Целенаправленность). Но в случаях, когда прилагаются особые усилия, когда налицо готовность преодолевать все преграды и трудности, говорят о целеустремлённости.

ЦЕЛЬ – свойство (атрибут, момент) человеческой деятельности; образ идеально преобразованного мира, установленный (положенный) человеком как желательный (обязательный, требуемый) результат деятельности (См. Деятельность человеческая). Цель, следовательно, находится не вне, а внутри человека, в его сознании, является продуктом его воли и поддерживается его волевыми усилиями. Если не сам человек ставит цели своей деятельности, а ктото ставит цели деятельности для него, то налицо не цели, а задания или заповеди. Другое дело, что человек при определённых условиях может (способен) усваивать (принимать, воспринимать) внешние задания и заповеди как собственные цели. Отличительная особенность целей человеческой деятельности – их положенность (установленность) самим человеком. В этом проявляется реальная субъектность (свобода) человека, его способность не только приспосабливаться к наличным природным и общественным условиям, но и изменять их в соответствии со своими интересами (См. Свобода; Целеполагание; Интересы). Полагая цель, человек озадачивает сам себя. Он проблематизирует действительность (отражает действительность проблемно). Цель полагает идеал как облик (образ) решённой проблемы. Поэтому цель оказывается организующим началом деятельности, её законом. Деятельность оптимизируется с ориентировкой на целенаправленность, целеустремлённость, целесообразность, результативность, целесоответствие (См. Целенаправленность; Целеустремлённость; Целесообразность; Результативность; Целесоответствие ). С обобществлением бытия и деятельности цели сохраняют свою организующую роль. Но полагают их уже не отдельные люди, а исторические общности (См. Общность историческая). .  Цели становятся продуктом управленческой (тоже человеческой) деятельности (См. Управление). Соотношение целей отдельных людей и целей обобществлённой деятельности становится одной из ключевых общественных проблем (См. Отчуждённость; Ценности; Заинтересованность; Принуждение; Дисциплина).

Литература: Трубников Н.Н. О категориях «цель», «средство», «результат» – М.: Изд. «Высшая школа». 1968; Трубников Н. Цель.  – Статья в «Философской энциклопедии». Том 5. – М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1970; Доброхотов А.Л. Цель. – Статья в «Новой философской энциклопедии». Том 4. – М.: «Мысль». 2010.

ЦЕННОСТИ ─ специфический параметр общественного устройства, системы общественных отношений; социально-психологическое восприятие реалий бытия как жизненно необходимых, благоприятных, обеспечивающих приемлемость общества как среды обитания. Ценности суть мера, в какой субъекты воспринимают общество как среду, благоприятную для достижения их (субъектов) интересов. Ценности ─ это то в общественном устройстве, чем люди, социальные группы, общности, классы, общество в целом дорожат как основами своего существования и развития. Парная ценностям категория (то есть отражающая противоположность) ─ отчуждённость. В ряду ценностей можно назвать справедливость, защищённость, заинтересованность и др. (См. Защищённость социальная, Заинтересованность; Справедливость социальная).

Излишне абстрактный подход к ценностям (например, чрезмерный упор на так называемые общечеловеческие ценности) препятствует познанию ценностей в интересах активного практического социального действия. Напротив, конкретно-исторический подход позволяет получать практически значимые знания о ценностях каждого из типов общественного устройства.

Ценности тоталитарного общества деформированы всевластием, произволом. Взаимосвязь интересов вырождается в универсальную зависимость от монополиста (узурпатора) власти.

В период  перехода от тоталитарного общества к демократическому система ценностей трансформируется от выражающих универсальную зависимость от произвола узурпаторов власти к выражающим взаимодействие равноправных субъектов. Диктаторские методы осуществления перехода деформируют его, задерживают отказ от прежних ценностей и формирование новой системы ценностей.

Ценности в демократическом гражданском обществе складываются и развиваются как устойчивые общественные нормы взаимосвязи самостоятельных, свободных, равноправных, субъектов, преследующих свои интересы и считающихся с интересами других субъектов. Диктатура существенно деформирует реализацию ценностей в гражданском обществе, односторонне предоставляя преимущество классам, чьи интересы она выражает.

ЦЕННОСТЬ ТРУДА ─ одна из базовых ценностей, один из устоев гуманистического общества, воспроизводящегося и развивающегося на основе созидательной деятельности. Суть труда как ценности ─ приверженность человека созиданию и обществу как жизненному пространству созидания и приумножения доброго, разумного, вечного (См. Ценности, Трудовая судьба).

«ЦЕЛЬ ОПРАВДЫВАЕТ СРЕДСТВА» (итал. Il fine giustifica i mezzi; лат. Finis sanctificat media) – крылатая фраза, авторство которой приписывается либо Никколо Макиавелли (16 век), либо иезуитам (17 век). В известных произведениях Макиавелли такой фразы нет, но такой смысл содержится в тексте «Государя». Основатель ордена иезуитов Игнатий де Лойола говорил несколько иначе: «Если цель – спасение души, то цель оправдывает средства». В любом случае высказанная мысль несовместима с гуманизмом (См. Гуманизм и антигуманизм). Как цели, так и средства – свойства (атрибуты) человеческой деятельности. Существует единство (целостность) свойств человеческой деятельности, соответствующая целостности человека как личности. Цель, средства и результат не подлежат раздельной оценке оправданности. Неблагие средства достижения благой цели оскверняют результат и не могут быть органически совмещены в личности. На этом основана вся философия покаяния или искупления. Неблагость средств не подлежит компенсации (откупу, отступному). Даже покупка индульгенций долгое время означала не полное, а лишь частичное освобождение от покаяния (хотя до полного освобождения от покаяния за плату дело в католической церкви всё же дошло). Тоталитаризм полностью и в самом буквальном смысле приемлет принцип «Цель оправдывает средства». Неизвестны случаи покаяния в содеянном видных деятелей тоталитарных режимов. Массовое тоталитарное сознание также не вменяет в вину преступления сталинизма против человечности и не требует покаяния от совершавших эти преступления. Сама идея Нюрнбергского процесса над идеологией и практикой сталинизма встречала либо непонимание, либо решительный отпор в советском обществе в 1960-1980-е годы. И до сих пор непопулярна. В российской исторической науке господствует мотив амнистии (по умолчанию) геноцидного сталинского режима в связи с проведённой в стране довоенной модернизацией и с победой в Великой Отечественной войне. Современное обыденное сознание принимает идею компенсирования зла. Если разбойник (или эксплуататор, или криминальный авторитет) добрый и помогает бедным, то он – положительный герой. Принимают идею компенсирования зла и философия частного предпринимательства, и философия эксплуататорской власти. Более того, философия компенсирования зла считается одним из устоев так называемого социально ответственного предпринимательства и социально ориентированного управления. Допустимым (если не благим) делом считается сохранение опасных и вредных условий труда или ведение неправедных войн, но при этом развитие системы компенсаций за утрату здоровья, увечие и смерть. Так что не принято открыто одобрять принцип «Цель оправдывает средства», но активно осуждать его и тем более активно противостоять его практическим воплощениям – тоже не принято. Такая вот массово распространённая неслучайная непоследовательность.

ЦИВИЛИЗАЦИЯ (от латинских civis – гражданин и civilis – гражданский) – понятие, известное со времён античности, но востребованное наукой нового времени (с 18 века) и современной наукой и при этом получившее существенно новые смыслы. При всём том осталась его почти что тождественность понятию «культура» (См. Культура). 1) В античном мире под цивилизацией понимали жизнеустройство (формы и порядок жизни), качественно отличное от варварского (См. Варварство; Античность). 2) В 18 веке европейским социальным мыслителям (точнее – французским просветителям) потребовалось понятие, имеющее широкий социально-философский смысл, для обозначения определённой стадии всемирно-исторического процесса и распространения ценностей гражданского общества (общества, которое базируется на началах разума, справедливости и законности) (См. Просвещения эпоха). Таким понятием стало понятие «цивилизация». 3)  В 19 веке понятие «цивилизация» использовалось для обозначения западно-европейского уровня развитости общества как опережающего уровни развитости в других частях мира. В этом смысле понятие «цивилизация» используется идеологией европоцентризма (См. Европоцентризм). Иногда понятие «цивилизация» в смысле «опережающий образец развития» и поныне применяется к капитализму в целом как к вершинной якобы ступени исторического прогресса. 4) В 19 веке понятие «цивилизация» в совершенно определённом смысле употреблено Ф. Энгельсом в его книге «Происхождение семьи, частной собственности и государства. В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана» (1884) (См. Морган Льюис Генри; «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф. Энгельса). «…Цивилизация – определил Ф. Энгельс, – является той ступенью общественного развития, на которой разделение труда, вытекающий из него обмен между отдельными лицами и объединяющее оба эти процесса товарное производство достигают полного расцвета и производят переворот во всём прежнем обществе». Цивилизация и государство приходят на смену родовому строю. (Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения 2-ое издание. М.: Госполитиздат. 1961. Стр.173-174). 5) В 20 веке в западно-европейской философии наметился отход от европоцентризма. Европейская модель истории не воспринималась некоторыми из социальных мыслителей как опережающий образец для иных стран и народов и как непременно поступательный тип развития. Любая культура, в том числе и европейская, согласно этой концепции, рано или поздно доходит до стадии непреодолимого кризиса, деградации и упадка. Вот эту завершающую стадию (стадию заката) было предложено именовать цивилизацией. Важно обратить внимание, что цивилизация, понимаемая как фаза упадка культуры, существенно отличается от иных смыслов понятия «цивилизация», так как, по большому счёту, противопоставляет цивилизацию культуре. Это понимание цивилизации не нашло широкого распространения. 6) Кризис европоцентризма способствовал осмыслению мировых культур не как «догоняющих Европу», а как самостоятельных и самодостаточных. Появились концепции цивилизаций как локальных замкнутых культур, культурно-исторических типов обществ (египетская, китайская, халдейская, индийская, греческая, римская, майя, европейская и другие цивилизации). В таких концепциях всемирная история как бы распадается на цивилизации, мало связанные друг с другом, разделённые пространством и временем. 7)  Попытки осмыслить бытие человечества на планете Земля в связанном (и даже в целостном виде) привели в конце 20 века к отчётливой постановке вопроса о типизации цивилизаций и о типах цивилизационного развития. Научное изучение разнообразия вариантов исторического развития в прошлом и в настоящем вызвало потребность в новом смысловом содержании понятия «цивилизация». В аспекте глобального разнообразия и глобального взаимодействия культур понятие «цивилизация» означает особенный тип культуры (культур), свойственный отдельным историческим общностям или тому или иному конкретно-историческому множеству таких общностей. В рамках (на основе) такого подхода выработано несколько классификаций. Наиболее распространёнными являются: –  классификация цивилизаций на аграрные; индустриальные и постиндустриальные (информационные);– классификация цивилизаций на традиционалистские, техногенные и те, которые возникнут как форма разрешения противоречивого взаимодействия традиционалистских и техногенных цивилизаций (См. Традиционалистские общества; Техногенные общества). Имеются и иные классификации (например, западные и восточные цивилизации). Научное изучение типов цивилизационного развития  – перспективное и актуальное направление. Оно открывает перспективы глубокого осмысления глобальных (мировых) процессов, особенно если ведётся на основе историко-материалистической методологии, на основе целостного подхода (См. Целостная методология (целостный подход)). Целостный (историко-материалистический) подход к изучению мировых (глобальных) исторических процессов исходит из способности человечества к саморазвитию, включая самопознание, самоорганизацию и материальную практику (См. Саморазвитие; Самопознание; Самоорганизация; Материальная практика человечества). Эта способность реализуется в виде возникновения и устойчивого воспроизведения исторических общностей (См. Общность историческая). Долгое время (тысячелетиями и веками) мировое человечество представляло собою множество фактически изолированных друг от друга (во всяком случае, мало или нерегулярно связанных друг с другом) очагов бытия людей. Эти очаги исторического бытия были разделены временем и пространством. Ещё 500, 300 и даже 100 лет назад народы «открывали» друг друга (Х. Колумб «открыл» американцев в конце 15 века от Р.Х. Ещё позже были «открыты» (а до этого «скрыты») народы Сибири, Дальнего Востока и Африки. Целые древние народы «забывались», а потом «открывались» археологами и антрополагами. Периоды разобщённого исторического существования людских исторических общностей практически доказали, что локальные и изолированные друг от друга людские общности способны к выживанию, устойчивому существованию и самостоятельному развитию. Для этого им требовался некий критически необходимый и достаточный уровень культуры, то есть уровень развитости самопознания, самоорганизации и материальной практики. Эти же периоды, с точки зрения материалистического понимания истории, доказали и отсутствие внечеловечественного и надчеловечественного предопределения и провидения относительно направленности и способов жизнедеятельности. Первобытные, а позже послепервобытные общины и народы сами вырабатывали как в сходных, так и в разнообразных условиях направления и способы своего бытия, свою культуру. Разнообразие культур, способов жизнедеятельности, устремлений к более благоприятным условиям и способам жизни – реальный естественно-исторический процесс, базовая историческая закономерность. Благодаря этому разнообразию человечество «заслужило», выстрадало, сотворило свою историю. Исторические общности взаимодействовали не только с историческими общностями сходной культуры, но и с историческими общностями существенно отличных культур. Цели, формы и последствия этих взаимодействий разнообразны. Среди них: сотрудничество; обмен деятельностью (торговля); конфликты; войны; пленения; данничество; иго; колониальная и полуколониальная зависимость; истребление (геноцид); порабощение; принуждение к перемене порядка жизни; прогрессорство и регрессорство; миссионерство; заимствование культуры побеждённых; разрушение жизнеобеспечения; ограбление и т.  д. и  т.  п. Цивилизации сталкивались, взаимно разрушали и взаимно обогащали друг друга, деформировались и реформировались в ходе взаимодействий, исчезали и возникали. Так было и так происходит до сих пор. Выявить глубинные тенденции взаимодействия цивилизаций возможно, если воспринять происходившее и происходящее как глобальный процесс формирования мирового человечества как реальной исторической общности (См. Мировое человечество). Возможно с научной строгостью и полнотой выделить круг решающих процессов, формирующих мировое человечество как реальную историческую общность. Примером подобных процессов может быть процесс развития и взаимодействия традиционалистских и техногенных цивилизаций (См. Техногенные общества; Традиционалистские общества). Важно, чтобы круг решающих формирующих процессов охватывал не только сферу материальной практики взаимодействующих цивилизаций, но и сферы их самопознания и самоорганизации. В этой связи исключительную актуальность приобрела проблема развития учения о цивилизациях и о глобальных процессах. Сама по себе эта проблема не нова. В той мере, в какой в реальной жизни возникало, закреплялось, множилось и воспроизводилось разнообразие бытия, в науке (в науках) о бытии человечества возникала проблема типизации, выявления существенных сходств и различий культур, способов и векторов развития бытия исторических общностей. Это не какая-то созерцательная потребность, а с самого начала сугубо практическая потребность. Чем дальше, тем больше исторические общности взаимодействуют, и именно задачи практического взаимодействия понуждают ориентироваться в разнообразии культур, намерений и способов жизни тех, с кем приходится взаимодействовать. Современные концепции цивилизаций и типов цивилизационного развития суть накопленный итог познания разнообразия и развития культур, порождённых историческими общностями. Одновременно с этим они (концепции) представляют собою и начала будущих стройных учений (теорий) о земных цивилизациях. Уже сейчас можно зафиксировать некоторые важные положения как выдвинутых концепций, так и будущих развитых учений о земных цивилизациях. С позиций целостного (историко-материалистического) подхода, существенны такие положения: а) земные цивилизации суть результаты саморазвития исторических общностей и их взаимодействий; б) разнообразие земных цивилизаций есть реальный естественно-исторический процесс, базовая историческая закономерность; в) с позиций гуманизма, разнообразие земных цивилизаций является ценностью (самоценностью) (См. Самоценность); г)  разрушение тех или иных земных цивилизаций при цивилизационных взаимодействиях, если оно происходит без сохранения достижений разрушаемых цивилизаций, без созидательной интеграции взаимодействующих земных цивилизаций, есть негативный, деструктивный процесс, эпизод гуманитарной катастрофы (См. Катастрофа гуманитарная); д) взаимодействие земных цивилизаций формирует новую реальную историческую общность – мировое человечество; е)  первостепенной научной проблемой стало выявление круга решающих глобальных процессов, формирующих мировое человечество как реальную историческую общность. Круг таких процессов должен охватывать все сферы саморазвития цивилизаций (самопознание; самоорганизацию и материальную практику), притом не по отдельности, а как целостность. ж) будущее цивилизаций и мирового человечества вариантно. Варианты будущего формируются в борьбе социальных сил, в том числе и в борьбе геополитических сил (См. Силы социальные; Силы геополитические; Силы революционные; Силы реакционные ). Соотношение социальных и геополитических сил определяет направленность глобальных процессов и облик будущего мирового человечества (См. Глобализация; Глобализация капитализма).

 Литература: Стёпин В.С. Цивилизационного развития типы. – Статья в «Новой философской энциклопедии, том 4. – М.: «Мысль», 2010; Цивилизация. – Статья в «Философской энциклопедии», том 5. – М.: Изд. «Советская энциклопедия». 1970; Толстых В.И. Цивилизация. – Статья в «Новой философской энциклопедии, том 4. – М.: «Мысль», 2010; Гивишвили Г.В. Цивилизация. – Статья в международном междисциплинарном энциклопедическом словаре «Глобалистика». – М. – СПб. – Н-Й. 2006; Мчедлова М.М. Цивилизация мировая. – Статья в международном междисциплинарном энциклопедическом словаре «Глобалистика». – М. – СПб. – Н-Й. 2006; Драч Г.В. Западная цивилизация. – Статья в международном междисциплинарном энциклопедическом словаре «Глобалистика». – М. – СПб. – Н-Й. 2006; Чумаков А.Н. Глобальная цивилизация. – Статья в международном междисциплинарном энциклопедическом словаре «Глобалистика». – М. – СПб. – Н-Й. 2006.

ЦИВИЛИЗОВАННОСТЬ (латинское civilis означает “гражданский”) ─ соответствие содержания чего-либо достигнутому обществом уровню развития. Быть цивилизованным ─ значит быть просвещённым, достаточно развитым по меркам данного общества.

ЦИФРОВИЗАЦИЯ (цифровая революция; цифровая трансформация)  – массовый переход от одних расространённых информационных технологий (аналоговых) к новым информационным технологиям (цифровым); составная часть (предпосылка) информационной революции. Началась в 1980-е годы, набирает темпы в первые десятилетия 21 века. Подготовлена развитием вычислительной техники (особенно распространением персональных компьютеров), Интернета, персональных коммуникационных устройств. Иногда именуется третьей промышленной революцией. На её основе происходит так называемая цифровая трансформация предпринимательства (ускорение операций, безбумажное делопроизводство и т. п.). Цифровые технологии  – одна из сфер практического использования искусственного интеллекта на той стадии его развития, когда верховенство человеческого (естественного) интеллекта над искусственным остаётся ещё незыблемым. Существо рисков, возникающих на этой стадии при широком и системном использовании цифровых технологий,  – то же самое, что и при широком практическом использовании искусственного интеллекта в целом (См. Искусственный интеллект). Для современной (относительно несложной) стадии проявления этих рисков характерны опасности применения вычислительной оптимизации там, где качественные характеристики экономических и других общественных процессов несводимы к количественным (точнее так: где сведение качественных характеристик тех или иных процессов к количественным приводит к существенным искажениям представлений об этих процессах и их соотношениях и ведёт к решениям, неадекватным природе, ходу и состояниям реальных процессов). Реальные угрозы, нежелательные и вредные последствия широкого применения вычислительной оптимизации возникают в тех случаях, когда при вычислительной оптимизации игнорируется качественная структура оптимизируемых процессов. Мера рисков и вредных последствий прямо соответствует мере такого игнорирования. Задача блокирования названных рисков сводится к блокированию применения вычислительной оптимизации («цифры») там, где оно может нарушить качественные (конституирующие) характеристики оптимизируемых процессов. Нарушение качественных (конституирующих) характеристик оптимизируемых процессов может существенно нарушать интересы социальных субъектов разных уровней (интересы личности, интересы социальных групп и общностей, интересы народа в целом). Соответственно, блокирование рисков вычислительной оптимизации может и должно рассматриваться как обеспечение личной, социальной или национальной безопасности. Отдельная производная проблема – допустимость (или недопустимость) компенсирования рисков вычислительной оптимизации взамен запретов и блокирования или наряду с ними. Как правило, замена запретов и блокирования рисков вычислительной оптимизации их компенсированием принципиально недопустима. Проблема блокирования рисков названного типа – не нова. Более того, теоретически она отчётливо поставлена и решена в работах отечественных экономистов прошлого века. Нобелевской премией (1975) отмечен вклад Л.В. Канторовича в теорию оптимального распределения ресурсов. Заметной научной вехой стала монография В.В.Новожилова «Проблемы измерения затрат и результатов при оптимальном планировании» (М.: 1967. Ленинская премия, 1965). Она обосновала принципиальный барьер для применения вычислительной оптимизации. Вычислительная оптимизация выглядела тогда не как цифровая технология, а как технология вычисления экономического оптимума. В.В.Новожилов сформулировал фундаментальный вывод: разработанные им методы определения и сравнения экономической эффективности вариантов применимы только при условии тождества социальных результатов вариантов (так называемый «барьер Новожилова»). Жёсткость «барьера В.В.Новожилова», казалось бы, ставила теоретический крест на широком применении вычислительной (в данном случае – экономической) оптимизации. В самом деле, тождество социальных результатов вариантов крайне редко встречается в реальной хозяйственной практике и ещё реже в общественной жизни. Однако Г.Я.Ракитская теоретически решила проблему преодоления «барьера В.В.Новожилова». Речь идёт об исследовании Г.Я.Ракитской 1974-1979  гг. «Методологические основы определения социально-экономической эффективности научно-технического прогресса» (Москва, Институт экономики АН СССР. Степень кандидата экономических наук, 1979 г. Опубликовано в 1982 г.). Предложенные методология и общая методика позже получили название «ранжирование Г.Я. Ракитской». Именно «ранжирование Г.Я.Ракитской» позволило преодолеть «барьер В.В. Новожилова». Г.Я. Ракитская доказала, что вычислительная оптимизация (вычисление экономического оптимума) может применяться не только при тождестве социальных эффектов различных вариантов. Она может применяться в гораздо более широком пространстве (множестве) вариантов, а именно в пространстве социально допустимых вариантов. Социально допустимые варианты, по Г.Я.Ракитской, могут сопровождаться весьма разными социальными эффектами (последствиями). Но если они не противоречат социальным целям, то из их множества правомерно искать оптимальный вариант методами вычислительной оптимизации (например, методами нахождения самого экономически эффективного варианта). В таком случае находится вариант, оптимальный как социально, так и экономически. Г.Я.Ракитская определила: «Общая формула интегрального эффекта: интегральным (обобщённым) выражением социального или социально-экономического эффекта развития производства (в том числе научно-технического его развития, отдельного нововведения, мероприятия) являются социальные и экономические результаты варианта, избранного для реализации из числа социально допустимых». Исследование Г.Я.Ракитской впервые в мировой науке научно строго решило проблемы соотнесения (единения) социальной и экономической эффективности. Определены границы социальной допустимости вычислительных методов оптимизации процессов социальноэкономического развития. Проблема безопасности (национальной, социальной, личной и др.) есть проблема обеспечения устойчивости круга качественных характеристик процессов (общественных реалий, явлений), необходимых и достаточных для их нормального воспроизведения и развития (необходимых и достаточных для обеспечения жизнеспособности или субъектности). При вычислительной оптимизации (при цифровых методах оптимизации) необходимо соблюдать установленные наукой границы применения цифровой оптимизации. Нельзя оптимизировать процессы (реалии), применяя в качестве критерия оптимизации параметр, игнорирующий качественное своеобразие оптимизируемого процесса (реалии). Во избежание недопустимо широкого применения вычислительной оптимизации рекомендуется выстраивать процедуру предварительного отбора социально допустимых вариантов (процедуру ранжирования целей и последовательного отбора вариантов путём установления соответствия вариантов целям). В итоге отбирается круг вариантов, соответствующих рангам социальных целей, то есть не разрушающих качественную устойчивость оптимизируемых процессов (реалий). Именно к этому кругу вариантов может быть применена процедура вычислительной оптимизации. Теория и процедуры ранжирования целей и выделения (отбора) круга социально допустимых (и тем самым социально эффективных) вариантов разработаны Г.Я. Ракитской на .  уровне методологии и методики. Основное, что необходимо подчеркнуть: выделение (отбор) социально допустимых вариантов осуществляется без вычислений. Поэтому цифровизация (вычислительная оптимизация) в процессе этого отбора и не требуется, и недопустима принципиально. Вычислительная оптимизация уместна и плодотворна при сравнении иных (не социальных) параметров и эффектов социально допустимых вариантов. Недопустимы процедуры «экспертной трансформации» качественных параметров в количественные (широко распространённый подход; например, методом присвоения экспертами баллов для сравнения «важности» качественных параметров). Свежий пример оптимизации, нарушивший социальную и национальную безопасность, – оптимизация высшего образования, среднего образования, здравоохранения, культурного обслуживания после 2012 г. в России. Отрасли оптимизировались, исходя из критерия достижения целевых параметров заработков при прежних объёмах бюджетных ассигнований. В итоге интенсификация труда преподавателей привела к их деквалификации и к резкому снижению качества образования «Цифрой» то заманивают, то страшат. Дело не в цифровых технологиях, а в способности управленцев (и общества) созидательно пользоваться вычислительными технологиями и применять их строго к месту. Давным-давно стала актуальной проблема, осознанная в ХХ веке как проблема «защиты от дурака». Любое новшество в жизни общества и в обыденной жизни нуждается в такой защите. Цифровизация поднимает процедуры вычислительных расчётов на уровень технологической революции, это бесспорно. И с самого начала следует защитить её «от дурака». Применительно к цифровизации он не похож на двухлетнего малыша, который норовит засунуть два пальчика в электрическую розетку. Применительно к цифровизации это дипломированный талантливый «профи», понимающий всё в высоких современных технологиях и твёрдо уверенный, что вычислительными способами можно оптимизировать абсолютно всё.

Литература: Канторович Л.В. Экономический расчёт наилучшего использования ресурсов. 1959; Новожилов В.В. Проблемы измерения затрат и результатов при оптимальном планировании. (М.: «Экономика». 1967); Ракитская Г.Я. Методологические основы определения социально-экономической эффективности научно-технического прогресса. Кандидатская диссертация. (Москва, Институт экономики АН СССР. 1979; Ракитская Г.Я. Цели социально-экономического развития и эффективность научно-технического прогресса.  – М.: ВНИИСИ. 1982. 60 с.; Ракитская Г.Я. Основные труды. Том 1. Идеология последовательного (революционного) гуманизма. Теория общества и хозяйства. – М. Школа трудовой демократии имени Г.Я. Ракитской. 2017. Стр. 78-144; Ракитский Б.В. Цифровизация и её защита от дурака (Теоретическое решение проблемы обеспечения национальной, социальной и личной безопасности при широком использовании искусственного интеллекта (включая цифровые технологии). Текст доклада на секции «Цифровая экономика: история и методология» Ломоносовских чтений 2018 на Экономическом факультете МГУ имени М.В.Ломоносова 18 апреля 2018 г. – В периодическом издании «Перспективы и проблемы России». Выпуск № 52. – М: Институт перспектив и проблем страны. 2018. Стр. 14-18